408 Калокагатия

одолевает все возможные недостатки телесной природы. По Ксенофонту, калокагатия была целью философствования Сократа (Ibid. I 6, 14), который отождествляет понятия «прекрасное» (καλόν), «хорошее» (ayaöov) и «полезное» (χρήσιμ,ον) для души, в результате благом и красотой нетелесной души оказывается добродетель (Xen. Mem. Ill 8). Калокагатию Сократ противопоставляет «постыдному», делая это в ходе характерного отождествления «мудрости» (= рациональное мышление) и «благоразумия» (= нравственное сознание), сближая т. обр. калокагатию с последним. Термин может быть применим не только к отдельной личности, но и к полису (III 5, 15: «нашему городу далеко до совершества»), и в таких контекстах он служит для уточнения понятий «полисная справедливость», «правильное устройство полиса».

В платоновской «Апологии Сократа» (Apol. 21d4) термин появляется в знаменитой формуле Сократа о незнании: мы «не знаем ничего хорошего» (καλόν κάγαθόν, рус. пер. М. С. Соловьева: «ничего в совершенстве не знаем»), чем подчеркнуто этическое содержание его философии. В платоновском «Пире» с помощью того же термина Сократ характеризуется как философ, думающий о вопросах нравственного совершенствования (Symp. 226а6).

Для Платона калокагатия была термином важным, но не центральным, ибо и философия его не исчерпывается этикой. Калокагатия иногда встречается в значении внешней красоты (Euthyd. 271b4; Рапп. 127ЬЗ), но чаще в значении красоты нравственной, выступая как синоним понятия «добродетель»: Gorg. 515а6 («человек достойный», противоположный дурному, т. е. несправедливому, распущенному и безрассудному); 527d2 («поистине достойный человек и предан добродетели», καλό? κάγαθός, ασκών άρετήν); Symp. 204а5 («тем-то и скверно невежество, что человек и не калокагатий-ный, и не умный вполне доволен собой»), и др. Исключением выглядит пассаж из «Тимея» (Tim. 88c6), в котором Платон имеет в виду гармонично развитого человека, прекрасного и душой, и телом, относя καλό? к красоте тела, а ayaÖo? — к красоте души.

В Академии калокагатия получила школьное определение как «умение избирать наилучшее нравственное решение» ([Plat.] Def. 412e8). Аристотель продолжает разрабатывать этот термин, см.: Ε. Ε. VII, 1248Ь8-1249а16; М. М. II9; Е. N. X, 1179Ы0-11. Калокагатия в указанных текстах выступает как синоним всецелой нравственной добродетели (синоним «справедливости вообще», в отличие от «справедливости частной»): «О нравственности говорят в связи с добродетелью: нравственно прекрасным зовут справедливого, мужественного, благоразумного и вообще обладающего всеми добродетелями» (М. М. II 9, 1207Ь23-26). Человек добродетельный (калока-гатийный) «обладает прекрасными благами как таковыми и практически действует ради прекрасного как такового» (Е. Е. 1248Ь34-36). Калокагатия, определяемая как «полнота добродетели» (aperrj τβλβιος, 1249а 16), как правильное соединение нравственных и мыслительных добродетелей, является у Аристотеля раскрытием содержания формулы счастья как «полноты жизни в полноте добродетели» (1219а38-39); при этом калокагатия открывает путь к созерцанию бога (1249b). Аристотель подчеркивает, что совершенному в моральном отношении человеку, истинному философу, внешние блага (богатство, слава, почет) не могут повредить, более того, без них

КАРНЕАД 409

не может быть полноты и совершенства. В отличие от философов «многие не способны обратиться к калокагатии, поскольку привыкли повиноваться не стыду, но страху» (Ε. Ν. Χ 10, 1179Ы0-11).

Вэллинистической философиикалокагатия/калокагатийныйвстречаются у стоиков (Хрисипп, Музоний Руф), вероятно, в связи с высокой оценкой в школе образа Сократа. Хрисипп учил, что равносильны выражения «жить по природе», «жить прекрасно» и «жить хорошо» и, в свою очередь, равносильны «калокагатия» и «добродетель» (SVF II16). Музоний принимал это школьное отождествление и школьное почитание Сократа; по его мысли, человеческой душе врождено стремление к нравственности (προς καλοκαγαθίαν) и в каждом из нас заключено зерно добродетели (Diss. II24 Lutz). Калокагатия - конечная цель философии, философствовать - это и означает стараться быть добродетельным (καλοκαγαθίας έπιτήδευσις, fr. 8, p. 38, 16 Η. = Diss. IV 99).

Филон Александрийский охотно использует калокагатию как термин классического платонического словаря в значении «нравственное совершенство», «добродетель» (Philo. De virt.; Legg.; Somn.; Vit. contemp. и др.), при этом понимая совершенство как богопознание и богопочитание.

В сочинениях христианских авторов калокагатия встречается редко, сохраняя свой базовый смысл «добродетель» (Ign. Ер. 11, 14, 1; Bas. Caes. Ер. 15,1; 32,1; 313, 1; Greg. Naz. Ep. 62, 1). Византийский словарь Суда (s. v. Καλοκαγαθία, 244) фиксирует память о главном содержании классического термина: «калокагатия - это άγαθότης».

Лит.: Wankel H. Kalos kai agathos. Diss. Würzb., 1961. N. Y., 1979; Donlan W. The origin of kalos kagathos, - AJP 94, 4, 1973, p. 365-374; Bourriot F. Kalos Kagathos, -Kalokagathia. D'un terme de propagande de Sophistes à une notion sociale et philosophique. Étude de l'Histoire athénienne. Bd. I—II. Hldh.; Z; N. Y., 1995; Лосев А. Ф. Классическая калокагатия и ее типы, - Вопросы эстетики, 1960, 3, с. 417 ел.; Он же. ИАЭ VIII. Итоги тысячелетнего развития. Кн. 2. М., 1994, с. 386-439; Никитюк Е. В. К развитию представлений об идеальном человеке в греческой литературе V-IV вв. до н. э.: понятие и образ καλός καγαθός у Ксенофонта, - ВСПбГУ, сер. 2, 1994, вып. 1 (2), с. 111-116.

М. А. СОЛОПОВА

КАРНЕАД (Καρνεάδης) (ок. 214/213, Кирена - 129/128, Афины), сын Эпикома (или Филокома), греческий философ-платоник, глава Академии после Гегесина, основатель т. н. Новой, или Третьей, Академии, руководство которой из-за болезни передал в 137/136 Карнеаду Младшему, сыну Полемарха.

Приехал в Афины в 185/180, где познакомился с сочинениями Хрисиппа, изучал диалектику у стоика Диогена Вавилонского. Затем перешел на позиции скептической Академии и оспаривал стоическую догматику (прежде всего - Антипатра из Taped). Прославившись как выдающийся оратор, К. в составе афинского посольства в 155 был послан в Рим, где добился для афинян освобождения от штрафа и помимо этого ошеломил своим красноречием образованных римлян во время публичных лекций, часть которых была составлена в жанре «двойных речей». У К. было множество учеников, Академия при нем переживала пору расцвета. К. не писал философских сочинений; его учение было известно из лекций, записанных его учениками Клитомахом и Зеноном Александрийским. Представление о его взглядах