Тема 26. Государственно-церковные отношения в 1965-1985 гг.

Осенью 1964 г. для Церкви произошли благоприятные изменения. С отставкой Н.С. Хрущева прекратились гонения на духовенство. Одним из первых шагов было принятие Президиумом Верховного Совета СССР в январе 1965 г. постановления «О некоторых фактах нарушения социалистической законности в отношении верующих». Было решено дополнительно изучить судебные дела и пересмотреть некоторые судебные решения предшествующего периода. Ранее осужденные по очевидно сфабрикованным делам были реабилитированы и возвращены из мест заключения.

Новое руководство, хотя и не вернула Церкви отнятые храмы и монастыри, но все же церковная политика власти являлась взвешенной и проводилась в достаточно цивилизованных формах.

В декабре 1965 г. два Совета – по делам Русской православной церкви и по делам религиозных культов - были объединены в один Совет по делам религий при СМ СССР. Председателем объединенного Совета был назначен В.А. Куроедов. Было опубликовано и положение о Совете, что впервые давало возможность верующим и духовенству ознакомиться с правами, обязанностями, а главное, с границами компетенции Совета и его уполномоченных на местах.

Эти изменения вселили надежду у некоторых слоев православного духовенства на законодательное изменение «Положения об управлении РПЦ», принятого на Архиерейском соборе 1961 г. По мнению многих, власть старост в приходах приобрела непомерные масштабы, постоянные конфликты внутри церковных советов стали постоянной частью внутриприходской жизни. Однако со стороны Совета ясно дали понять, что путь к внесению поправок в Положение закрыт.

Требование отмены реформы 1961 г. положило начало так называемому диссидентскому течению внутри Русской православной церкви. Его представителями в середине 1960-х гг. были архиепископ Ермоген (Голубев), молодые священники Н. Эшлиман, Г. Якунин и некоторые другие. В своих письмах, в том числе и открытых, они не только требовали внесения поправок в Положение об управлении РПЦ, изменения принципов выбора патриарха и формирования Синода, но и обвиняли в попустительстве существующему положению в Церкви и характеру государственно-церковных отношений церковное руководство. После того, как письма Н. Эшлимана и Г. Якунина были опубликованы на Западе, они митрополитом Крутицким и Коломенским Пименом в мае 1966 г. были запрещены в священнослужении.

15 мая 1970 г. скончался патриарх Алексий I. Согласно Положению об управлении Русской православной церковью, в должность Патриаршего Местоблюстителя вступил старейший по хиротонии постоянный член Священного Синода Митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен (Извеков). Его задачей было подготовить и провести Поместный собор для избрания нового главы Церкви.

Период местоблюстительства растянулся на год и заполнен был борьбой различных сил внутри Церкви и за ее пределами по поводу кандидатуры и порядка избрания нового патриарха. В качестве возможных кандидатур называлось 5—6 человек, но наиболее реальными были Патриарший Местоблюститель митрополит Пимен и митрополит Ленинградский Никодим (Ротов). Власть делала ставку на Пимена, о котором председатель Совета по делам религий В.А. Куроедов отзывался как об одном из видных и авторитетных деятелей Церкви, лояльном и активно поддерживающем политику Советского государства. Среди епископата и духовенства о Пимене распространено было мнение как о человеке скромном, внимательном к людям, имеющем богатый опыт церковной деятельности, хорошем организаторе и «церковном службисте», отличавшемся консерватизмом в отношении устройства религиозно-церковной жизни, не приемлющем «церковного модернизма».

Но среди епископов было немало и тех, кто хотел бы избрания на патриарший престол митрополита Никодима. Да и сам он, хотя публично и не высказывался на эту тему, надеялся, что его кандидатура будет предложена на Соборе архиереями. Однако, как вскоре выяснилось, рассчитывать на успех ему не приходилось, поскольку и Совет по делам религий, и его уполномоченные на местах, и иные «заинтересованные инстанции» проводили работу по дискредитации Никодима в церковных кругах. Упор в основном делался на четыре момента: относительную молодость Никодима (родился в 1929 г.), его «увлеченность» католицизмом, устремленность на церковные реформы, жесткость характера.

В предвыборный период проявили себя и церковная оппозиция, и религиозные диссиденты, выступавшие с критикой миротворческой деятельности Церкви и ее участия в экуменическом движении, настаивавшие на более самостоятельной позиции по отношению к государству и на проведении реформ во внутрицерковной жизни.

