Тема 14. Государственно-церковные отношения во второй половине хiх в. Великие реформы и Российская православная церковь.

После отмены крепостного права вопрос о существовании духовного сословия как обособленной, замкнутой касты стал выглядеть пережитком. В конце 60-х гг. последовал ряд мер, покончивших с этим явлением. Законом от 22 мая 1867 г., было постановлено: при определении на церковные должности не считать родство с умершими или уволенными клириками преимуществом одного кандидата перед другим; не допускать зачисления церковных мест за дочерьми или родственниками. Этот закон вызвал негативную реакцию среди духовенства, так как лишал крова и хлеба огромное число клириков, не имевших места и в то же время не имевших права выхода из сословия. Логическим развитием закона 1867 г. явился Указ от 11 июля 1869 г., согласно которому из духовного звания отчислялись все дети духовных лиц с предоставлением им полной свободы выбора профессии и поступления на государственную службу. Переход к новому порядку облегчался такими мерами, как принятие сирот в духовно-учебные заведения на казенный счет, назначение просвирнями вдов клириков; предусматривались также казенные пенсии заштатным священникам за 35 лет службы и их вдовам.

Однако попытки превратить пастырство в профессию мало что дали. Потеряв формально статус сословия, приходской клир фактически остался по преимуществу наследственным. Священники из дворян, купцов и крестьян являли собой редкие исключения; духовные учебные заведения по-прежнему заполнялись сыновьями клириков, и если лучшие семинаристы стремились попасть в университет, получить светское образование, то менее способные и инертные шли по проторенной дороге отцовской профессии. Это обстоятельство не могло не сказаться отрицательно на положении Церкви. К 1875 г. среди студентов университетов страны 46% составляли бывшие семинаристы. Церковное ведомство, ошеломленное таким фактом, добилось отмены этого разрешения в 1879 г.

После указов 1867 и 1869 гг. стало возможным проведение и заключение Церкви в штаты, о чем думал еще Петр I. В течение нескольких лет комиссии под председательством местных архиереев произвели полный «передел» приходов. За 1869 - 1879 гг. было упразднено около 2 тыс. приходов. В связи с этим было сокращено 500 штатных священников, 35% дьяконов. Нормой признавалось наличие одного священника и одного церковнослужителя на приход. Численное сокращение духовенства имело чисто фискальные цели, но при этом привело к ослаблению пастырской деятельности в приходах.

В церковном управлении в 60-70-х гг. также произошли изменения, характерные для всего государственного аппарата пореформенного времени. Подобно тому, как в государственном аппарате укреплялось среднее - губернское - звено, которому был передан ряд вопросов, до реформы решавшихся только на министерском уровне, епархии и консистории также получили от Синода ряд прерогатив. Епархиальные архиереи получили право разрешать строительство храмов, что раньше было прерогативой Синода, они же давали разрешение на пострижение в монахи.

14 июля 1864 г. было утверждено Положение о начальных народных училищах, где предусматривалось преподавание Закона Божьего, чтения, четырех действий арифметики, церковного пения. Согласно Положению, дело народного образования должно было осуществляться при решающем участии духовенства. Такое положение особенно упрочилось, когда обер-прокурор Синода Д.А. Толстой был назначен министром народного просвещения. Царь в своем рескрипте от 15 апреля 1866 г. прямо указал на то, что соединение этих двух должностей в одном лице - своеобразный возврат к голицынской традиции - даст возможность Д.А.Толстому выдвинуть свои соображения по поводу церковного влияния на всю систему народного просвещения. Позиция Толстого заключалась в том, что цель образования - «воспитание юношества в духе истинной религии, уважения к правам собственности и соблюдения коренных начал общественного порядка.

