Заключение

Функционально-семантический анализ вопросительной модальности при ее реализации в вопросительных предложениях различной жанрово-стилистической принадлежности позволяет сделать ряд выводов и обобщений.

Вопросительная модальность является важным структурно-содержательным компонентом функционально-семантической категории модальности, устанавливающей живую связь между высказыванием и внеязыковой действительностью. Специфика вопросительной модальности базируется на специфической познавательной сущности вопросительного предложения, когда «вопрос выступает своеобразным связующим звеном между известным и неизвестным, установленным и неустановленным» и «любой вопрос есть речевое действие, стимулированное незнанием или сомнением» [Хидешели 2005: 112]. Результатом такого действия, его специфической интенцией становится намерение адресанта получить информацию в форме ответа. Соответствующий анализ вопросительного предложения на основе междисциплинарного подхода позволил признать правомерным наличие в вопросительной имплицитной дискурсивной цепочке как эксплицитно выраженного, так и имплицитно заложенного ответа. По этой причине мы считаем целесообразным закрепить за ответом (явным или неявным) статус неотъемлемого и ключевого компонента содержательной структуры вопросительного предложения, поскольку именно ответ может служить прагматической установкой, целью и гносеологической сущностью вопросительной конструкции.

Прагматический аспект вопросительного предложения, позволяющий говорить об отражении в его семантике обязательной направленности данной конструкции на получение ответа и находящий свое формальное выражение в наличии такового, позволяет определить в качестве базисного основания вопросительной модальности прагматический модальный пласт.

Очерченная рамками прагматического модального пласта, вопросительная модальность взаимодействует с рядом модальных значений, в качестве ключевых из которых следует, бесспорно, признать значения объективности/субъективности и реальности/ирреальности.

Что касается реализации в вопросительных предложениях значений объективной и субъективной модальности, то вопрос об их разграничении, являющийся одним из спорных моментов в понимании содержательного объема категории модальности как таковой, и – вопросительной модальности – в частности, в вопросительных конструкциях, на наш взгляд, утрачивает свою остроту. Применительно к вопросительным конструкциям, возникшим в речевой практике как результат сугубо субъективного осмысления информации и служащим «коммуникативным каналом» между субъектами, следует признать приоритетным значение субъективности, присутствующей в любой вопросительной конструкции.

Наблюдение над функционированием вопросительных предложений в текстах различной жанровой принадлежности дает нам возможность выделить следующие основные типы значений вопросительной модальности в рамках указанных конструкций, которые соответствуют принципу «триединства»: объективную модальность, объективную модальность с наслоением значений ситуативной модальности, субъективную модальность.

Относительно реализаций в вопросительных предложениях модальных значений реальности/ирреальности следует признать, что характер реализации вышеназванных значений имеет непосредственную соотнесенность с конкретным функционально-семантическим типом вопросительной конструкции, в рамках которого определяется и характер соотношения модальных значений вышеназванного «триединства».

Исходя в своем исследовании из положения «Русской грамматики – 80» о выделении в рамках вопросительного предложения двух функционально-семантических типов: предложений первичной и вторичной функций, – мы также учитываем как содержательную, так и формальную сторону вопросительных конструкций и рассматриваем модальную специфику составных значений модальности вопросительных предложений в данных рамках.

Характер модальности вопросительных предложений первичной функции представляет собой упорядоченную систему соотношения трех составных модальных значений «триединства», где основу модальной семантики любого предложения составляет объективная модальность, значения ситуативной модальности обогащают ее значение, а субъективная модальность накладывается на вышеназванные значения и выводит семантику вопросительной конструкции на прагматический уровень.

Модальный рисунок вопросительных конструкций первичной функции в рамках отдельных подгрупп всецело зависит от наличия/отсутствия в своем структурном составе формального вопросительного компонента, поскольку традиционно выделяемые вопросительные предложения с вопросительным компонентом и без него по-разному проявляют себя в отношении реализации как одного из основных модальных значений – значения реальности/ирреальности, так и в отношении частотности употребления других модальных значений.

Так, объективная модальность предложений с вопросительным компонентом реализуется в значении реальности. Среди основных значений ситуативной модальности наиболее частотным является модальное значение возможности, реализующееся с помощью различных, преимущественно – лексических средств, преобладающим из которых является модальный глагол мочь. Модальные значения желательности, характеризующейся наименьшей частотностью функционирования, и необходимости также реализуются преимущественно с помощью лексических экспликаторов, доминантное положение среди которых занимают соответственно модальный глагол хотеть и лексические модификаторы должен, нужно, надо. Периферию занимают конструкции с модальным значением субъективности, возникающей как при употреблении модальных частиц (преимущественно – частицы же), так и при использовании метафоризации, приема контраста и игры слов.

Главной особенностью семантики вопросительных конструкций без вопросительного компонента является наличие значения альтернативы. Благодаря этому объективная модальность этих предложений реализуется в значении ирреальности высказывания к действительности, причем наклонение глагола оказывается далеко не единственным критерием определения реальности/ирреальности конструкций, поскольку преимущество остается за семантикой альтернативы. Проведенный анализ фактического материала позволяет нам сделать вывод о том, что семантика гипотетичности, свойственная ирреальной модальности, находит свое выражение в двух формальных вариантах, представленных конструкциями с компонентом или и без такового компонента.

