- •Глава 1 зарождение науки о языке
- •§ 1. Языкознание в древней индии
- •§2. Греко-римское языкознание
- •§3. Арабское языкознание
- •Глава 2
- •§1. Языкознание в эпоху возрождения
- •§2. Первые попытки установления родства языков и их исторического изучения
- •§3. Всеобщая грамматика пор-рояля
- •§4. Теории происхождения языка
- •§5. Философия языка в работах ф. Бэкона, р. Декарта, д. Локка, г. Лейбница, м. В. Ломоносова и а. Н. Радищева
- •§6. Значение филологических трудов м. В. Ломоносова для развития русского языкознания
- •Глава 3
- •§1. Общее и сравнительно-историческое языкознание
- •§2. Общее и сравнительно-историческое языкознание в западной европе
- •§ 3. Принципы доказательства родства языков
- •Глава 4 лингвистическая концепция в. Гумбольдта
- •§ 1. Жизненный и творческий путь
- •§2. Философские основы лингвистической концепции
- •§3. Определение сущности языка. Учение о внутренней форме языка
- •§4. Проблема соотношения языка и мышления
- •§5. Учение о происхождении и развитии языка. Морфологическая классификация языков
- •§7. Критика учения в. Гумбольдта и. Г. Чернышевским
- •Глава 5
- •§ 1. Сравнительно-историческая проблематика в трудах и. И. Срезневского
- •§2. Общие проблемы языкознания в работах ф. И. Буслаева
- •§ 3. Значение трудов ф. И. Буслаева для развития сравнительно-исторического язы кознания
- •§4. Лексикографическая деятельность в. И. Даля
- •§5. Русские революционеры-демократы о проблемах языка
- •1 Цит. По кн.: Белинский в. Г. Поли. Собр. Соч., т. 2. М., 1953, с. 579. «Маркс к. И Энгельс ф. Соч. Изд. 2, т. 3, с. 29. » Белинский в. Г. Поли. Собр. Соч., т. 9, с. 61.
- •Глава 6
- •§ 1. Жизненный и творческий путь
- •§ 2. Философские основы лингвистической концепции
- •§ 3. А. А. Потебня о связи языка и мышления
- •§ 4. Учение о слове
- •§5. Теория грамматической формы
- •§6. Учение о предложении (теория стадиальности в развитии языка)
- •§7. Значение лингвистических работ а. А. Потебни
- •Глава 7
- •§ 1. Философские основы лингвистической концепции
- •§2. «Биологическая» концепция языка
- •§3. Понятие праязыка и теория родословного дерева
- •Глава 8
- •§ 1. Из истории младограмматической школы
- •§ 2. Индивидуальный психологизм как основа лингвистической концепции младограмматиков
- •§3. Учение о звуковых законах II аналогии как важнейших факторах развития языка
- •§4. Вопросы сравнительно-исторического языкознания в трудах младограмматиков
- •§5. Проблемы синтаксиса в учении младограмматиков
- •§6. Проблема изменения значений слов в трактовке
- •§7. Критика концепций младограмматиков
- •Глава 9
- •§ 1. Жизненный и творческий путь
- •§2. Проблема языка и мышления
- •§3. Учение о словосочетании
- •§4. Учение о форме слова
- •§5. Вопросы сравнительно-исторического языкознания в работах ф. Ф. Фортунатова
- •§ 6. Лингвистические взгляды а. А. Шахматова, б. М. Ляпунова и м. М. Покровского
- •Глава 10
- •§ 1. Жизненный и творческий путь и. А. Бодуэна де куртенэ
- •§ 2. Философские взгляды и. А. Бодуэна де куртенэ
- •§3. Проблемы языка и речи, статики и динамики яз ыка в работах и. А. Бодуэна де куртенэ и н. В. Крушевского
- •§4. Учение о языке как системе в работах и. А. Бодуэна де куртенэ и н. В. Крушевского
- •§5. Знаковый характер языка в трактовке и. А. Бодуэна де куртенэ и н. В. Крушевского
- •§6. Учение и. А. Бодуэна де куртенэ о фонеме
- •§8. Вопросы сравнительно-исторического языкознания
- •Глава 11
- •§ 1. Жизненный и творческий путь
- •§2. Истоки лингвистической концепции
- •§3. Определение языка. Теория языка и речи
- •§4. Язык как система
- •§ 5. Учение о лингвистическом знаке
- •§ 6. Учение о синхронии и диахронии
- •§7. Внешняя и внутренняя лингвистики |
- •§8, Значение лингвистической концепции ф. Де соссюра для развития языкознания XX в.
