Вопрос 3. Формы соучастия: теория и законодательство.

Вопрос о формах соучастия являлся дискуссионным еще в дореволюционном праве и до сего времени не получил единообразного решения. Научный интерес в отношении данного вопроса обусловлен тем, что их уяснение позволяет не только раскрыть сущность соучастия, но и обеспечить более последовательную дифференциацию и индивидуализацию уголовной ответственности соучастников.

В науке уголовного права и правоприменительной практике одной из основных и наиболее употребляемых является категория «форм соучастия» в совершении преступления. В действующем уголовном законодательстве это понятие отсутствует. Законодателем предпринята лишь попытка описать часть атрибутивных признаков различных форм соучастия без соотнесения их с родовым понятием и выделения в этом понятии всех необходимых элементов содержания формы соучастия.

Желая устранить законодательный пробел относительно отсутствия в законе понятия формы соучастия, авторы, занимающиеся разработкой института соучастия, предлагают различные варианты определений формы соучастия. Например, по мнению П.Ф. Тельнова, форма соучастия представляет собой внешнюю его сторону, которая раскрывает способ взаимодействия виновных, показывающая, каким образом умышленные деяния двух или более лиц сливаются в единое преступление⁵².

Н.Г. Иванов приходит к интересному выводу о том, что в теории уголовного права так и не удавалось выработать приемных форм соучастия, которые могли бы служить теоретическим и практическим целям и не вызывать острой критики. Форма как категория универсальная должна отражать содержательную часть рассматриваемого объекта, а из имеющихся у нас для анализа форм ни одна не имеет такого качества, так как все они по сути дела пересекаются и имеют основания друг в друге. Таким образом, продолжает Иванов, в действительности форм соучастия в современном понимании этого явления нет, хотя бы уже потому, что форма конкретного явления, предмета, внешне выражающая его содержание, может быть лишь в единственном числе. Существует лишь родовое понятие соучастия, которое полностью конкурирует с понятием группы, предлагаемым психологией. Это обстоятельство дает основание утверждать, что любое соучастие – это не что иное, как групповая деятельность, где группа, включая в себя понятие соучастия, предстает как родовое понятие совместной преступной деятельности и одновременно может быть названа единственно возможной формой соучастия. При этом группа может быть организована как по предварительному сговору, так и без предварительного сговора; в группе возможно как соисполнительство, так и распределение ролей; возможна различная степень сплоченности групповой деятельности. Из изложенного Иванов Н.Г. делает еще один важный вывод: разработанные ныне классификации форм соучастия – не что иное, как фикция, относящаяся к числу бесполезных. Ведь те формы, которые выделяются в литературе, ни в коей мере не формы, а лишь разновидности группы как родового понятия соучастия. Таким образом, группа, выступая в качестве единственно возможной формы соучастия, является родовым понятием ко всем возможным проявлениям совместной преступной деятельности, которые в свою очередь выступают по отношению к группе как видовые образования. Иванов предлагает закрепить понятия формы в законе следующим образом: «формой соучастия является группа, разновидностями которой выступает организация, банда, группа, образованная по предварительному сговору и группа без предварительного сговора».¹

В научных исследованиях последних лет форма соучастия в преступлении определяется также, как способ закрепления его содержания, который неотделим от этого содержания и служит его внешним выражением⁵³.

Мы разделяем позицию Булиной О.З., которая предлагает форму соучастия определить как способ совершения преступления, определяемый характером действий соучастников и субъективной связью между ними.

Достаточно острая дискуссия на страницах монографических исследований развернулась о том, каковы формы соучастия и что является критерием их классификации.

В советский период развития уголовного законодательства вопрос о формах соучастия встал в сороковых – начале пятидесятых годов. В этот период А.Н. Трайнин опубликовал свою книгу «Учение о соучастии», в которой предлагал четырехчленную систему форм соучастия: 1) соучастие простое, 2) соучастие, квалифицированное предварительным соглашением соучастников; 3) соучастие особого рода, т.е. соучастие в преступном объединении и 4) организованная группа.² Критерием для выделения этих форм послужил А.Н. Трайнину характер и степень субъективной связи соучастников, т.е. субъективный критерий.

