2.4. Происхождение мира и человека

Естественным следствием учения о бытии Раджниша является утверждение абсолютного тождества Божественного и вселенной, исключающее само понятие «творение», а поскольку Божественное бесконечно, то вселенной усваивается это же качество. Вселенная равнозначна Божественному, а значит, бесконечна, и ее бесконечность обусловлена тем, что она не имеет начала. На вопрос: «кто положил начало этой Вселенной?» Раджниш отвечает: «Никто не мог положить ей начало, ибо у Вселенной нет начала и нет конца. Этот вопрос разрабатывался многими религиями, потому что каждый хочет знать, кто положил начало Вселенной, — ведь ваш ум так мал, что он не может представить себе Вселенную без конца, извечную Вселенную. Поскольку вы не можете постичь эту бесконечность, у вас возникает вопрос: «Кто создал Вселенную? Кто положил ей начало?» Но если тот, кто положил ей начало, уже был, значит, была и Вселенная… Если уже существовал кто-то, положивший ей начало, тогда вы не можете назвать это началом: ведь кто-то уже существовал. Если вы думаете, что Бог – это необходимость… вас утешает то, что Бог создал мир: значит, у вас есть начало. Но кто создал Бога? Вы опять сталкиваетесь с той же проблемой. Все религии утверждали, что Бог существует вечно, что у Бога нет творца. Если это справедливо для Бога, почему это не может быть справедливо для всего существования? Оно автономно, оно существует самостоятельно. Необходимости в каком-либо творце нет, поскольку этот творец потребует нового творца, и вы попадете в абсурдное положение»¹⁶⁶. Отсутствие начала творения Вселенной Раджниш также объяснял тем, что творение непрерывно, как и сам процесс творчества: «Пойдите назад, вы не найдете начала; пойдите вперед, вы не найдете конца. Это энергия творения без начала, без конца. Так что, прежде всего, не было начала»¹⁶⁷.

Основываясь на примитивном и голословном софизме, согласно которому сотворение как процесс зарождения вселенной требует отдельного создания самого творца, он сводит ad absurdum само понятие творения и его необходимость. В его представлении только пантеистическая модель является достаточной для обоснования бытия вселенной, в которой нет разницы между Божественным и вселенной, являющейся не чем иным, как бесконечным самораспространением и самовыражением безличного и беспредельного Божественного начала, пустоты.

Христианская традиция a priori отрицает происхождение вселенной из сущности Бога, утверждая, во-первых: необходимость понятия «творения» в качестве объяснения ее происхождения, и во-вторых: сотворение из ничего реальности отличной от самого Творца. «…творение «из ничего» означает… акт, производящий нечто вне Бога, сотворение сюжета абсолютно нового, не обоснованного ни Божественной природой, ни какой-либо материей, ни возможностью какого-либо бытия вне Бога. Можно сказать, что актом творения «из ничего» Бог предоставляет возможность появиться чему-то вне Его самого , что ставит само это «вне», само это «не-бытие» рядом со своей полнотой. Бог «дает место» абсолютно новому сюжету, бесконечно отдаленному от Него не «местом, но природою»… как говорит святой Иоанн Дамаскин»¹⁶⁸. В-третьих: отказывается видеть в творении свойственную пантеистическим взглядам необходимость, обусловленность, ограничивающую свободную волю Творца. Преп. Иоанн Дамаскин пишет, что «как только благий и преблагий Бог не удовольствовался созерцанием Себя Самого, но по преизбытку благости восхотел, чтоб произошло нечто, что в будущем пользовалось бы Его благодеяниями и было причастно Его благости, Он производит из несущего в бытие и творит все без изъятия…»¹⁶⁹.

Раджниш представлял себе Вселенную как энергетическое поле, имеющее два проявления — материю и дух. При этом, тонкая очищенная энергия, в его представлении, проявляет себя как дух, а грубая, неочищенная, плотная энергия проявляется в виде материи¹⁷⁰.

Таким образом, он не усматривает принципиальной разницы между духовным и материальным, видимым и невидимым, чувственным и умопостигаемым: все это в силу внутреннего единства вселенной является различным проявлением одного и того же Божественного начала, но в разных формах.

Производным вышеуказанного положения является и представление о рождении человека. Раджниш не конкретизирует его в определенное учение, оставив без должной разработки целый ряд производных положений, в силу того, что не видел необходимости более четко описывать стихийный процесс самовоспроизведения бытия. Т.е., он говорит о переселении душ, используя для этого весьма размытую формулировку, лишенную четких терминов и дефиниций, дающих возможность продолжения для теоретической разработки и обоснования производных положений. Так, он утверждает, что души перманентно «плавают в небе», а во время физического соединения мужчины и женщины создаются условия для снисхождения души в тело.

Такие вопросы, как дуализм тела и души, а также возможность существования множественности душ, остаются вне поля зрения, поскольку Раджниш не видел необходимости в детализации своих представлений об Абсолюте и его проявлении в непрерывном творчестве: «бессмысленно обременять себя подобными праздными рассуждениями»¹⁷¹. Таким образом, само содержание учения, связанное с отказом от сознательного восприятия как основы познания, созвучно с методом изложения его взглядов, являющим собой такое же стихийное и неоформленное высказывание мыслей и ощущений.

Отрицая сотворение мира, Раджниш последовательно исключает и первоначальное появление человека, не связанное с рождением. Поскольку, по его учению, вселенная есть продолжение Божественного, то и особенного сотворения человека не было. Все эти положения логически проистекают из его представления о бытии. Отсюда свойственное языческой религиозной мысли утверждение предсуществования человеческой души, которая, по словам самого Раджниша, «плавает в небе». Таким образом, само появление человека также обусловлено стихийным процессом самораспространения и самовыражения Божественного.

С точки зрения христианской традиции, основывающей свое понимание о происхождении мира на творении как абсолютно свободном произведении «из ничего» совершенно отличной от Творца сущности, появление человека является завершением и наивысшей формой творения, наделенной образом и подобием Самого Творца. С точки зрения Отцов Церкви, человек есть венец творения, ипостась тварного космоса, в котором все мироздание обретает завершенность и через которого все творение приближается к Творцу и совершенствуется. Именно по этой причине в Священном Писании о сотворении человека говорится как бы отдельно от самого сюжета творения мира, усваивая этому эпизоду особенное значение.

Следуя содержанию и логике библейского текста, христианство не ставит появление человека в общий ряд зарождения различных форм вселенной, как это делает Раджниш, для которого это одна из форм самовыражения Божественного, а говорит о нем, как о совершенно и принципиально новом, по сравнению всего предыдущего, сюжете. Кроме того, христианская традиция толкования библейского текста о сотворении мира совершенно отчетливо утверждает принципиальное отличие друг от друга духовного и материального, чувственного и умопостигаемого миров, средоточие которых заключено в человеке как ключевом звене творения, обеспечивающем гармонию богозданного мира. Преп. Максим Исповедник учил, что предназначение человека заключалось в том, чтобы, объединяя различные планы бытия, привести тварный мир к обожению. «Естество разделялось на Несозданное и созданное, последнее, в свою очередь, — на мысленное и чувственное; а это – на небо и землю; земля же — на рай и вселенную. Последнее деление находится в самом человеке – на мужской и женский пол. В человеке были все данные для объединения этих «делений»¹⁷².