- •Глава 12 социология и языкознание
- •§ 1. История разработки проблем социологии языка'
- •§3. Методологические основы французской школы социологической лингвистики
- •§4. А. Мейе о социальном характере языка и причинах языковых изменений
- •§5. А. Мейе как компаративист
- •Глава 13
- •§ 1. Предпосылки возникновения структурализма
- •§2. Пражский лингвистический кружок (пражская школа функциональной лингвистики)
- •§3. Проблемы фонологии и морфонологии
- •§4. Исследования пражских лингвистов в области
- •§5. Вопросы типологии языков и проблема языковых союзов
- •§6. Копенгагенская школа структурализма (глоссематика)
- •§ 7. Эмпирический принцип лингвистической теории ' у глоссематиков
- •§8. Процедура лингвистического анализа (по л. Ельмслеву)
- •§9. Язык и речь в интерпретации л. Ельмслева
- •§ 10. Язык как одна из семиотических систем (в понимании
- •§11. Критика глоссематики в советском и зарубежном языкознании
- •§ 12. Американский структурализм (дескриптивная лингвистика)
- •§ 13. Общеязыковедческая проблематика в дескриптивной
- •§ 14. Методы лингвистического анализа
- •§ 15. Соотношение между различными ответвлениями структурализма
- •Глава 14 советское языкознание
- •§ 1. Диалектический и исторический материализм — философская основа советского языкознания
- •§2. Языкознание в 20-е годы. Н. Я. Марр
- •§3. Грамматическая концепция и. И. Мещанинова и проблемы синтаксической типологии языка
- •§4. Вопросы языкового строительства и социологическая проблематика в советском языкознании
- •§5. Лингвистическая деятельность л. В. Щербы
- •§6. Сравнительно-историческое языкознание в 50—60-е годы
- •§7. Общеязыковедческие проблемы в работах советских лингвистов
- •§8. Структурализм и советское языкознание
- •§9. Языкознание на современном этапе
- •Оглавление
§ 6. Лингвистические взгляды а. А. Шахматова, б. М. Ляпунова и м. М. Покровского
Ф. Ф. Фортунатов воспитал целую плеяду лингвистов. В своей научной практике его ученики разрабатывали различные вопросы общего и частного языкознания, но интерес к той или иной области лингвистического исследования возник у них под влиянием лекционных курсов Фортунатова. Так, В. К- Поржезинский и Г. К. Ульянов занимались изучением балто-славянских языков, Н. Н. Дурново и М. Н. Петер-сон обращали внимание на синтаксические проблемы. Но из многочисленных учеников Фортунатова следует прежде всего отметить А. А. Шахматова, М. М. Покровского и Б. М. Ляпунова, которые наиболее последовательно развивали его идеи.
Обладая исключительной одаренностью, А. А. Шахматов (1864— 1920) уже в детстве проявляет большой интерес к истории, к изучению различных языков. Знакомство Шахматова, тогда еще гимназиста, с Фортунатовым на всю жизнь определило его интерес к русскому языку. История русского языка в связи с историей русского народа, происхождение русского языка и его наречий в связи с происхождением славянских народов, восточных в частности,— исследованием этих вопросов Шахматов занимался всю жизнь. Этим проблемам посвящены такие капитальные его труды, как «Очерк древнейшего периода истории русского языка» (1915), «Древнейшие судьбы русского племени» (1919) и др.
