314 Демокрит

нее сны в ту пору, когда оболочки летают по воздуху беспрепятственно (фр. 476). После смерти тела атомы души рассеиваются в окружающем воздухе, но так как этот процесс происходит не мгновенно, то даже мертвые тела, по Д., обладают какой-то способностью ощущения (фр. 586). Д. изучал состояния летаргического сна и случаи т. н. «воскрешения мертвых», которые объяснял тем, что в мнимо умерших «не потухла вся жизнь», а точные признаки окончания жизни не могут установить даже врачи (фр. 585-586). Он проводил наблюдения на кладбищах (фр. 587), изучал посмертные изменения, происходящие с трупами, и для лучшего сохранения советовал сохранять трупы в меду (фр. 588). Главной причиной смерти живого существа, как и причиной гибели космоса, Д. считал прекращение притока частиц извне, способных подпитать душу, так что внутреннее жизненное тепло уступает место холоду и смерти (ср. Arist. De resp. 472alO-l 1 : «во вдыхании и выдыхании заключаются жизнь и смерть»).

Учение о богах и отношение к религии. Д. признавал существование богов, полагая их состоящими из атомов разумными существами, очень большими и очень долго живущими, однако не вечными. От них, как и от всего телесного, тоже исходят пленки-«идолы» (€ΐδωλα), причем одни «добрые», а другие «злые»; они предвещают будущее «своим видом и произносимыми звуками» (фр. 578; 472а), чаще всего эти образы залетают в нас во сне через поры тела. Главный итог рассуждений Д. о богах тот, что бояться их не следует, но попросить о благотворном влиянии - весьма предусмотрительно. Такое объяснение бытия богов, по замечанию Цицерона, граничит с отрицанием их существования (фр. 472а), и в Античности у Д. была устойчивая репутация атеиста, тем более что гадания, традиционную веру в богов и посмертное воздаяние он связывал с суевериями и страхом смерти (фр. 581; 583). Возникновение традиционной религии и веру в существование богов Д. связывал главным образом с незнанием истинных причин природных, и в первую очередь привлекавших особое внимание небесных, явлений, таких, как гром, молния, кометы, соединения светил, затмения Луны и Солнца (Sext. Adv. math. IX 24).

Этика. Этические фрагменты Д. составляют наиболее значительное собрание периода до Платона. Диоген Лаэртий указывает следующие сочинения согласно изданию Трасилла: «Пифагор», «О состоянии духа мудреца» (Пер1 της τον σοφον Staöcaecos), «О том, что в Аиде», «Тритогения», «О доблести, или О добродетели» (Пер1 άνδραγαθίας η πβρϊ aperfjs), «Рог Амалфеи», «Об эвтюмии», «Этические записки». Кроме того признается, что собрание моральных наставлений в «Антологии» Иоанна Стобея (более 100 изречений, в собр. Лурье большинство из них входят в число группы фр. 595-800), помещенных под именами «Демокрита» и «Демократа», содержит в т. ч. и аутентичный материал, но в настоящем виде эти тексты являются результатом долгого процесса составления эксцерптов и парафраз, так что судить, насколько близко каждое высказывание передает слова самого Д., весьма затруднительно.

Этика Д. - продолжение его атомистической физики: как атом есть полное и самодостаточное бытие, так и человек есть самодостаточное бытие, тем более счастливое, чем более замкнутое в себе самом. Для выражения своего понимания счастья Д. придумал несколько терминов: «благодушие» (βύθυμίη, эвтюмия), «благосостояние» (eveorœ), «бесстрашие» (άθαμβίη),

ДЕМОКРИТ 315

атараксия, использовал также и традиционные термины «гармония» и «размеренность» (фр. 742). Центральное понятие его этики - эвтюмия, которой была посвящена отдельная книга. Учение о благодушии-эвтюмии находится в связи с критикой Д. традиционной религии и верований в судьбу (тюхе). Неологизмы ευθυμία и εύεστώ подчеркивали его отказ от традиционного понимания счастья как дарованного богами (эвдаймония, ευδαιμονία) либо удачным случаем (эвтюхия, ευτυχία): в результате сам принцип счастья приобретал не внешнюю, а внутреннюю обусловленность. Значение термина прежде всего связано с понятием меры, самоограничения по отношению к телесным удовольствиям: «Эвтюмия возникает благодаря умеренности в удовольствиях и размеренной жизни» (фр. 657). Обладающий благодушием (6 βϋθυμος, по существу, мудрец) умеет радоваться тому, что имеет, не завидуя чужому богатству и славе, он стремится к справедливым и законным делам, отчего «и во сне и наяву» радостен, уравновешен и поистине здоров; он трудится в меру сил («всякий вид работы приятнее, чем покой»), однако остерегается быть «слишком деятельным в частных и в общественных делах» (фр. 737). Эвтюмия не тождественна удовольствию, она есть такое состояние, при котором душа «спокойна и неколебима, не терзается никакими страхами, суевериями или прочими переживаниями» (фр. 735).

Удовольствие и страдание Д. полагал критериями различения добра и зла (фр. 734 = Sext. Adv. math. VII 140), однако он избегает гедонистического оформления своего учения благодаря апелляции к внутреннему оценочному критерию, именуемому или «божеством» (δαίμων) в нас, или «стыдом перед самим собой» (фр. 604), который оказывается опорой нравственного поведения и истинной «природой» души, в отличие от внешних установлений. Способность стыдиться в наибольшей степени составляет добродетель, на ней основывается надежное воспитание (фр. 692). Д., в отличие от софистов, подчеркивает не различие, а близость воспитания (обучения, διδαχή) и природы: обучение формирует (μεταρυσμοΐ) человека и благодаря этому развивает его природу (φυσωποίεΐ), φρ. 682. Идеи Д. о воспитании как второй природе стали плодотворной альтернативой господствовавшей в философии 5 в. жесткой оппозиции «природа — закон» и повлияли на этико-социальные теории периода классики.

Влияние. Традиционно считается (благодаря эпикурейской историографии), что Д. был учителем Протагора (D. L. IX 42) и, соответственно, повлиял на формирование релятивистских учений софистов. Также он считается одним из источников формирования скептической традиции - влияние на Пиррона через Метродора Хиосского и Анаксарха. Но более всего значимо сопоставление учений Д. и Эпикура, второго крупнейшего сторонника атомистической теории.

Как авторитетный оппонент Д. незримо присутствует на страницах платоновских произведений, хотя сам Платон ни разу не упоминает его имени. Молчание Платона объяснимо, вероятно, нежеланием лишний раз дать слово влиятельной и популярной философской теории, построенной на принципах, прямо противоположных его собственным (в т. ч. касающимся возникновения космоса, природы, души, религии, государства). В определенной степени ответом Платона Д. можно считать в целом его диалог «Тимей», в котором, помимо прочего, представлено альтернативное демок-ритовскому учение о материи и ее элементарных неделимых частицах (в