§2. Греко-римское языкознание

Античное греко-римское языкознание оказало сильнейшее влияние на развитие языковедческой мысли всех современных европейских народов. Высоко оценивая культуру древнего мира, Ф. Энгельс писал: «...Без того фундамента, который был заложен Грецией и Римом, не было бы и современной Европы»². Эти слова относятся и к оценке той роли, которую имело греко-римское языкознание для развития последующих языковых теорий.

К рассмотрению языковых проблем античности полностью приме­нима также характеристика, которую дал Ф. Энгельс греческой фи­лософии в целом: у греков, так как они «еще не дошли до расчленения, до анализа природы,— природа еще рассматривается в общем, как одно целое. Всеобщая связь явлений природы не доказывается в под­робностях: она является для греков результатом непосредственного созерцания. В этом недостаток греческой философии, из-за которого она должна была впоследствии уступить место другим воззрениям. Но в этом же заключается и ее превосходство над всеми се позднейшими метафизическими противниками. Если метафизика права по отношению к грекам в подробностях, то в целом греки правы по отношению к ме­тафизике» ³.

В Древней Греции теория языка являлась одной из составных ча­стей философии, и потому языковедческие проблемы первоначально разрабатывались преимущественно философами.

В истории древнегреческого языкознания выделяются два периода: философский (V—III вв. до н. э.), когда проблемы языка решались в связи с философскими вопросами, и александрийский (III в. до н. э.— IV в. н.э.), когда языкознание (вернее, грамматика) стало самостоятель­ной наукой.

Одной из проблем, привлекавших внимание мыслителей древности, была проблема происхождения языка. Античные фило­софы выступали против божественного происхождения языка и не допускали, чтобы "язык был создан каким-то одним выдающимся человеком. «А для звуков (я говорю о первых звучаниях имен и глаголов, которые произвели выросшие из земли люди) мы,— го­ворит Диоген из Эноанды,— не принимаем Гермеса в качестве учителя, как говорят некоторые (это явный вздор)» ⁴. Римский поэт, философ-ма-

'Томсен В. История языковедения до конца XIX в. М., 1938, с. 10.

² М а р к с К. и Энгельс Ф. Соч. Изд. 2, т. 20, с. 185.

³ Там же, с. 369. '

⁴ Античные теории языка и стиля. М.—Л., 1936, с. 65.

териалист Тит Лукреций Кар (I в. до н. э.) в поэме «О природе ве­щей» писал:

Предполагать, что один кто-нибудь дал названья предметам

И что оттуда уже люди узнали впервые слова все, —

Было б безумно. Как мог бы один человек обозначить

Вещи все голосом и расчленять языком своим звуки,

А в то же время все прочие делать того не умели?

Если б другие притом не умели в сношеньях друг с другом

Слов применять, то откуда б явилось пезнанье об этом?

И из чего бы в одном человеке возникла способность

Волю свою выражать, чтоб другие его понимали?

Нет, человек тот единственный не был бы в силах принудить

Толпы людей к повторению данных предметам названий ¹.

В трудах античных философов мы находим зачатки почти Есех теорий происхождения языка, которые «возникли» в XVIII в. (см. гл. 2, § 4). Так, Лукреций склоняется к звукоподражательной теории, yi-Еерждая, что

По побужденыо природы язык стал различные звуки Произносить, при нужде выражая названья предметов.

Некоторые ученые вопрос о появлении языка связывали с вопро­сом о происхождении человека. Древнегреческий историк Днодор Сицилийский, излагая учение философа-материалиста Демокрита, которого В. И. Ленин считал наиболее последовательным материали­стом древности, писал: «Первоначально люди жили, говорят, не­устроенной и сходной со зверьми жизнью, выходили вразброд на пастбища и питались вкусной травой и древесными плодами. При нападении зверей нужда научила их помогать друг другу и, собираясь вместе от страха, они начали постепенно друг друга узнавать. Голос их был еще бессмысленным и нечленораздельным, но постепенно они перешли к членораздельным словам и, установив друг с другом сим­волы для каждой вещи, создали понятное для них самих изъяснение относительно всего. А так как такие объединения имели место по всему миру, то язык оказался не у всех равнозвучным, поскольку каждые случайным образом составляли свои слова: отсюда разнообразие в ха­рактере языков, а первоначально возникшие объединения положили начало всем племенам»².

Древние ученые указывали, что дар языка, которым обладает человек, возвышает его над всеми живыми существами. «Только че­ловек из всех живых существ одарен речью,—говорил Аристотель.— Голос, которымлюжно выразить печаль и радость, свойствен и осталь­ным животным, потому что их природные свойства развиты все-таки до такой степени, чтобы ощущать радость и печаль и передавать эти ощущения друг другу. Но речь способна выражать и то, что полезно и что вредно, равно как и то, что справедливо и что несправедливо»³.

