2.1. О бытии

Раджниш говорит о том, что реальность едина, а все различие иллюзорно, заимствуя эти идеи из Упанишад. Бытие, по Раджнишу, – в начале всего сущего. Оно существует само по себе и для себя, себя не осознает, но постоянно живет и движется. Это бытие экстатическое, которому не нужно понимать себя. Просто живет жизнь. Так, например, кот, спешащий по своим кошачьим делам, вряд ли делает различие между тем, что он чего-то хочет, и тем, что именно он хочет. Кот не рефлектирует, не объективирует, не узнает себя в зеркале, не очерчивает границы своего «Я». Его влечет, его тянет, он рвется. Экзистенциально он и есть то самое, к чему он тянется и стремится¹⁴⁷.

Т.е., его понимание не связано с такими категориями, как «сознание», «самосознание». Бытие – стихийно, оно не осознает себя, произвольно производя из себя различные формы, которые являются как бы рефлекторными всплесками его активности. По мнению Раджниша, оно не управляется и не регламентируется никакими законами и не несет в себе никаких смыслов. Именно поэтому сама жизнь не имеет никакого смысла. Ум должен стать настолько зрелым, чтобы человек мог наслаждаться жизнью, не обременяя себя вопросами смысла. «В чем смысл розы или облака, проплывающего в небесах? Смысла нет, но какая потрясающая красота! Смысла нет. Река все время течет, и она дает так много радости, что смысла не нужно»¹⁴⁸. Такой взгляд на бытие основан на отказе видеть все явления окружающего мира, как составляющие единого целого, как следствие единого замысла совершенного разума. Каждое явление, будь то облака в небе или же река, воспринимаются им в отдельности, как случайное проявление бытия — стихийного процесса, в основе которого лежит случай, спонтанность.

Это фундаментальное положение Раджниша вступает в принципиальное противоречие с христианской традицией, рассматривающей вселенную как творение совершенного Божественного разума. Бог в христианском учении прежде всего личность, а бытие – одно из свойств Его сущности, проявляемое посредством Божественных ипостасей. Таким образом, Бог есть абсолютное бытие, реализуемое в личностном начале. Отсюда следует, что бытие не может существовать вне личности, вне сознания. Именно по этой причине венцом богозданного мира является человек как ипостась тварного космоса, являющийся образом Создателя и по образу Его созданный личностью. Через него все творение усовершенствуется и приближается к своему Творцу. Именно поэтому бытие и вселенная – не спонтанная стихия, а осмысленное творение Божественного разума, несущая в себе творческие идеи или, в христианской терминологии, логосы, которые охватывают все бытие на всем его протяжении, включая в себя устроение всего сущего, законы развития и конечное предназначение¹⁴⁹. Великие учителя Церкви «Св. Григорий Нисский и св. Максим Исповедник рассматривали материю как явление энергетического порядка, базирующееся на «стечении», соединении «логических качеств»¹⁵⁰. Таким образом, в христианском понимании мироздание является своеобразной иконой Творца, отражающее в себе Его свойства, высшим же завершением этого является человек, созданный по образу и подобию Бога.

Отказываясь от категорий «сознание», «самосознание» применительно к бытию, Раджниш выводит его за пределы «добра» и «зла», сводя их к субъективным оценкам, не имеющим обоснования в самом бытии. Добро и зло, — утверждает он, — это наши субъективные оценки… Оценка имеет человеческую природу и является обманом человека, его проекцией¹⁵¹. Т.е., «добро» и «зло» — это следствия рефлексии человека, его заблуждения относительно мира и самого себя. Это одни из тех мнимых оков, препятствующих к самопознанию и познанию бытия. Этим самым бытие человека выводится за рамки ответственности за совершенные деяния, поскольку эта ответственность подразумевает личностное отношение к окружающему. С позиции трактовки бытия Раджнишем (Ошо) само понятие «личность» переходит в ранг мнимых, надуманных понятий, от которых следует отказаться. Отсюда можно заключить, что одно из существенных положений его взглядов есть отрицание всяких этических принципов, заповедей и всякой ответственности. Мир в его понимании не добр и не зол: он таков, каков он есть, поэтому всякое его проявление естественно. Таким образом, Раджниш не разрешает столь актуальную для европейской культуры проблему зла, его мнимой или реальной, в зависимости от взгляда на проблему, онтологии, а отказывается от самой постановки вопроса «добра» и «зла», относя это к разряду человеческих заблуждений.

Между тем, именно принципиальная постановка вопроса о зле является одной важных характеристик христианства в общем контексте развития различных религиозных и философских попыток осмысления мироздания. Христианство не только обозначает его как проблему, но и предлагает конкретное решение ее. Зло в христианской традиции не только не рассматривается как следствие неправильной субъективной оценки бытия, лежащего за пределами «добра» и «зла», но вместе с тем оно не воспринимается и как составляющая часть мироздания. По мысли св. Диадоха Фотикийского зло не природа, а состояние¹⁵². Зло вошло в мир через волю, т.е. неверное самоопределение свободных и разумных существ (ангелов и людей). Поэтому христианство относит к разряду заблуждений не зло, а неверное понимание или отрицание зла как такового.