Как историк русского языка, Шахматов главным образом занимался вопросами исторической русской фонетики. За «Исследования в области русской фонетики» (1893—1894) Шахматов получает докторскую степень, далее он обобщает свои наблюдения над фонетическими явлениями русского языка в работе «К истории звуков русского языка» (1903). В этих, как и во многих других своих работах (Шахматов написал более 150 книг и статей), он использует сравнительно-исторический метод исследований. Если Фортунатов свое исследование исторического развития индоевропейских языков заканчивает периодом, непосредственно предшествующим распаду славянских языков на крупные диалектные группы, то Шахматова интересует следующая эпоха в жизни этих языков. Он пытается воссоздать общерусский праязык во всех его фонетических подробностях путем сравнительно-исторического сопоставления древних и современных русских диалектов, с привлечением также других славянских языков. Как и Фортунатов, Шахматов стремится представить фонетическую систему общерусского праязыка не как абстрактную совокупность определенных звуковых черт, а как систему, характеризующуюся разнообразием своих различительных возможностей, внутренними закономерностями, которые в дальнейшем отразились на всем языковом развитии. Шахматова упрекали в гипотетичности построений, в недостаточности приводимых им доказательств. Однако все его построения служили достижению одной цели — объяснению многих неясностей в истории русского языка. Привлекая данные фольклора, палеографии, этнологии, истории, он положил начало новому, комплексному методу изучения языка.
Шахматов развивал и фортунатовское учение о дифференциации (расчленении) и интеграции (слиянии) диалектов, обусловленных социальными причинами. Восстанавливая общерусский праязык, он обращал большое внимание на передвижение (миграцию) славянских племен, пытался проследить процесс создания русской народности и т. д. Доказывая, что история языка есть часть истории народа, Шахматов выступает в науке о языке как языковед-социолог. К. пониманию языка как социального явления он подошел не сразу. В ранние периоды своей научной деятельности под влиянием младограмматиков Шахматов также признавал, что язык народа есть научная фикция, а реальное бытие имеет только язык отдельного индивидуума. Но эта концепция не согласовывалась с реальным положением вещей.
Именно с учетом социальности языка решал Шахматов общие проблемы языкознания, особенно в одной из своих крупнейших работ — в «Синтаксисе русского языка» (1925—1927). Причиной появления этой работы^ явилось, с одной стороны, повышенное внимание к вопросам русской грамматики в первом десятилетии XX в., с другой — полемика по проблемам синтаксиса, разгоревшаяся в европейской лингвистике. «Синтаксис русского языка» Шахматова — это не только тщательный анализ конкретного языкового материала, но и выражение общелингвистических взглядов ученого. И в этой работе Шахматов прежде всего подчеркивает, что «язык возник как средство общения лю-
144
145
дсй
между собою»1.
Как и А. А. Потебня, он считает, что «в
языке бы-1це
получили сначала предложения; позже
путем расчленения предложения,
основанного на взаимном их сопоставлении
и влиянии, из них выделились
словосочетания
и слова».
Шахматова не удовлетворяло учение младограмматиков о психологическом подлежащем и психологическом сказуемом. Исходя из признания связи языка и мышления, он стремится определить ту единицу мышления, которой соответствует предложение, и выдвигает теорию психологической коммуникации, сущность которой сводится к следующим моментам:
«психологической основой нашего мышления является тот запас представлений, который дал нам предшествующий опыт и который увеличивается текущими нашими переживаниями; психологическою же основой предложения является сочетание этих представлений в том особом акте мышления, который <...> мы назовем комму ник а-ц и е й», потому что он «имеет целью сообщение другим людям состоявшегося в мышлении сочетания представлений»;
«обычным посредником между коммуникацией и предложением, в котором коммуникация находит в себе выражение, является в и у т-ренняя речь. <...> Начало коммуникация получает за пределами внутренней речи, но завершается она в процессе внутренней речи, откуда уже переходит во внешнюю речь»;
существеннейшим различием между предложением и коммуникацией является «конкретизм членов коммуникации и расчлененность предложения: предложению Испуганная нами ворона взлетела на высокую липу соответствует коммуникация, субъектом которой является испуганная нами ворона, а предикатом взлетела на высокую липу; двум членам коммуникации противопоставляется семь слов, причем эти слова соответствуют шести членам предложения». Современное языкознание вряд ли может удовлетворить психологически окрашенное понимание сущности предложения, но само введение понятия коммуникации, в котором Шахматов старался показать связь языка и мышления и социальную сущность языка, заслуживает высокой оценки.
Учение о психологической коммуникации тесно связано с шахма-товским определением предложения как выражения коммуникации. В отличие от Потебни, который считал невозможным дать общее определение предложения, Шахматов выдвинул несколько таких определений: «Предложение — это единица речи^. воспринимаемая говорящим и слушающим как грамматическое целое и служащая для словесного выражения единицы мышления»; «предложение— это словесное, облеченное в грамматическое целое <...> выражение психологической коммуникации. <...> Это простейшая единица человеческой речи, которая в отношении формы является одним грамматическим целым, а в отношении значения соответствует двум вошедшим в нарочитое сочетание представлениям простым или сложным»; «предложение является воспроизведением коммуникации средствами языка».