Правительственные меры дали скорый эффект и существенно подстегнули процесс создания церковно-приходских школ. Так, если в 1860 г. было около 8 тыс. церковно-приходских школ с контингентом учеников до 134 тыс., а в 1865 г. их стало 21 420 с 413 524 учениками, к 1881 г. их было 4,5 тыс. со 105 тыс. учеников (численность уменьшилась за счет появления земских школ).

Преобразовывались и духовно-учебные заведения. Согласно опубликованным в 1867 г. Уставам духовных училищ и семинарий и Уставам академий, вступившим в силу в 1869 г., вводились преподавательские органы самоуправления (правления семинарий, советы и правления академий), выборность преподавателей и учебного начальства. Советы и правления обладали определенной самостоятельностью, могли даже не соглашаться с требованиями епархиального архиерея.

В семинариях выросло количество общеобразовательных предметов и уменьшилось число богословских, которые были вынесены в старшие классы семинарий. В академиях вводилась специализация студентов по отделениям (подобие университетских факультетов). Последний курс предоставлялся студентам для самостоятельной исследовательской работы - подготовки диссертаций.

В «освободительную эпоху» был поставлен вопрос о живом участии духовенства в общественной жизни, об отношении Церкви к светской культуре, вероучения - к проблемам современности.

На 1860-е гг. приходится начало русской церковной прессы. Церковь в собственных периодических изданиях стремилась освещать политические, социальные и культурные вопросы с христианских позиций. Такие журналы как «Душеполезное чтение», «Странник», «Чтения в Обществе любителей духовного просвещения» печатали проповеди, рассказы, жития, воспоминания церковных деятелей, публиковались научные работы церковно-исторического содержания и т.д. Оживление церковной жизни в провинции привело к возникновению журналов, специально посвященных событиям в епархиях, - «Епархиальных ведомостей». Благодаря этим журналам создавалась своя, церковная общественность.

Размышления духовных журналистов над задачами, поставленными жизнью перед Церковью в области семейных отношений, в социальной и благотворительной работе, в деле народного просвещения, приводили к выводу о необходимости реформы церковного прихода, которая способствовала бы оживлению приходской жизни. Приход считался подходящей общественной единицей, где крестьян можно научить заботиться о себе, о своей семье, о ближних.

Однако развитие инициатив снизу беспокоило Синод, правительство также с тревогой следило за приходским движением, которое развивалось в формах, мало доступных государственному контролю. 2 августа 1864 г. было принято Положение о приходских попечительствах при православных церквах, определявшее условия проведения государственной воли в жизнь церковных приходов. Непременными членами этих попечительств должны были являться волостные и сельские старшины.

Попытки правительства развить приходскую жизнь в нужном ему направлении не дали желаемых результатов. Дело в том, что оно преследовало лишь политические цели, а в противоположность властям внутрицерковное движение ставило целью освободить жизнь Церкви от бюрократической опеки, понимало задачу развития приходской жизни как общественную, а не государственную.

Как и все Великие реформы, преобразования в Церкви были непоследовательны и половинчаты. На пути реформ встала и оппозиция архиереев. Они сознавали, что расширение прав приходского клира прихожан угрожает полновластию епископов.

К началу обер-прокурорства К.П. Победоносцева (1880-1905) правительство созрело для пересмотра взглядов на Церковь. К этому подталкивал и разлад в обществе, и всплеск революционного террора в конце 1870-х гг.

Победоносцев сразу подхватил новые тенденции. Уже через полгода после прихода в духовное ведомство - в октябре 1880 г. - он добился своего назначения в Комитет министров, первым из обер-прокуроров став членом этого органа. В 1882 г. обер-прокурор вошел в Верховную комиссию по печати. Все это возвышало роль Церкви в государственной политике.

Победоносцев благоволил к архиереям. По настоянию обер-прокурора с сентября 1881 г. царь начал назначать архиереям аудиенции. Усилились власть епископов над духовными академиями и семинариями, их влияние на военное духовенство.

