§4. Учение о языке как системе в работах и. А. Бодуэна де куртенэ и н. В. Крушевского

В лингвистической концепции И. А. Бодуэна де Куртенэ привле­кает внимание трактовка языка как системы, предвосхи­тившая современное понимание системы языка. Этого вопроса касались и ученые предшествующего поколения, в частности, В. Гумбольдт, А. Шлейхер, младограмматики. Позже, в связи с рассмотрением зна­чений слов в древневерхненемецком языке, Г. Пауль выдвигает поня­тие системы языкового строя, ибо «отдельное языковое явление можно исследовать только при постоянном учете всей совокупности языкового материала... только таким путем можно прийти к познанию причинной связи». Но Пауль тут же себе противоречит: «...Для соотношения язы­ковых явлений между собой характерно как раз отсутствие всеобщих логических принципов. В этой области мы постоянно сталкиваемся со случайностью, с отсутствием преднамеренности»¹. Таким образом, Пауль подчинял причинно-следственные отношения языковой системы господству случайных, бессистемных связей.

За несколько лет до выхода «Принципов истории языка» Пауля Бодуэн де Куртенэ выдвинул свое понимание системы языка как со­вокупности, части которой связаны между собой отношениями значения, формы, звучания и т. д. Так, в подробной программе лекций, читанных в 1876—1877 гг. в Казанском университете, он пишет, что «физиологически тождественные звуки разных языков имеют различное значение, сообразно со всей звуковой системой, сообразно с отношения­ми к другим звукам». В более поздних работах Бодуэн де Куртенэ ука­зывал на зависимость фонетического развития от фонологических фак­торов, обусловленных языковой системой («немецкое S потому могло развиться в R, что вся немецкая звуковая система была тогда совершен­но отличной от славянской системы, в которой S такому изменению не подвергалось»).

•Пауль Г. Принципы истории языка, с. 313. 158

В дальнейшем понимание Бодуэиом де Куртенэ языковой системы усложняется, он прилагает понятие системы не только к фонологии, но и к другим элементам языка: «Все элементы языкового мышления, как фонетические, так и морфологические и семасиологические, укла­дываются сами собою в группы и разряды». В 1910-х годах Бодуэн де Куртенэ идет дальше, выделяя в системе языка подсистемы: фонети­ческую («фонетическую структуру слов и предложений»), морфо­логическую («морфологическую структуру слов») и синтак­сическую¹ («морфологическую структуру предложений»). Эти подсистемы, в свою очередь, подразделяются на микросистем ы; так, например, в фонологии Бодуэн де Куртенэ выделяет фонемы на низшем, среднем и высшем уровнях со своими специфическими особен­ностями.

Бодуэн де Куртенэ так определяет уровни языковой системы: «В... языке само собой напрашивается разграничение: 1) его «внешней» стороны, чисто фонетической; 2) его внеязыковой стороны, стороны се­мантических представлений, стороны семасиологической; 3) егалорфо-логической стороны, его структуры, являющейся основной характе­ризующей чертой человеческого языка». При этом он довольно четко раскрывает соотношение элементов языковой системы в разных под­системах языка: фонемы могут быть рассматриваемы лингвистически только в составе живых языковых элементов, т. е. морфем, ассоциируе­мых как с семасиологическими, так и с морфологическими представ­лениями.

Система языка —категория историческая, причем в процессе исторического развития языка системность в нем увеличивается: в языке уменьшается число форм обособленных, друг с другом не свя­занных, их место занимают формы, подведенные под известные типы.

Бодуэновская трактовка языка как системы оказала определенное влияние на Н. В. Крушевского. Свою систему языка.Крушевский строит на взаимозависимости фонетического й- морфологического материала: «...Никакое слово не может существовать в языке, не приспособившись своей внешней и внутренней стороной к стройному целому, называе­мому языком»³. «Само собою разумеется,— пишет он в другом месте,— что каждая словесная категория находится в... более или менее опре­деленном отношении сродства и зависимости не с одной какой-нибудь категорией, а со многими; потому-то — несмотря на все уклонения — язык представляет одно гармоническое це-л о е»³.