С проблемой происхождения языка теснейшим образом был связан спор о природном или условном характере слов, т. е. спор об отноше-

¹ Античные теории языка и стиля, с. 67.

² Т ам ж е, с. 33.

³ Т а м ж с, с. 64.

8

9

ниях между словами, вещами и их именами. Почему стол назван столом, а не как-нибудь иначе? Определяется ли наименование пред­мета самой природой этого предмета (теория physei) или название предмета устанавливается законом, обычаем, условным соглашением, установлением людей (теория thesei), т. е. сознательно, произвольно?

В этом споре приняли участие крупнейшие философы античности. Демокрит утверждал, что имена происходят от установления, соглас­но обычаю, так как существует много несоответствий между вещью и ее названием, что исключает обозначение вещей по природе. Эти несоответствия обнаруживаются в том, что: а) многие слова имеют по нескольку значений, б) многие понятия имеют по нескольку наз­ваний, в) одно слово может заменяться другим, г) многие понятия остаются без словесного обозначения.

Величайший мыслитель древности Аристотель (384—322 до н. э.) также придерживался материалистической точки зрения. «От природы нет имен,— считал он,— они получают условное значение, когда становятся символами, ибо ведь и нечленораздельные звуки поясняют собою нечто, как, например, у животных, хотя ни один из этих звуков не есть имя»¹.

Другая группа ученых, виднейшим представителем которой был Гераклит Эфесский (р. ок. 544—540 до н. э.), признавала, что имя неразрывно связано с той вещью, названием которой оно служит. Этой же точки зрения придерживались и стоики². Они полагали, что имена даны от природы, так как первые звуки подражали вещам, которым соответствуют имена; в согласии с этим они и строят этимо­логию. Так, стоик Августин говорил, что «так как есть вещи, кото­рые не звучат, то для них то же значение имеет сходство осязательного воздействия: если они воздействуют на чувство мягко или грубо, то мягкость или грубость букв, действующая на слух, породила для них такие же имена. <...> Сами Еещи воздействуют так, как ощущают­ся слова: mel (мёд) —как сладостно воздействует на вкус сама вещь, так и именем мягко действует на слух; acre (острое) в обоих отношени­ях жестко; lana (шерсть) и vepres (терн) — каковы для слуха слова, таковы сами предметы для осязания. Это согласие ощущения вещи с ощущением звука стоики считают как бы колыбелью слов»³.

Две указанные выше точки зрения пытался примирить философ-идеалист Платон (ок. 427— ок. 347 до н. э.), взгляды которого В. И. Ленин характеризует как «архивздорную мистику идей»⁴. В диа­логе «Кратил, или О правильности имен», написанном в форме разговора между Кратилом, сторонником теории происхождения имен «по при­роде», Гермогеном, приверженцем теории «по установлению», и Сокра­том, выражающим точку зрения самого Платона, Платон занимает двойственную позицию: ни ту, ни другую точку зрения он не поддержи­вает, так как, по его мнению, правильный язык может существовать

¹ Античные теории языка и стиля, с. 60.

² Стоики — представители философского направления, существовавшего в Древней Греции с III в. до н. э. до VI в. н. э.

³ Античные теории языка и стиля, с. 72. \

⁴ См.: Ленин В. II. Поли. собр. соч. Изд. 5, т. 29, с. 254.

только в идее. Платон считает, что главное — это признание того, что в языке заложена глубокая внутренняя целесообразность, а не произвольная прихоть.

После этого спора, являющегося спором о взаимоотношении языка и бытия, разгорелась полемика об аналогии и аномалии в язы­ке, т. е. о взаимоотношениях самих слов. Античные языковеды пытались решить, существует ли в фактах языка какая-нибудь закономерность или господствует аномалия. Например, слово сирота женского рода, но оно может обозначать и мальчика, Афины — форма множественного числа, а это название одного города.

Ученые, утверждавшие наличие закономерности в языке («анало-гисты»), возглавляемые Аристархом Самофракийским, считали, что в языке существуют единообразия, правила, выдвигаемые эллинской речью, которых следует придерживаться. Между тем в разговорном, обиходном языке наблюдается много отклонений от закономерностей, нет морфологического единообразия. Грамматисты, преувеличивавшие роль исключений в языке («аномалисты») во главе с Кратесом Малос-ским, полагали, что устанавливаемые на основании аналогии правила наталкивались на большое количество исключений.

