Тема 20. Государственно-церковные отношения во второй половине 1920-х гг.

Согласно завещанию патриарха Тихона к обязанностям местоблюстителя патриаршего престола приступил митрополит Петр (Полянский). Но в декабре 1925 г. он был арестован, и уже заместителем патриаршего местоблюстителя стал митрополит Сергий (Страгородский).

Митрополит Сергий предпринял попытку сплотить вокруг себя епископат и возобновить деятельность Синода. Однако чтобы Синод мог приступить к легальной работе, он должен был быть зарегистрирован органами власти. Наркомат внутренних дел, ведавший тогда этими вопросами, выставил Сергию те же условия, что в свое время и патриарху Тихону: осуждение контрреволюционного прошлого Церкви; отказ от участия в «политике»; провозглашение курса лояльности и признание государственных актов, регулирующих деятельность религиозных организаций; осуждение «карловацкого раскола». В июне 1926 г. Сергий передал в НКВД два документа - программу предполагаемой организационной деятельности «староцерковников» и проект послания пастве. Основное содержание документов сводилось к следующему: просьба о юридическом признании местных и центральных органов церковного управления; подтверждение преемственности курса лояльности патриарха Тихона; призыв ко всем верующим быть законопослушными гражданами; осуждение политиканства «карловацкого раскола».

Принципиальные положения проектов нашли поддержку в церковной среде, и их. Созвучные идеи независимо от митрополита Сергия были изложены иерархами, находившимися в Соловецком концлагере, в памятной записке «К правительству СССР». В ней говорилось о необходимости «положить конец прискорбным недоразумениям между церковью и Советской властью»; строить их взаимоотношения на принципах, изложенных в Декрете об отделении церкви от государства, лояльности как духовенства, так и верующих к гражданской власти.

Оба документа стали известны и среди паствы Зарубежной православной церкви. В целом они и там были восприняты положительно, а первенство митрополита Сергия в Церкви никем не оспаривалось.

Отсутствие положительных результатов в переговорах с властями, неизвестность о судьбе митрополита Петра, распоряжение которого было единственным основанием полномочий Сергия, подталкивали иерархов к поиску мер, которые при всех неожиданных обстоятельствах сохранили бы преемственность каноничной высшей церковной власти. Родилась идея провести избрание патриарха путем письменного опроса возможно большего числа иерархов, в том числе и находившихся в ссылках. С одобрения Сергия несколько групп сборщиков подписей начали объезжать епархии. К ноябрю 1926 г. были получены ответы более семидесяти иерархов. Большинство высказалось за митрополита Казанского Кирилла (Смирнова). Но об этой акции стало известно властям. Начались массовые аресты епископов по наскоро сформированному делу о «контрреволюционной группе, возглавляемой митрополитом Сергием». Сергий Страгородский был арестован и вывезен из Нижнего Новгорода в Москву, на Лубянку.

Но теперь в планах ОГПУ несколько изменились акценты в переговорах с митрополитом. Советское государство готовилось отметить свое десятилетие и политическому руководству страны хотелось и своим гражданам, и зарубежью продемонстрировать, что не только рядовые верующие, но и Православная церковь в целом лояльно относится к советской власти, конфликт между ними преодолен. Митрополиту Сергию было предложено начать переговоры о легализации Церкви на условиях, предлагавшихся ранее патриарху Тихону, а затем митрополиту Петру. Среди этих условий главное - заявление о лояльности Церкви и осуждение «карловацкого раскола», занимавшего откровенно антисоветскую позицию.

Конечно, Сергий прекрасно понимал, что спасти Церковь как целостный институт, уберечь ее от поглощения обновленчеством могло только одно - урегулирование отношений с государством. Сергий в этой ситуации, как и ранее патриарх Тихон, сделал шаг, который лично ему не мог принести «славы и почета», но который давал шанс выжить всем тем, кто был рядом с ним, кто пришел бы в церковь в эти и последующие годы.

В марте 1927 г. Сергий был освобожден из тюрьмы. Он получил разрешение НКВД на проведение совещания епископов, образование Синода и возобновление его деятельности. 29 июля 1927 г. Сергий и восемь членов Временного патриаршего синода подписывают послание к пастве, за которым впоследствии закрепилось наименование «Декларация». 19 августа оно публикуется в газете «Известия». Основной смысл этого документа заключался в заявлении о лояльности к советской власти и осуждении деятельности заграничного духовенства. Синод требовал от них «письменных обязательств о полной лояльности в церковно-общественной деятельности по отношению к советской власти.... если они не подчинятся, то будут нами уволены и тем самым ничего общего с нашей организацией не будут иметь».

Среди епископата, клира и верующих внутри страны Декларация вызвала противоречивые отклики. Епископат разделился на три группы. Одна резко осудила Сергия и пошла на разрыв с ним. Другая часть, хотя публично и не протестовала, но уклонялась от сотрудничества с митрополитом, отказываясь от новых назначений и просясь под благовидными предлогами «на покой». Третья группа, составлявшая почти половину епископов, поддержала Декларацию. Иерархи этой группы считали, что, только устранив политическое противостояние Церкви государству, можно надеяться на выживание «тихоновской» Церкви в новых социально-политических условиях.

Среди обновленцев отношение к Декларации было также неоднозначным. Часть епископов и приходского духовенства, а еще в большей мере рядовые верующие выраженную в ней идею лояльности к государству восприняли положительно. Потому на местах паства покидала обновленческие церкви, возвращаясь в патриаршие приходы.