Открытие Поместного собора было намечено на 30 мая 1971 г. Накануне состоялось Архиерейское совещание, на котором особо обсуждался порядок избрания патриарха. В конце концов, большинством было решено выдвинуть только одну кандидатуру – митрополита Пимена, выборы патриарха решено было проводить открытым голосованием.

Работа Собора продолжалась три дня. В первый день единогласно новым патриархом Московским и всея Руси был избран митрополит Пимен.

Собор также рассмотрел и принял решения по целому ряду вопросов внутрицерковной жизни, экуменической и миротворческой деятельности Церкви. Важным событием стало принятие Деяния «Об отмене клятв на старые обряды и на придерживающихся их».

Двадцать лет (1964-1985) составили особый период в жизни Русской православной церкви. Период сложный и неоднозначный. Безусловно, Московский патриархат сталкивался с определенными трудностями: угасанием сельских приходов; падением религиозной активности прихожан; нехваткой священно- и церковнослужителей. Но не следует переоценивать глубину этих кризисных явлений. Церковь обладала достаточной жизнестойкостью, ее возможности к эволюционным изменениям не были исчерпаны. «Кризис» не только сигнализировал о наступивших «трудных временах», но и одновременно выступал мобилизующим фактором церковной жизни. В 70-х гг. прекратились кампании закрытия храмов, монастырей, духовных учебных заведений, административных гонений против духовенства и церковного актива. Церковь снова стала встречать понимание и поддержку в своих просьбах, будь то издательская деятельность и урегулирование правового положения приходов, духовенства, церковного актива. Можно даже сказать, что высшее церковное руководство с конца 70-х гг. становится своеобразной частью советского истеблишмента.

Государство в 1975 г. предприняло серьезный шаг, когда опубликовало Постановление «О религиозных объединениях» 1929 г. с поправками и изменениями. В новой редакции были опущены некоторые статьи, например, о том, что Церковь не имеет прав юридического лица – религиозные организации получили право арендовать, строить, покупать недвижимость в соответствии с законом. Таким образом, Церковь все же не была признана общественным институтом, религиозные организации с точки зрения закона не представляли единую организацию.

Больше прав предоставлялось Совету по делам религий - за ним закреплялось окончательное решение об открытии храма. Однако Совет не ограничивался в сроках принятия решения, к тому же оно не могло быть обжаловано.

Обсуждение новой Конституции также породило некоторые надежды у духовенства и верующих. Однако формулировки, касающиеся прав граждан остались прежними – в СССР декларировалось право вести атеистическую пропаганду и отправлять религиозные культы.

Совет по делам религий продолжал политику жесткого контроля за деятельностью церкви. По сигналу уполномоченного принимались административные меры, а также взыскания по партийной и комсомольской линии по отношению к участвующим в религиозных обрядах, периодически предпринимались попытки закрыть действующие монастыри. Активнее стал проявлять себя Комитет госбезопасности.

В целом же положение в сфере государственно-церковных отношений было во многом парадоксальным: при отсутствии прямых гонений и репрессий Церковь укреплялась. Этому способствовало, безусловно, ситуация застоя и деградации руководства страны. В условиях падения партийной дисциплины и общего процесса децентрализации власти все зависело от того, как сложатся отношения между Церковью и властью в регионе. И хотя сокращение сети православных религиозных объединений продолжалось, однако не это служит показателем церковно-религиозной жизни данного периода. Стабилизация государственно-церковных отношений привела к куда более значимым изменениям в жизни Церкви за эти 20 лет.

В сравнении с серединой 60-х гг. количество иерархов в 1985 г. осталось неизменным - 74 человека. Однако в епископате произошли существенные изменения. Число лиц старше 60 лет сократилось с 62,2 до 30%. С 70-х гг. средний возраст посвящаемых в епископы составил 40-45 лет, тогда как раньше - 50-55 лет. Имели место случаи посвящения в епископы лиц моложе 40 лет. Повысился образовательный уровень: ¾ иерархов имели среднее светское образование, более 80% - высшее богословское образование. Это были люди, сознательно избравшие путь служения Церкви, имеющие опыт активной деятельности в светской среде и навыки организаторской работы, а потому проявляющие энергию и настойчивость на церковном поприще. Для них характерно стремление максимально оживить приходскую жизнь, активизировать проповедничество духовенства, углубить их контакты с паствой, стимулировать учебу в духовных школах. Правящие епископы всячески поддерживают обращения верующих о регистрации новых религиозных обществ о строительстве, ремонте и реконструкции молитвенных зданий. Иерархи входят в Синод с предложениями об установлении новых церковных праздников, канонизации представителей монашества, духовенства, государственных деятелей прошлого, о праздновании юбилеев как общеепархиальных, так и отдельных приходов.