Спор между «аналогистами» и «аномалистами» известен нам из трактата «Латинский язык» римского ученого Марка Теренция Вар-рона. Сам Варрон занимает уклончивую позицию, стремясь прими­рить обе эти точки зрения. «...Аналогия,— пишет он,— родилась из некоторого обихода, и из того же обихода — аномалия; следовательно, раз обиход охватывает несходные и сходные слова и их склонения, то не следует отвергать ни аномалию, ни аналогию»¹. Спор «аналогис-тов» и «аномалистов» имел большое положительное значение, так как привлекал внимание языковедов к анализу грамматических явлении. Вся позднейшая грамматическая теория развивалась под зна'ком ана-логизма.

Стоики внесли большой вклад в разработку философских про-' блем языкознания, особенно Хрисипп и Кратес Малосский. Стоики / рассматривали язык как естественную человеческую способность, / как средство выражения мыслей и чувств. В глубокой древности они установили дихотомию между формой и значением, выделив в языке означающее и означаемое. «Стоики утверждают, что три (вещи) между собой сопряжены — обозначаемое, обозначаю­щее и о б ъ е к т. Из них обозначающее есть звук, например Лион; обозначаемое — тот предмет, выражаемый звуком, ко­торый мы постигаем своим рассудком, как уже заранее существую-\ щий <...> объект—внешний субстрат, например сам Дион. Из них \Д две вещи телесны, именно звук и объект, одна бестелесна, именно \\ обозначаемая вещь, и это есть высказываемое, которое бывает Хистинным и ложным»². \ В философский период греческие ученые обращали внимание не только на общие проблемы языка, но и на разработку его отдельных

¹ Античные теории языка и стиля, с. 94. ^£ Т а м ж е, с. 60.

10

11

аспектов. Большое место в античном учении о языке занимала фо­нетика, хотя и не проводилось четкого различия между буквой и "звуком, а акустические и физиологические наблюдения над звуками речи уступали в точности наблюдениям древнеиндийских ученых. В диалоге «Кратил» Платон различает гласные, безгласные звучные и безгласные беззвучные; позднее установилось деление на гласные, полугласные, к безгласные, причем две последние категории объеди­нялись в группу согласных звуков. Их определение дал Аристотель: <'3. Гласи ы й — тот, звучание которого слышится без приклады­вания языка, например а и ш; полугласный — тот, звучание которого слышится при прикладывании языка, например а и р; безгласный — тот, который, при наличии прикладывания язы­ка, не дает, однако, самостоятельно никакого звука, а делается слыш­ным в соединении со звуками, имеющими какую-нибудь звуковую силу, например у и 8. 4. Эти элементы различаются в зависимости от формы рта, от места их образования, густым и тонким придыханием, долготой и краткостью и, кроме того, острым, тяжелым и средним уда­рением»¹. Как отсюда следует, в основу классификации звуков поло­жен физиологический принцип. Аристотель, признавая общественно значимую роль звука, выделяя элемент — неделимый звук, но не вся­кий, а такой, из которого может возникнуть разумное слово, при­ближался к понятию фонемы. Ведь и у животных есть неделимые звуки, говорил он, но ни одного из них не называю элементом. Аристотель выдвинул и проблему слога, определив его как сочетание гласного и согласного. (Римские ученые лишь немного видоизменили эту класси­фикацию гласных применительно к особенностям латинского языка.) Древнегреческие ученые внесли большой вклад и в разработку грамматических проблем. Диалог Платона «Кратил» интересен тем, что автор пытается классифицировать части речи на логической основе, выделяя има_и глагол. Глаголом он называл то, что относится к дейст­виям, а именем — то, что обозначает того, кто совершает эти действия. Более подробно о классификации частей речи говорит Аристотель в «Поэтике». Основными частями речи у него являются также имя и глагол: «И м я — это составной, имеющий самостоятельное значение, без оттенка времени, звук, часть которого не имеет никакого само­стоятельного значения сама по себе»; «Глагол — составной, имею­щий самостоятельное значение, с оттенком времени, звук <...>. Например, человек или белое не обозначает времени, а идет или при­шел имеют добавочное значение; одно — нынешнего времени, другое — прошедшего»². В «Риторике» Аристотель пишет о трех частях речи: имени, глаголе, союзе. Он вводит понятие падежа имени или глагола, под которыми понимает косвенные формы этих частей речи. Напри­мер, падежами, по Аристотелю, являются человеку, люди, иди, пришел ли. По его учению, имена бывают мужского, женского и среднего рода, а по структуре — простыми и сложными, т. е. они могут состоять из трех, четырех и многих имен.

1 Античные теории языка и стиля, с. 62. «Там же, с. 63.

12

Предложение Аристотель определяет как «составной звук, имеющий самостоятельное значение, отдельные части которого также имеют самостоятельное значение». Именно наличие самостоятельного значения отличает предложение от других образований.