В «Синтаксисе русского языка» Шахматов, привлекая огромный 1 Цит. по кн.: Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. Л., 1941.
14G
фактический материал, анализирует разнообразные типы простого предложения (сложное предложение не рассматривается) на основе соотнесенности их с психологической коммуникацией, причем вместо главных и второстепенных членов предложения он выделяет основные, зависимые и служебные. Детальная классификация Шахматовым видов простых предложений может показаться несколько механической, но сама попытка установить количество и характер членов предложения в зависимости от типа предложения представляется чрезвычайно плодотворной для построения общей теории синтаксиса.
Б. Д-1. Ляпунов (1862—1943), как и его учитель Фортунатов, стремился обнаружить современные диалектные различия еще в пра-славянском языке. Именно в этом аспекте он интересовался многими кардинальными вопросами праславянской фонетики. В основном своем труде «Исследование о языке синодального списка I Новгородской летописи» (1899) Ляпунов рассматривает установленные Фортунатовым иррациональные гласные ъ и ь и их отражение в диалектах пра-славянского языка. Он полностью принимал фортунатовскую теорию "сонантов (включая терминологию), интересовался вопросами славянской акцентологии.
Ляпунов, как и Шахматов, указывал на то, что при_изучении язы-ка следует, принимать во внимание данные внешней^ лингвистики — контактирование языков^ их передвижение, взаимоотношения, между "различными племеиамц,ц,.т. Д- В некоторых своих работах он пытался раСОТаТр'нвать геогра.физе_с.кре распространение отдельных .фонетических, морфологических и лексических особенностей, применяя поло-жТнТгя*~л*ингвистической географиик изучению поздних эпох прасла-вянского "я'зыкаТ
Из специальных работ Ляпунова следует отметить «Формы склонения в старославянском языке» (1905), где он рассматривает присхож-дение форм склонения в праславянском языке, а также некоторые вопросы праславянской акцентологии. Большинство написанных Ляпуновым работ посвящено праславянской тематике, поэтому этот выдающийся лингвист вошел в науку о языке как славист; с его именем связано развитие славянского языкознания в нашей стране.
Другой ученик Фортунатова, М. М. Покровский (1869—1942), методы сравнительно-исторического исследования применил в классической филологии — исторической грамматике латинского языка, латинском словообразовании, латинской этимологии, греческой и латинской лексикологии.
Как языковед1 Покровский одним из первых занялся мало разработанными проблемами семасиологии (наука о значениях слов), заложив основы сравнительно-исторической семасиологии. В таких работах, как «Значение сравнительного языкознания для классической филологии» (1895), «Семасиологические исследования в области древних языков» (1895), «О методах семасиологии» (1896), «Материалы для исторической грамматики латинского языка» (1898) и др., на обширном материале древнегреческого, латинского, немецкого, рус-
У Покровского много интересных историко-литературоведческнх работ, посвященных творчеству античных авторов.
147
ского
и французского языков Покровский ставит
новую для своего времени
проблему закономерностей семантических
изменений слов.
По его мнению, закономерное развитие языка не подлежит сомнению, и легче всего обнаружить эти закономерности с помощью сравнительно-исторического метода. Закрывать глаза на достигнутые сравнительно-историческим языкознанием результаты,— образно говорит Покровский,— это все равно что не признавать солнечного света, и если бы языковеды вздумали вывести сравнительный метод из научного обихода, то они не раз почувствовали бы свое бессилие перед массой разрозненных фактов. Поэтому и «семасиология какого-нибудь отдельного языка немыслима без сравнения его с другими языками; тем более необходим сравнительный метод при занятиях семасиологией древних языков: только таким путем можно вдохнуть жизнь во многие запутанные <...> обороты этих языков»1.
В истории любого языка Покровский отмечает наличие двух взаимоисключающих начал — консервативных традиций прошлого, выражающихся в сохранении старых форм, и прогрессивных тенденций будущего, проявляющихся в образовании новых форм. На развитие языка, по словам Покровского, действуют два фактора: внешний, культурно-исторический, фактор, «культурно-исторические поводы», социальные причины, и внутренний, психологический. В качестве иллюстрации действия первого фактора он приводит пример, когда вследствие одной и той же культурно-исторической причины, обесценивания денег, слова рус. грош, копейка, лат. as, франц. sou сделались синонимами чего-то ничтожного.