В этом гармоническом целом Крушевский выделяет три большие подсистемы — фонетическую (звуковую), характеризующуюся гармоническим сочетанием звуков и их разновидностей, семанти­ческую и морфологическую, основанные на внешнем

¹ Бодуэн де Куртенэ понимал синтаксис как часть морфологии, как морфологию высшего порядка, считая морфологию «душою языка» со своими уровнями

К р у ш е в с к и й Н В. Очерки по языковедению, ч. 1. Французская грам-

МЭТИКЗ. оЯрШЙВЭ, 1оУ 1, С. о. _v

'Крушевский Н. В. Очерк науки о языке, с. 122.

,159

(т. е. по своей структуре и отчасти по своим звукам) и внутреннем (т. е. по своему значению) сходстве слов. Каждая часть слова связана «от­дельными узами сходства с такою же или почти такою же частью в ты­сячах других слов»¹. Сотни и тысячи слов, построенных по одному об­разцу (приносить, приводить и т. д.), образуют известные структур­ные семейства, системы типов, которым соответствуют столь же упоря­доченные представления о предметах и явлениях объективной дейст­вительности. Крушевский проводит мысль о том, что системы структур­ных элементов языка связаны и соотносятся с процессами типизации, т.е. способностью человеческого мышления классифицировать или обоб­щать предметы и явления объективного мира в определенные системы или типы понятий. «В языке, — указывает Крушевский,— всегда можно открыть известные типы слов и связь между отдель­ными типами, другими словами — можно открыть известные струк­турные семейства, системы типов. С другой сторо­ны, область называемого, мир понятий представляет известное число общих категорий, как предмет, его признак, его действие и проч. Каж­дая из этих категорий имеет свою более или менее обширную семью; представления о предметах действующих, о предметах, испытываю­щих действие других предметов, о служащих орудием при действии и проч. составят одну семью; представления о действиях, принадлежа­щих настоящему времени, прошлому или будущему, о действиях мгно­венных и продолжительных и проч. составят другую семью или систе­му. Язык не был бы пригоден для той цели, для которой он существует, если бы упомянутым системам понятий не соответствовали — с большей или меньшей точностью — системы словесных типов»².

В морфологической системе языка Крушевский выделяет системы низшего порядка, отдельные члены которых находятся в более тесных связях между собой, чем с элементами других систем. К ним он отно­сит системы склонения и спряжения, изменения прилагательных по степеням сравнения, различные словообразовательные системы.

С точки зрения связи элементов между собой, или их упорядочен­ности, Крушевский выделяет три типа систем: «1) Неупорядоченные, как польск. noga, nogi, nodze, nogq, nogq, w nodze или малорус, ноуа, ноуи, нози, ноуу, ноуою, у нози; 2) находящиеся на пути к упорядоче.-нию <...>, где рядом с новыми формами употребляются <...> ста­рые. Ясно, что в таких случаях на забвение обречены формы старые, а не новые: новая форма... может быть и произведена, и вос­произведена <...>; 3) вполне упорядоченные системы, как склонение русского волк и т. п.»³.

Каковы же отличительные черты этих видов систем? Неупорядо­ченные системы включают в себя все старое в языке, и связи эле- ' ментов в этих системах основаны на воспроизводстве, или на ассо­циациях по смежности с означаемыми вещами (ассоциа­ции по смежности связаны со значениями). В упорядоченных систе-

¹ Крушевский Н. В. Очерк науки» о языке, с. 69.

² Т а м ж е, с. 108—109.

³ Там ж е, с. 112.

1G0

мах, включающих в себя все новое в языке, связи между элемен­тами основываются на производстве, или на ассоциациях по сходству, под которыми понимается оформление модели по внеш­нему структурному образцу, например, прилагательное от волк в соответствии с группой слов притяжательной категории (собачий, ко­шачий)" будет волчий. Эти ассоциации по сходству представляют, по мнению Крушевского, прогрессивную силу языкового развития. Кру­шевский придает чрезвычайно большое значение построению системы по внешним признакам, считая, что «упорядочение систем основано на законе ассоциации по сходству»¹, а то, что основано только на ассо­циациях по смежности, стоит вне языковой системы.

