26.Причины отчуждения от партнера в браке. Истоки моногамного идеала (к. Хорни «Проблемы моногамного идеала»)

Исходная ситуация в браке преисполнена чреваты­ми риском бессознательными желаниями. Натиск бессознатель­ных желаний опасен по двум причинам. Со стороны субъекту угрожает разочарование не только потому, что собственное отцовство или материнство ни в малейшей сте­пени не соответствует той картине, которая сложилась в нашей душе под влиянием детских стремлений, но также потому, что жена или муж – это всегда лишь эрзац. Горечь разочарования зависит, с одной стороны, от степени фиксации, а с другой – от степени расхождения между обретенным объектом и достигнутым удовлетворением и специфическими бессознательными сек­суальными желаниями.

У разных людей возникают определенные ограничения и условия, при соблюдении которых субъект все еще может выносить супружеские отношения, несмотря на запрет инцеста. Как известно, подобные ограничения могут проявиться уже в выборе супруга или супруги.

Браки, заключенные по расчету или через третьих лиц, часто оказываются удач­нее браков по любви. В институте сватовства была определенная психо­логическая мудрость.

Заповедь и обет любить супруга, с которым человек вступает в брак, и хранить ему верность, воспринимаются бессознательным как повторение четвертой заповеди. Не любить партнера по браку становится для бессознательно­го столь же великим грехом, как нарушение заповеди по отношению к родителям, и в результате вновь с детальной точностью навязчиво повторяются ранние переживания – вытеснение ненависти и преувеличение любви.

Страда­ние (как невротический симптом) является одним из усло­вий, при которых брак может устоять против сильнейшего запрета инцеста. Несчастье может принимать разные формы.

Действует два фак­тора – разочарование и запрет инцеста, – которые влекут за собой скрытую враждебность к мужу или жене, приво­дя к отчуждению от партнера и вынуждая его или ее не­вольно искать новый объект любви. Такова основная ситуация, создающая проблему моногамии.

Существуют и другие каналы для высвобожденного либидо: сублимация, подавление, регрес­сивный катексис прежних объектов, отдушина, обретаемая в детях.

Всегда имеется возможность того, что объектом нашей любви может стать любой другой человек. Впечатления детства и их вторичная переработка столь многообразны, что обычно они допускают выбор самых разных объектов. Это побуждение к поиску новых объектов может получить сильный им­пульс из бессознательных источников. Желания могут осуществляться лишь в той мере, в какой развитие субъекта позволяет ему или ей достичь подлинной идентификации с ролью отца или матери.

Полигамные желания вступают в конфликт и с требованиями партнера моногамных отношений и с идеалом верности, который установили для себя в нашем сознании.

Первое из двух требований - требование жертвы от кого-то друго­го – явление более примитивное, чем самопожертвование. В браке такое требование выставляется исклю­чительно из любви, но по своему происхождению оно связано с разрушительными тенденциями и враж­дебностью к объекту, что зачастую от любви не остается ни­чего, кроме ширмы, за которой осуществляются эти враждеб­ные тенденции.

Деструктивные элементы тесно связаны с желани­ем и в другом аспекте. В ранние годы стремление монополи­зировать отцовскую или материнскую любовь натолкнулось на фрустрацию и разочарование, и в результате возникла реакция ненависти и ревности. Поэтому за таким требовани­ем всегда скрывается ненависть, которую можно обнаружить в том, как это требование выдвигается, и которая часто про­рывается наружу, если прежнее разочарование повторяется.

Требование моногамии тесно связано с анально-садистскими элементами влечения, и именно они, наряду с нарциссическими элементами, придают требованию моно­гамии в браке особый характер.

Пока общество придает моногамии особое значение, оно с точки зрения психической экономики заинтересовано в том, чтобы было достигнуто удовлетворение элементарных влечений и тем самым компенсировано связанное с ним ограничение. Можно описать требование моногамии как попытку застраховать­ся от мук ревности.

Так же как и ревность, оно может быть вытеснено чув­ством вины, оно может заслониться другими инстинктивными целями. Полигамные желания всту­пают в противоречие с нашим собственным идеалом верно­сти. С требованием моногамии мы чаще встре­чаемся у женщин, чем у мужчин, в реальной жизни мужская верность встречается гораздо реже женской.

Мы гораздо чаще сталкиваемся с фригиднос­тью, чем с импотенцией, а то и другое суть проявления ге­нитальных запретов. Люди, у которых верность принимает навяз­чивый характер, за условными запретами часто скрывают чувство сексуальной вины. Все, что запрещено условным соглашением нагружается всей тяжестью бессознательных запретов, и именно это придает условному соглашению значительный моральный вес. С подобными проблемами сталкиваются те люди, которые способны вступить в брак лишь при соблюдении определенных условий. Но верность может иметь и совершенно иную психологи­ческую основу, которая либо сосуществует у одного и того же человека, либо является совер­шенно независимой. Эти люди особо чувствительны к своей претензии на ис­ключительное обладание партнером и поэтому – как реак­ция – предъявляют такое же требование и к себе.

Никогда не удавалось и де удастся найти общий принцип разрешения супружеских конфликтов, даже в индивидуальных случаях. Элементы ненависти мо­гут прорваться наружу, не только когда принцип монога­мии нарушен, но и когда он соблюдается, и что проявлять­ся эти элементы могут весьма и весьма по-разному; что чувства ненависти, направленные на партнера, также мо­гут принимать самые разные формы и что с обеих сторон эти чувства делают свое дело” подрывая фундамент, на ко­тором должен строиться брак – нежную привязанность между мужем и женой.