В своей исследовательской практике Покровский отказался от применения правил формальной логики к явлениям семасиологии и признал, что семасиологические изменения слов социально обусловлены. На примере слова бойкий (бойкий малый — «живой малый», бойкое место — «оживленное место», бойкая улица —■ «скользкая улица, где лошади получают ушибы» — связь со словами бой, бить) он показывает, что «и классы, и профессии не только хранители старины, но они в то же время являются большой творческой силой, дающей языку широкое многообразное развитие». Эта социологическая характеристика подтверждается значением экспрессивных оттенков глагола, обозначающих разные категории пьющих людей: портной настегался или наутюжился, сапожник настукался, музыкант на-канифолился, барин налимонился, лакей нализался, солдат употребил. Но замечания Покровского о социальных причинах, лежащих в основе изменения значений слов, носят абстрактный характер, лишены конкретного историзма, не устанавливают закономерного характера связи между историей общества и историей языка. И положение о том, что «нужно искать первоначальную причину изменения слов в соответствующем изменении условий жизни и в реальном окружении, в котором находятся данные предметы и люди», носит зачастую декларативный характер.
В качестве внутреннего, психического фактора семасиологических
1 Цитаты из работ Покровского приводятся по кн.: П о к р о в с к и й М. М. Избр. работы по языкознанию. М., 1959.
изменений Покровский выдвинул принцип семасиологической ассоциации, или аналогии. В основе этих ассоциаций лежит общность психофизической деятельности человека, ко-юрая одинаковым образом проявляется и в морфологических явлениях аналогии, и в семасиологических явлениях. Эту тождественность лексических явлений с морфологическими и подчеркивает Покровский («история новообразований по аналогии во многих пунктах сходна с историей значения слов»). Как в явлениях аналогии наблюдается закономерность и способность к классификации, так и в семасиологических явлениях, несмотря на их кажущуюся прихотливость и хаотичность, существуют закономерности.
Принцип семасиологической ассоциации заключается в том, что в языке имеется масса значений, которые может приобретать отдельное слово, и в то же время сходство между этими значениями у ряда слов. Например, латинские слова judicium и consilium обладают массой значений: judicium означает суд в смысле судопроизводства, приговора, совокупности судей, зала суда и т. д.; consilium может обозначать совещание, совет, место совещания и т. д. И вместе с тем эти слова обладают определенным сходством: они являются отглагольными существительными и принадлежат к одному словообразовательному типу на -ит. Здесь чрезвычайно важно обратить внимание на связь принципа семасиологической ассоциации с определенным словообразовательным типом (в приведенном примере — с категорией отглагольных существительных).
Покровский впервые предложил изучать историю значений не отдельных слов, а групп слов, принадлежащих к одной и той же сфере ^представлений, под которой он понимал сферы общественной жизни, -производства и т. д. Изменение значений слов Покровский связывает с изменениями в культурной жизни народа, в хозяйстве, быте и т. д. Например, у многих древних народов единицей стоимости вместо металлических денег зачастую выступал скот. Поэтому сферы представлений деньги, собственность, скот совпадали, а слова, относящиеся к этим сферам, были синонимичными: ст.-ел. скотница — «казна», лат. реси — «скот» и pecunia — «деньги», готск. faihu — «деньги» и нем. Vieh — «скот». Покровский выделяет такие группы слов, принадлежащих к одной и той же сфере представлений, как слова собираться и собрание, а также слова, выражающие понятие игр и зрелищ, обедов и пиров, меры и веса и т. д.
Значение учения Покровского о группах слов, выражающих определенную сферу представлений, заключается в том, что он ввел понятие системности в лексике (ср. интенсивно разрабатывающиеся в современном языкознании вопросы анализа семантических полей).
Таким образом, приложение выдвинутых Фортунатовым общих принципов сравнительно-исторического исследования к анализу различных сторон языка — фонетики, морфологии, семасиологии,— стремление объяснять, а не только описывать факты языка свидетельствует об определенном единстве взглядов представителей Московской лингвистической школы.
148
149