Дальнейшая разработка грамматических проблем велась стоиками. Они выделяют уже пять частей: имя (как имя собственное), нари-цание (как имя нарицательное), глагол, союз, член, а также уточняют понятие падежа, считая, что кроме прямого падежа есть косвенные. Стоики различают слово и предложение, указывая, что предложение всегда значаще, слово же бывает и не значащим.

С деятельностью стоиков связывается и зарождение новой лингви­стической науки — этимологии, или науки об истинных зна­чениях слов. Придерживаясь теории «природного» характера языка, стоики стремились познать его семантическую природу. Но не выра­ботав твердых принципов этимологического исследования, они допу­скали прозвольные толкования первоначальных значений слов. Так, Августин считал, что lucus — «роща» названа так потому, что совсем не lucet — «светит», и bellum — «война» потому, что эта вещь не bella — «прекрасная», и foedus — «союз» потому, что эта вещь не foeda — «безобразная». Эти произвольные и бездоказательные толкования создали этимологии как отрасли языкознания сомнительную славу. Расцвет античной языковедческой традиции приходится на алек­сандрийский период, когда в эпоху эллинизма в столице египетского царства Птолемеев Александрии в III—II вв. до и. э. сформировалась так называемая александрийская школа грамматики. Система александ­рийского грамматического учения создавалась трудами Аристарха Самофракийского, его ученика Дионисия Фракийского, Аполлония

Дискола и др.

Возникновение александрийской грамматической школы связано с чисто практическими целями — желанием сохранить литературную греческую традицию, дать филологическую интерпретацию произве­дений Гомера, Софокла, Эсхила и др., создать единый общий лите­ратурный язык. Эти цели требовали уточнения и расширения свода грамматических правил.

Александрийские грамматисты, хотя и имели некоторые пред­ставления о физиологических основах произношения, подробное описание звуков дали на основе акустического принципа. Отожде­ствляя звук и букву, александрийцы выделяли 24 звука — 7 гла­сных и 17 согласных. Варрон вводит двадцать пятый звук — задне­язычный согласный [г)], который он называет агмой. Дионисий Фра­кийский ввел ударение и указал на его различные типы, а Аристофан Византийский изобрел надстрочные знаки для обозначения ударения. В области фонетики подробно были рассмотрены виды звуковых из­менений.

Слово определяется александрийцами как наименьшая значимая часть связной речи, а предложение — как соединение слов, выражаю­щее законченную мысль.

Подробно у александрийцев было разработано учение о частях речи. Дионисий выделял восемь частей речи: имя'глагол, прича-

13

стие, член, местоимение, предлог, наречие, союз. Римские учень:с не причисляют к частям речи член, а греки — междометия. Имя оп­ределяется как склоняемая часть речи, обозначающая тело или вещь (тело — камень, вещь — воспитание) и высказываемая как общее (человек) и как частное (Сократ). Свойствами (акциденциями) имени являются род, вид, образ, число, падеж. Падежи рассматриваются как ступени склонения, названные так потому, что большинство имен по ним изменяется и якобы падает, уклонившись от своего первого положения. Греки выделяли пять падежей — прямой, родительный, дательный, винительный, звательный; римляне добавили шестой па­деж — отложительный (аблатив), встречающийся в латинском язы­ке. «Глагол,— пишет Дионисий, — есть беспадежная часть речи, принимающая времена, лица и числа и представляющая действие или страдание»¹. Свойствами глагола выступают наклонение, залоги, виды, образы, числа, лица, времена, спряжения.

Подробно разобрав понятия частей речи и дав им развернутые опре­деления, александрийцы не дошли до,анализа морфологической струк­туры слова, им остались неизвестными и понятия, которыми опери­ровали древнеиндийские грамматисты,— о корне и аффиксах (суф­фиксах, префиксах, окончаниях).

Римские грамматисты, по существу, слепо следовали образцам гре­ческой грамматики, прилагая ее к латинскому языку. Из римских ученых следует отметить прежде всего Марка Теренция Варрона (116—27 до н. э.), автора труда «Латинский язык», Элия Доната {IV в. н. э.), Присциана (VI в. н. э.), написавшего самую обширную грамматику латинского языка «Грамматическое учение», и др. Именно благодаря трудам Доната и Присниана в латинизированной форме дошла до нас античная грамматическая терминология, употребляемая и в настоящее время.

К особенностям греко-римской грамматической традиции следует отнести то, что ученые занимались изучением только греческого и ла­тинского языков, а также то, что в своих грамматических теориях они в значительной степени зависели от философии, особенно логики. Но вместе с тем не следует забывать, что «грамматическая система Европы вплоть до XIX в. основывалась на лингвистическом учении грекоз в его измененном на римской почве виде» ².