Этот же критерий являлся определяющим для выделения форм соучастия П.И. Гришаевым и Г.А. Кригером. В качестве форм соучастия П.И. Гришаев и Г.А. Кригер предлагали рассматривать: 1) организованную группу; 4) соучастие особого рода – преступную организацию¹.

На основе субъективного критерия А.А. Пионтковский предлагал различать лишь две формы соучастия: «1) соучастие без предварительного соглашения; 2) соучастие с предварительным соглашением, которое по действующему законодательству может быть простым соучастием с предварительным соглашением, организованной группой и преступной организацией (преступным сообществом)».³ Классификация А.А. Пионтковского отличается от классификации П.И. Гришаева и Г.А. Кригера лишь тем, что в первой классификации группа и организация рассматриваются как разновидности представлены в качестве отдельных форм.

К исследователям, которые исповедовали субъективный критерий при классификации форм соучастия, примыкал и П.Ф. Тельнов. Он предлагал различать следующие четыре формы соучастия: 1) соисполнительство; 2) соучастие с исполнением различных ролей; 3) преступную группу и 4) преступную организацию.⁴ Но в отличие от других названных авторов, П.Ф. Тельнов выделял в качестве основы классификации не степень сплоченности, а способ взаимодействия между соучастниками.

Исходя из положений действующего уголовного закона, а также объективных реалий специфики субъектов организованной преступности, С.А. Балеев предлагает следующую классификацию форм соучастия: 1) сложное соучастие (соучастие с юридическим распределением функциональных ролей); 2) групповое соучастие (соисполнительство); 3) соучастие особого рода (организованные формы соучастия)⁵⁴.

Основанием форм соучастия в данном случае выступает характер совместности соучастников, критерием же разграничения видов группового соучастия – степень согласованности и организованности их совместной деятельности.

По нашему мнению классификация форм соучастия, приведенная С.А. Балеевым является наиболее практически значимой, так как отражает конкретные названные в уголовном законе случаи совместной преступной деятельности.

Лекция № 4: «Актуальные проблемы назначения наказания на современном этапе развития уголовного права России»

Учебный процесс в рамках основного курса уголовного права несколько сглаживает проблематику уголовно-правового регулирования. Тому есть объективные причины, в частности, ограниченность объема лекций и практических занятий и отсутствие даже минимума начальных знаний у студентов.

Однако после изучения Общей и Особенной части уголовного права студент уже имеет базовый уровень подготовки. Казалось бы, на этом можно остановиться. Если так и поступить, то, придя на практику, молодой юрист окажется невооруженным перед сложностями правоприменительного процесса.

В немалой доле трудности уголовного правоприменения порождает действующее законодательство. Современное уголовное право в основном представлено Уголовным кодексом Российской Федерации 1996 г. (с последующими изменениями), имеющим пробелы, противоречия, несогласованность предписаний и другие недостатки.

Столкнувшийся с недостатками уголовно-правового регулирования правовед, не имевший ранее о них ни малейшего представления, окажется голым королем в королевстве кривых зеркал. Чтобы такого не произошло, для студентов-юристов старших курсов и введен спецкурс «Актуальные проблемы уголовного права».

Конечно, актуальные проблемы уголовного права, в том числе назначения наказания, возникают не только на законодательном, но и на правоприменительном и теоретическом уровне. Все их в рамках одной лекции не представляется возможным, хотя бы в силу ограниченности объема времени. Поскольку же и правоприменительные, и теоретические проблемы уголовного права так или иначе всегда предопределены нормативным материалом, в настоящей лекции речь пойдет почти исключительно о проблемах самого Уголовного кодекса.