Обер-прокурор пошел и на меру, казавшуюся немыслимой после петровского Духовного регламента - с середины 1880-х гг. возобновились соборы епископов. Первый собор (сентябрь 1884 г., Киев) обсуждал усиление сектантства в юго-западных губерниях, второй (Петербург, ноябрь 1884 г.) - церковно-школьное дело, устройство приходов и причтов, третий и четвертый (Казань и Иркутск, июль и август 1885 г.) - миссионерские вопросы.

Победоносцев сделал ряд шагов в направлении расширения самостоятельности церковных верхов, их независимости от светской бюрократии. В мае 1881 г. Синод получил право решать некоторые вопросы без вмешательства царя: давать духовенству церковные награды, открывать монастыри, вносить частные изменения в устройство духовно-учебных заведений.

Близкая к Церкви публицистика заговорила о возврате «к древнему времени, когда существовало соборное управление». Однако вскоре выяснилось, что все эти намерения Победоносцева встречали сопротивление в Синоде. Обер-прокурор ждал от него инициативы, решительного натиска на пореформенные порядки, но большинство его членов не разделяло боевого настроя Победоносцева; «Синод - это стоячая вода, - писал он в одном из своих писем, - и все, что проводится в нем, трудно провести иначе, как канцелярским путем».

Не меньше сложностей, чем Синод, доставляли обер-прокурору архиереи в епархиях. Уловив, что государство разворачивается «лицом к Церкви», они стали требовать расширения своих полномочий. Поощрив епископов, Победоносцев спровоцировал затяжные препирательства церковного и светского начальства.

Постепенно отношения обер-прокурора и архипастырей сворачивались в классическое русло синодальной эпохи. Политика обер-прокурора явственно начинала развиваться по двум расходящимся линиям. Внешне возвышая позиции архиереев, он в то же время должен был ужесточать контроль над ними, профанировать церковное управление. Чтобы снять последние препятствия на пути церковной бюрократии, заседавших в Синоде епископов стали с 1888 г. на лето увольнять в епархии, вызывая взамен на несколько месяцев других архиереев, прозванных «статистами». С помощью этих «статистов» пересматривались прежние определения Синода. В случае затруднения в решении каких-либо вопросов управляющий Синодальной канцелярией, не стесняясь, говорил: «Это оставить до «летних».

К началу 1890-х гг. церковным верхам стало ясно, что систему отношений с обер-прокурором нужно решительно менять. В 1891 г. известные церковно-общественные деятели - ректор Московской духовной академии архимандрит Антоний (Храповицкий) и государственный контролер Т.И. Филиппов - возбудили вопрос о патриаршестве. Но в тот период дело кончилось ничем.

Таким образом, многочисленные попытки поднять значение Церкви и разбудить ее активность в рамках синодальной системы оказались тщетными. Сам церковный институт был организован как бюрократическое ведомство, духовенство осталось сословно обособленным и зачастую отстаивающим самодовлеющие сословные интересы.

В условиях, создавшихся в России после убийства императора I марта 1881 г., Комитет министров «выразил единогласное убеждение, что духовно-нравственное развитие народа, составляющее краеугольный камень всего государственного строя, не может быть достигнуто без предоставления духовенству преобладающего участия в заведовании народными школами». Начальная церковная школа стала «ударной» частью программы духовного ведомства. Пожалуй, ни одна из сфер общественной жизни России не переживала в 1880-х гг. столь бурных перемен, как эта. Победоносцев считал народную школу стержнем всей церковной программы. 13 июня 1884 г были изданы Правила о церковно-приходских школах. Для заведования ими был создан Училищный совет при Синоде. При семинариях открывались образцовые начальные школы, призванные дать будущим священникам педагогический опыт.

За 10 лет - с 1884 по 1894 г. - было построено 9200 церковно­приходских школ. К 1900 г. сеть школ церковного ведомства сравнялась с сетью школ Министерства народного просвещения, насчитывая 42,6 тыс. церковно-приходских школ с 1,6 млн. учеников. С 1896 г. казна стала давать на содержание школ 3,3 млн. руб. в годи и с каждым годом эта сумма увеличивалась.