В вопросительных конструкциях с компонентом или, явственно обозначающих альтернативу из двух вариантов, лексическим экспликатором объективной модальности являются глаголы изъявительного наклонения прошедшего, настоящего и будущего времени. Частотность употребления конструкций со значениями ситуативной модальности весьма ограничена и представлена единичными случаями со значением необходимости. Доминантное же положение по частотности употребления занимают вопросительные предложения со значением субъективной модальности, среди которых следует отметить конструкции с парцелляцией и номинативные предложения.

Вопросительные конструкции без компонента или, передающие вероятностный характер и скрытую альтернативу из двух и более вариантов, отличаются повышенной степенью ирреальности.

Относительно же области ситуативной модальности в этих конструкциях следует отметить строгую соотнесенность между функционированием предложения в текстах различной жанрово-стилистической принадлежности и частотностью употребления в речи конструкций с ее значениями. Так, в текстах научного и публицистического стилей подобные вопросительные предложения представлены единичными случаями, тексты художественного же стиля, напротив, ими изобилуют. Доминантное положение по частотности употребления занимают конструкции с модальными значениями желательности, функцию главного экспликатора которого выполняет глагол хотеть, и возможности (с глаголом мочь – в роли доминантного собственно модального модификатора).

Группа вопросительных предложений со значением субъективной модальности также весьма продуктивна и представлена конструкциями с вопросительными частицами (преимущественно – ли, характерная для научного стиля и а) и вводными словами и сочетаниями со значением меньшей степени уверенности.

Модальная специфика составных значений модальности вопросительных предложений вторичной функции существенным образом отличается от аналогичной модальности конструкций первичной функции.

Основным модальным значением вопросительных предложений вторичной функции является субъективная модальность, поскольку с позиции модальности утрата вопросительными предложениями прямых функций и переизбыток эмотивности в их содержательной семантике становятся причиной очевидного «перевеса» субъективности в соотношении субъективность/объективность. На значение субъективной модальности накладываются значения пропозициональной модальности, составляющие периферию.

Некоторая общность в семантике, функционировании и выражении модальных значений вопросительных предложений вторичной функции позволяет нам выявить закономерность проявления специфики значений объективной, ситуативной и субъективной модальности в рамках основных семантических групп вопросов и выделить две основные функционально-семантические группы вопросительных предложений в их вторичной функции: вопросительно-повествовательные (риторические и эмоциональные вопросы) и вопросительно-побудительные предложения.

Модальный рисунок вопросительно-повествовательных предложений весьма неоднороден. Так, в риторических конструкциях наблюдается процесс семантической трансформации, происходящий на уровне объективно-модального значения, в результате которого образуется специфический тип модального значения – субъективно-объективно-модальное значение, характеризующееся рядом оттенков субъективной аффектации в каждой конкретной репрезентации. По отношению к значению реальности/ирреальности логичным представляется определение модальности риторического вопроса не столько по форме наклонения изначальной конструкции, сколько по трансформированной форме, когда любое из наклонений преобразуется только в изъявительное, благодаря чему модальность риторических конструкций, на наш взгляд, следует определять как реальную независимо от наклонения изначально представленного глагола. Кроме того, с точки зрения категории вопросительной модальности деление риторических вопросов на две традиционные подгруппы: заключающие в себе утверждение и отрицание – не представляется целесообразным, поскольку процессы, происходящие как в семантике и функционировании, так и в реализации модальных значений этих конструкций, происходят по одному принципу, по одной схеме и с одним результатом.

В эмоциональных вопросах субъективная модальность составляет основу модальной семантики и имеет «прямое», а не «переносное», как у риторических вопросов, значение, заключающееся в демонстрации адресантом собственной позиции на эмотивном уровне.

Фактически безраздельно в содержательном объеме модальных значений господствует субъективная модальная семантика и в вопросах-уяснениях, общность в семантике и реализации основного модального значения субъективности в которых позволяет нам присоединить их к группе эмоциональных вопросов. Кроме того, следует отметить жанрово-стилистическую ограниченность употребления вопросов-уяснений в связи с их преимущественным употреблением в текстах художественного стиля.

Модальность вопросительно-побудительных предложений можно охарактеризовать как специфическое слияние субъективных значений вопросительных и побудительных конструкций, поскольку их несомненная прагматика определяет модальный рисунок этих конструкций: на субъективное значение экспрессивно окрашенных вопросительных предложений вторичной функции накладывается субъективность побудительной модальности.

Таким образом, комплексное исследование вопросительных предложений позволяет сделать вывод о существовании особого типа модальности – вопросительной модальности, характеризующейся наличием прагматического основания, в рамках которого создается специфическая модально-семантическая палитра. Осмелимся предположить, что именно этот факт позволил современным ученым-психологам перефразировать знаменитое «Вначале было слово» во фразу «Вначале был вопрос» [Дэй 2001: 112]. Отмечая философскую глубину и разделяя пафос данного опуса, рискнем продолжить это предложение: «… и модальность», поскольку даже анализ одного фрагмента категории модальности – модальности вопросительных предложений – позволил нам убедиться в огромном коммуникативном потенциале данной лингвистической категории.