Жаркие споры вызвала Декларация среди русской эмиграции. Черту под дискуссией подвело послание митрополита Евлогия митрополиту Сергию, в котором он, отвергнув требование дать подписку о лояльности, заявил о сохранении курса на «невмешательство Церкви в политическую жизнь» и о прочной организационной и духовной связи с Московской патриархией.

Иную позицию заняли иерархи Русской православной церкви за границей. Собравшись на свой Архиерейский собор 5 сентября 1927 г., они вынесли постановление о разрыве всех связей с митрополитом Сергием. Декларация же была осуждена и отвергнута по той причине, что она «составлена не свободно, а под сильным давлением безбожной советской власти».

Компромисс между церковью и государством породил и изменения в подходах к принципам строительства государственно-церковных отношений. Секретариат по делам культов во главе с председателем П.Г. Смидовичем даже развернул дискуссию о необходимости создания общесоюзного органа «по делам религий» и разработки общесоюзного Закона о свободе совести и религиозных организациях. Однако эти предложения так и остались на уровне разработок.

Очень скоро начало рушиться непрочное «перемирие» между Церковью и государством, достигнутое на принципах, изложенных в Декларации митрополита Сергия.

Со второй половины 1927 г. в партийно-государственных кругах СССР вновь усиливается влияние сторонников жесткого курса в отношении Церкви. Это проявилось при решении вопроса о регистрации «сергиевских» епархиальных управлений. Позиция ОГПУ сводилась к тому, чтобы, с одной стороны, отказывать в официальной регистрации вновь образующимся епархиальным управлениям, а с другой - не препятствовать деятельности тех из них, что существовали де-факто.

В партии назревает все большее недовольство деятельностью религиозных организаций. В 1927 г. И. Сталин в своих вступлениях неоднократно касался «церковного» вопроса. Так, в беседе с первой делегаций рабочих из Америки он заявил: «…подавили мы реакционное духовенство? Да, подавили. Беда только в том, что оно не вполне еще ликвидировано…» На 15 съезде партии И. Сталин вновь высказывает недовольство, на этот раз антирелигиозной работой.

Сталин сравнивал проблемы хлебозаготовок в 1927-28 гг. с ситуацией с изъятием церковных ценностей 1921-22 гг. В средствах массовой пропаганды появляются материалы о том как кулаки в союзе с попами срывают хлебозаготовки. Особенно активно пропаганда открытого наступления на религию проводилась на страницах «Комсомольской правды». Кроме того, газета стала инициатором критики форм и методов деятельности Союза безбожников. Курс «Комсомольской правды» был поддержан левацки настроенными элементами в партии, профсоюзах, кооперативах. Они отказывались печатать богослужебную литературу в типографиях, изготавливать предметы религиозного культа в мастерских и т.д.

Во многом переломным в государственно-церковных отношениях стал 1929 год.

В январе 1929 г. Политбюро приняло секретное постановление «О мерах по усилению антирелигиозной работы», которое развязало руки местным работникам, санкционируя силовое давление на религиозные организации. В нем, в частности, подчеркивалось, что религиозные организации являются единственной легально действующей контрреволюционной силой, имеющей влияние на массы. В аналитической справке НКВД от 6 апреля этого же года в директивные органы отмечалась «возросшая антисоветская активность религиозников, выражающаяся в создании подпольных организаций, терактов по отношению к активистам-безбожникам, советским сотрудникам…»

В такой атмосфере 8 апреля 1929 г. ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление «О религиозных объединениях». Согласно Постановлению, религиозные общества не вправе были заниматься какой-либо деятельностью, кроме удовлетворения религиозных потребностей верующих, и преимущественно в рамках молитвенного здания. Одновременно внутрицерковная деятельность их обставлялась множеством ограничительных и жестко регламентирующих мер. По сути, религиозные общества превращались в некие резервации для граждан, исповедующих религиозные убеждения. Постановление от 8 апреля 1929 г. оставалось действующим законодательным актом на протяжении всего советского периода в истории нашей страны. Только лишь в 1975 г. в него были внесены некоторые поправки.

В мае 1929 г. были также внесены изменения в Конституцию РСФСР - статья 4 была утверждена в новой редакции. Если ранее за гражданами признавалась свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды, то теперь лишь право на антирелигиозную пропаганду и свободу вероисповеданий.

Симптоматично изменение название Союза безбожников, что безусловно отражало атмосферу в стране, - в этом же году он стал называться Союзом воинствующих безбожников.

Скоро декларируемые принципы церковной политики власти перешли в область общественной практики. Начинается новая полоса гонений на Церковь, верующих, духовенство. Религиозные общества в СССР в понимании власти были «политическими организациями», противостоящими социализму а, значит, враждебными ему. В условиях господства сталинского тезиса об обострении классовой борьбы по мере строительства социалистического общества власть в лице религиозных организаций нашла «удобного» «классового врага», с которым и развернула политическую войну до победного конца.

Контрольные вопросы.

1. В какой должности в церковном руководстве находился митрополит Сергий с декабря 1927 г.?

2. В чем заключались основные положения Декларации митрополита Сергия 1927 г.?

3. С чем связаны изменения церковной политики советского правительства в конце 192-х гг.?

4. В каком правовом положении находилась Церковь согласно Постановлению ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. ?