Несмотря на это, материальная обеспеченность церковно-приходских школ была недостаточной, что негативно сказывалось на уровне обучения, так как весьма значительная доля преподавателей, выпускаемых духовными семинариями, уходила в земские школы, лучше оплачивающие труд учителей. Неоднократно в правительстве поднимался вопрос об объединении управления начальными церковно-приходскими и земскими школами, но он так и остался открытым.

В 1880-х гг. вновь был поставлен вопрос о возрождении прихода -теперь уже земствами, рассматривавшими его в качестве базовой земской единицы. Так, в ходатайстве в Синод Московского губернского земства предлагалось дать приходу право юридического лица, право владеть собственностью. Он также должен был выбирать священников. Сходные требования были выдвинуты другими земствами.

Архиереи сразу разглядели опасность для себя в этих предложениях, которые вели к демократизации приходов: она грозила обрушить всю жесткую структуру синодальной церкви. В 1884 г. появилось специальное определение Синода, в котором объявлялось, что приход состоит в исключительной компетенции церковных властей. Также категорично отвергалась выборность священников. В политике же обер-прокурора по приходскому вопросу появилась двойственность: отстраняя мирян от влияния на приходские дела, он не утвердил и полновластия клира. В итоге попытка возрождения прихода оказалась несостоятельной, что стало одной из главных причин быстрого падения влияния Церкви в начале XX в.

В эпоху Победоносцева началось наступление на те слабые ростки веротерпимости, которые пробились в 60-70-х гг.: был взят курс на ужесточение борьбы с инаковерием. Осенью 1881 г. царь одобрил предложения обер-прокурора, который предлагал назначать на административные должности только православных, ужесточить наказания ксендзов за вмешательство в дела бывших униатов. В 1885 г. был восстановлен в полной силе закон об обязательном воспитании детей от смешанных браков в православии. Было подтверждено, что принадлежность к православию определяется не фактическим исповеданием этой веры (исполнением обрядов, посещением православных храмов), а выписками из православных метрических книг. Подобная политика религиозного притеснения иноверцев проводилась в мусульманском Поволжье, ламаистском Забайкалье, а также в отношении штундизма.

Рост влияния Православной церкви в государстве демонстрировали торжественно и пышно отмеченные в стране православные праздники и исторические юбилеи: 500-летие иконы Тихвинской Богоматери, 1000-летие памяти Кирилла и Мефодия, 100-летия со дня смерти Тихона Задонского, освящение храма Христа Спасителя, наконец, 900-летия Крещения Руси.

Таким образом, 1880-е - 1890-е гг. вполне можно назвать особой эпохой в истории государственно-церковных отношений. От Петра I до Екатерины II власть видела в Церкви источник людских и материальных ресурсов, достаточно второстепенную отрасль государственного аппарата. В первой половине XIX в. правительство постепенно возвышало статус Церкви, но лишь в эпоху Александра III (1881-1894) Церковь стала главным идеологическим орудием «охранительства» - орудием сохранения существующих порядков.

Но нельзя было не видеть и признаков кризиса Церкви, упадка ее влияния среди простого народа и интеллигенции, рост индифферентизма, не прекращающегося оттока из православия в «иноверие». На исходе внешне спокойной эпохи Александра III уже наметились контуры тех проблем, с которыми Церкви пришлось столкнуться в эпоху революций.

Контрольные вопросы:

1. Как повлияли на положение РПЦ Великие реформы 1860-1870-х гг.?

2. Какие новые явления проявились в церковно-религиозной жизни во второй половине XIX века?

3. Какой была церковная политика в эпоху Победоносцева, ее направленность и содержание?

4. Какие проблемы внутри РПЦ были вызваны Великими реформами и проявились в конце XIX в.?