§ 10. Язык как одна из семиотических систем (в понимании

Л. ЕЛЬМСЛЕВА)

Отнюдь не все положения лингвистической теории Л. Ельмслева могут быть проиллюстрированы примерами из конкретных языков. Ельмслев к этому и не стремится. Он считает, что его теория не яв­ляется специфичной для естественных языков, а принадлежит более

ТшТрокому кругу явлений. Построение лингвистической теории таким образом, что лингвистическая форма рассматривается без учетасуб-станции (материала), делает возможным ее применение к любой струк­туре, форма которой аналогична форме естественного языка.

Ельмслев проделал глоссематический анализ таких несложных структур, взятых из повседневной жизни, как сигналы светофора на перекрестках улиц, телефонный диск, бой часов, азбука Морзе, сту-ковая азбука заключенных в тюрьме и др. Все эти структуры он назы­вает нелингвистическими языками. Проанализировав эти системы,

"он заключает, что обычная звуковая субстанция! человеческого языка может быть заменена любой другой, оказавшейся пригодной в кон­кретных внешних условиях. Языковая форма проявляется здесь в различных субстанциях. Односторонне направленный анализ вновь

"приводит Ельмслева к выводу, что «субстанция... не является необ­ходимой предпосылкой для существования языковой формы, но язы­ковая форма является необходимой предпосылкой для существования субстанции».

Многие лингвисты критиковали Ельмслева за произвольность отождествления языка с неязыковыми системами передачи инфор­мации, поскольку каждая из систем обладает своими специфическими особенностями. Отмечалось также, что все прочие субстанции яв­ляются производными и искусственными в противоположность ес­тественности языков. Кроме того, различие в субстанции сопровож­дается во ..многих случаях изменением языковой формы.

Ельмслев считает подобные доводы несостоятельными. Он пола­гает, что производность одной манифестации (жесты, письмо Брайля п т. д.) по отношению к другой (звуки языка) не меняет того, что она все же является манифестацией данной языковой формы. Другой довод несостоятелен, по его мнению, потому, что он не опровергает общего факта манифестации языковой формы данной субстанции.

Эти возражения Ельмслева не выдерживают никакой критики прежде всего из-за его исходных позиций. J3 неязыковых структурах

245

он старается найти основу отношений между элементами этих струк­тур, которые характерны и для языка, и наоборот, зависимости, существующие в языке, он механически переносит на другие семио­тические системы. В соответствии с этим Ельмслев делает вывод о применимости своей теории к любой структуре, форма которой ана­логична форме естественного языка. Более того, он без ложной скром­ности заявляет ^(^универсальности своей теории. Раз язык и другие^ неязыковые структуры тождественны между собой как выражения существующих в них зависимостей, отношений, то это делает возмож­ным перевод одной семиотической системы, какой является язык, в другие семиотические системы, и наоборот. Поскольку язык яв­ляется обычной знаковой системой, то он подчиняется, по мыслиЕльм-" слева, логике, изучающей только формальные отношения. Знаковая теория лингвистики Ельмслева исторически берет свое начало в ло­гике.