К вопросу об упорядоченности системы языка Крушевский подхо­дит исторически: «Однородность данной системы не есть нечто искон­ное и постоянное: мы уже видели, что система, представляющаяся в данное время вполне однородной и стройной, раньше не всегда была таковой, <...> однородность данной системы есть продукт более или менее продолжительной работы языка»².

Оценивая общую концепцию системности языка Крушевского, следует отметить ее глубокую разработанность, применение принципа, системности не только к фонетике, но и к морфологии и семасиологии. I Однако он не понимал соотношения элементов языковой системы,' — того, что составляет сильную сторону интерпретации языковой сис­темы Бодуэном де Куртенэ.

Важно еще отметить положение Крушевского о двух видах отноше­ний в системе языка. Слова в языковой системе между собой связаны. Эти связи могут быть двух видов: непосредственные и опосредованные. Непосредственные связи: «Если больши­ми буквами обозначим представления о вещах, -а маленькими — представления о соответствующих вещам словах, то эти связи выра­зятся следующим образом: ;,,-г; ?'

-,:#; :

а Ь

Слова а и Ь, не связанные непосредственно, являются тем не менее связанными, так как а связано неразлучно сА,ЬсВ,аАиВ связаны непосредственно»³. При непосредственных связях одни слова связыва­ются с другими либо в силу схожести между ними (порядок сосущество­вания, сходство), либо в силу привычки употребления одного слова с другим (порядок последовательности, смежность). Для действительно­го функционирования языка непосредственные связи слов имеют боль­шое значение. ..'-

«Если наши слова своим происхождением обя­заны ассоциациям сходства, то свои м" з н а ч е-

¹ Крушевский Н. В. Очерк науки о языке, с. 114.

² Т а м ж е,

'Там же. с. 68.

6 ?ак. 169 161

нием они обязаны ассоциациям смежности»¹. Эти два важнейших закона ассоциации определяют, по Крушевскому, положение слов в системе языка — их линейную последовательность, когда группы слов складываются в ряды либо на основе тождественно­сти выражаемых ими значений, когда то или иное слово воспроизво­дится по памяти (например, глагол внести вызывает тотчас в нашей памяти слова деньги, залог, сумму и т.д.) — ассоциация по смежности; либо на основе сходства или различия с другими словами (например, борона, борозда; водить, возить, носить; ближний, весенний, внешний), когда слова соединяются на основании внешнего сходства или сход­ства по значению — ассоциация по сходству.

«Если вследствии закона ассоциации по сходству,— пишет Крушев-ский,— слова должны укладываться в нашем уме в системы или гнез­да, то благодаря закону ассоциации по смежности те же слова должны строиться в ряды»². Эти двоякие связи слов в системе языка удивитель­но напоминают учение основоположника структурализма Ф. де Соссю-ра об ассоциативных и синтагматических соотношениях в языковой структуре. Подробнее об этом мы будем говорить далее, а сейчас толь­ко кратко отметим, что под синтагматическими отношениями де Соссюр понимал отношения, основанные на линейном характере языка, опи­рающиеся на протяженность (например, пере-читать, человеческая жизнь и т. д.), а под ассоциативными — отношения слов, имеющие меж­ду собой что-то общее, причем они ассоциируются в сознании так, что из них образуются группы с самыми разнообразными внутренними отношениями: по общности акустических образов (обучать, печать), по аналогии означаемых (обучать, наставлять, просвещать) и т. д.

Таким образом, указанные Крушевским ассоциации по сходству аналогичны соссюровским ассоциативным отношениям, а ассоциации по смежности (тоже с указанием различных отношений между словами в этой группе ассоциаций) —- синтагматическим отношениям. Крушев-ский, рассуждая об ассоциациях, говорит, что эти различные отноше­ния слов теснейшим образом связаны между собой и их взаимное функ­ционирование определяет развитие языка.