344 Доксография

Одним из предшественников доксографии была монография, посвященная отдельному философу или философской школе. Первой такой работой была, вероятно, книга «Пифагор» Демокрита (DK68 А 33). Пифагорейцы и далее оставались излюбленным предметом монографии, о них писали Ксенократ, Гераклид Понтийский, Аристотель. Довольно рано сложилось определенное разделение между трактатом, направленным против учений некоего философа, напр. «Против Зенона» или «Против Демокрита» Гераклида, и книгой о некоем философе, напр. «Об учении Парменида» Ксенократа. Аристотель написал ряд монографий об отдельных досократи-ках, еще больше таких трудов у Теофраста. При этом их тематика не пересекается: Аристотель писал об элеатах («Против Ксенофана», «Против Зенона», «Против Мелисса») и пифагорейцах («Против Алкмеона», «О философии Архита»), а Теофраст об ионийцах (Анаксимандре, Анаксимене, Анаксагоре, Архелае, Демокрите, Диогене, Метродоре) и Эмпедокле. Материал этих монографий Теофраст использовал при подготовке «Мнений физиков».

Доксографические обзоры до Теофраста. Компендию Теофраста предшествовала почти вековая традиция доксографических обзоров. Один из ранних обзоров, содержащийся у Геродота, предваряет его объяснение причин разливов Нила сводкой трех более ранних мнений (Hdt. II 20-23): Фалеса, Евтимена из Массалии и Анаксагора (имена их не названы, но легко восстановимы). Обзор Геродота содержит ряд типичных для доксографии черт: формулируется физическая проблема, в хронологическом порядке приводятся мнения о ней предшественников, затем следует их критика. Проблема разливов Нила, ставшая к 5 в. традиционной, служила удобной отправной точкой для традиции, которая фиксировала мнения соперничавших друг с другом мыслителей, наглядно демонстрируя агональный характер греческой философии (ср. Gorg. Helen. 13 = DK82 В 11, 79 ел.). Софист Горгий, доказывая полемический тезис о том, что ничего не существует, предпослал своим аргументам доксографический обзор ([Arist.] MXG 979а14-18), суммирующий противоположные тезисы тех, кто утверждал или отрицал возникновение мира и движение. У его ученика Исократа (Isoer. Antid. 268) мы впервые встречаем список имен досократиков с их началами: некто утверждал, что число начал бесконечно, Эмпедокл — что их четыре, Ион - что три, Алкмеон - что два, Парменид и Мелисс - что начало одно, а Горгий - что вообще ничего нет (Antid. 268). Там, где другие подчеркивали разногласия, Гиппий в своем «Собрании» предпринял попытку найти родство между идеями древних поэтов, с одной стороны, и прозаиков, в основном философов, с другой (DK86 В 4).

К рубежу 5-4 вв. были выработаны основные методы организации философских мнений: хронологический и систематический. Последний включал в себя разделение мыслителей по числу или характеру их начал на противоположные (монисты и плюралисты, приверженцы и противники движения и т. п.) и «родственные» группы (напр., Фалес и Гиппон, выдвигавшие одинаковое начало). Платон активно пользовался этими методами, сделав их в ряде случаев более эксплицитными, но не внес в них ничего принципиально нового. Поскольку его интересовали лишь те досократики, в ком он видел своих предшественников, прежде всего Парменид и Гераклит, доксографические пассажи его диалогов касаются одного и того же узкого круга лиц и в целом спорадичны.

ДОКСОГРАФИЯ 345

Составной частью философского и научного метода доксография стала лишь у Аристотеля, для которого мнения «физиков» были отправной точкой в решении натурфилософских проблем, независимо от того, соглашался он с ними или нет. Помимо эпистемологической связи между Аристотелем и досократиками существовала и осознанная историческая связь, опиравшаяся на впервые разработанные им представления об интеллектуальном развитии во времени и о своем месте в истории идей. По аналогии с телеологически понимаемым развитием природы общество, культура и ее отдельные отрасли (науки, искусства, философия и т. п.) развиваются от примитивного состояния к совершенному, причем для многих вещей совершенство мыслилось уже (или почти) достигнутым. В частности, развитие философии, начальные идеи которой были незрелы, подобно речам ребенка, должно было вскоре завершиться системой самого Аристотеля (Met. 993al5—17; fr. 53). В такой перспективе мнения досократиков виделись как подготовительный этап к теориям Аристотеля, поэтому и он сам, и Теофраст интерпретировали их в перипатетических терминах, нередко заставляя мыслителей 6-5 вв. отвечать на вопросы, которых те перед собой не ставили.

В рамках этой исторической конструкции, называемой телеологическим прогрессизмом, были выработаны основные критерии того, когда возникает философия, чем она отличается от предшествующих ей форм мысли и других видов интеллектуальной деятельности, в каком направлении она развивается и кто может быть квалифицирован как философ. Аристотель отождествил начала философии с учением милетской школы - Фалесом, Анаксимандром и Анаксименом (которых Платон практически игнорировал), усмотрев в рассуждениях «физиков» о природе принципиальное родство со своим способом философствования и принципиальные же отличия от мифологических спекуляций греческих и восточных теогонии, которые в лучшем случае могли считаться предысторией философии. Конструкция Аристотеля была доминирующей в античной историографии философии, а в модифицированном виде остается таковой до сих пор.

Из доксографических обзоров Аристотеля наиболее важен его очерк развития идей о четырех причинах в Met. A 3-7, в основе которого лежит классификация мнений по типу причин (сначала материальная, затем причина движения и т. д.), но поскольку все ранние «физики» и часть поздних признавали лишь одну телесную причину, изложение с самого начала приобретает исторический характер. Мнения монистов объединены по сходству их начал: Фале с и Гиппон — вода, Анаксимен и Диоген — воздух, Гиппас и Гераклит - огонь. За монистами следует Эмпедокл, добавивший четвертое начало, землю, и Анаксагор, считавший, что начал бесконечно много. Анаксагор и Эмпедокл обратились от телесных причин к причинам движения, однако вслед за ними названы Левкипп и Демокрит, которые признавали лишь телесные причины; за атомистами следуют пифагорейцы. Дойдя в освещении плюралистов до предпоследней стадии своего обзора, Аристотель возвращается к «метафизическим» монистам: Ксенофану, Пармениду и Мелиссу. Последним следует Платон, который добавил третью, формальную, причину к уже известным, тогда как о четвертой, целевой, никто ничего ясного не сказал.

«Мнения физиков» Теофраста. Развитые Аристотелем методы организации и подачи мнений были еще последовательнее применены Теофрастом.