Приходское духовенство к 1985 г. составляло около 10 тыс. человек, что значительно больше их числа в середине 60-х гг. (в 1961 г. насчитывалось 8252 священника и 809 диаконов, в 1967 г. - соответственно 6694 и 653). Шел процесс омоложения кадров духовенства: в 60-х гг. типичной фигурой был священник старше 60 лет, в 80-х - от 40 до 60. Повысился их общеобразовательный уровень: половина священнослужителей имела среднее светское образование, возросло число лиц с высшим светским образованием. Более половины духовенства в 80-х гг. имело среднее и высшее богословское образование.

Центр религиозной жизни в середине 80-х гг. переместился в город. До половины всех учтенных обрядов совершалось в городских храмах. Богослужения в них проводились, как правило, ежедневно. Здесь реализовывались предметы культа и религиозной литературы. Сюда обращались верующие из так называемых бесцерковных населенных пунктов.

Заметные изменения за этот период произошли и среди прихожан Русской православной церкви. Хотя к середине 80-х гг. среди них по-прежнему преобладали люди предпенсионного и пенсионного возраста, однако они отличались более высоким уровнем образования и квалификации. Возросла доля мужчин, а также женщин среднего возраста, посещающих богослужения и совершающих обряды. Духовный вакуум в стране привлекал в храм и представителей интеллигенции.

В 1985 г. в СССР действовало 22 монастыря, в них насчитывалось более тысячи монашествующих, и поток желающих в них поступить не сокращался. Устойчивым было материальное положение монастырей. В дни религиозных праздников сюда стекались, как и прежде, тысячи и тысячи паломников. В монастырях сохранялась, хотя и не афишировалась, традиция старчества. Старцы под своей опекой имели десятки и сотни «духовных чад», проживавших в различных уголках СССР. В некоторых наиболее крупных и известных монастырях проводились различные форумы международного и общесоюзного характера по церковно-богословским, миротворческим и экуменическим проблемам. Это особенно относится к Троице-Сергиевой лавре в Загорске (теперь Сергиев Посад). Монастыри регулярно посещали зарубежные церковные и государственные делегации.

Были восстановлены контакты со всеми православными и многими инославными христианскими церквами и религиозными организациями. Русская церковь выступила инициатором и провела в СССР ряд международных миротворческих и экуменических форумов. По ее инициативе стали традиционными встречи глав и представителей церквей и религиозных организаций Советского Союза.

За два десятилетия была воссоздана богословская наука и воспитаны необходимые кадры. С богословской позиции осмыслена социально-политическая реальность, в которой суждено было Церкви жить, выработаны такие богословские концепции, как: «богословие мира», «богословие революции» и др.

Церковь, живя в социалистическом обществе, естественно, не могла не выражать свою оценку социально-политических и нравственных идеалов социализма. Но официальная позиция Церкви - не просто лояльность, а безоговорочная поддержка внешней и внутренней политики Советского государства.

Таким образом, к середине 80-х гг. Церковь преодолела кризисное состояние, во многом связанное с административным натиском государства, обрела устойчивость своих структурных подразделений и в целом добилась стабилизации как во внутреннем состоянии, так и во внешнем - во взаимоотношениях с государством и обществом. Очевидно, что на большее в условиях политической ситуации «застойных времен» Церковь рассчитывать объективно не могла.

Но также очевидны были и кризисные явления внутри самой Церкви. Продолжало развиваться религиозное диссидентство, критикующее сервилизм церковного руководства; действовали общественные организации по защите прав верующих; проблема свободы совести в СССР активно обсуждалась за рубежом. Глубокий структурный кризис, в котором оказалась советская власть, советское государство предопределил и кризисные явления в самой Церкви.

Контрольные вопросы

1. Какие изменения произошли в правовой базе государственно-церковных отношений данного периода?

2. Что такое религиозное диссидентство?

3. Назовите основные направления церковно-религиозной жизни в СССР в 1970-первой половине 1980-х гг.

4. Какие основные решения были приняты на Поместном соборе 1971 г.?

5. Почему, на ваш взгляд, религия сохранила свое влияние на советских граждан поколения 1970-1980-х гг.?