4.2. Результаты сравнительного судебно-психиатрического исследо­вания органических личностных расстройств

В данном разделе работы обсуждается возрастная и феноменологическая

специфика судебно-психиатрической оценки исследованных состояний.

Как уже было сказано в предыдущей главе, наиболее существенные раз­личия в клиническом оформлении были выявлены при сравнении полярных воз­растных выборок - органические личностные расстройства в связи с перенесен­ным органическим поражением головного мозга в зрелом возрасте и в связи с ранним органическим поражением головного мозга (соответственно, первая и вторая выборки).

Результаты проведенного статистического анализа свидетельствуют, что сказанное относится и к судебно-психиатрическому аспекту. Поэтому в данном разделе приведены результаты сравнения указанных полярных групп (принима­ются во внимание различия не ниже р<0,05). При выявлении значимых различий в других парах возрастных выборок они интерпретируются в контексте об­суждаемого параметра.

Оценивая выраженность асоциальных установок в период преморбида, достоверно чаще у лиц первой группы отмечено их отсутствие (62,7% и 26,5%, р<0,05), в то время как у лиц второй группы преобладали устойчивые асоциаль­ные тенденции (9,7% и 63,5%, р<0,05), причем каждый третий случай прихо­дился на подростковый возраст (1,9% и 34,0%, р<0,05). Эти данные сопоставимы с данными о криминальном поведении в прошлом, которое у лиц второй группы выявлялось в подавляющем большинстве (45,1% и 66,1%). Обращает на себя внимание и тот факт, что в обеих группах среди привлекавшихся ранее к уго­ловной ответственности, преобладают лица, которые имеют повторный крими­нальный опыт (39,2% и 60,8%). Значимыми оказались различия и в оценке тяже­сти совершенных в прошлом правонарушений. Несмотря на то, что в обеих группах в большинстве в прошлом имели место мелкие правонарушения (56,5% и 77,1%, р<0,05), лица с ОРЛ зрелого возраста выявляют тенденцию к соверше­нию тяжких ООД (39,1% и 5,7%, р<0,05). Состояние алкогольного опьянения в момент деликта было характерно для половины лиц с ОРЛ зрелого возраста, то­гда как во второй группе все лица находились в состоянии опьянения (56,5% и 100%, р<0,05).

Лица с органическим поражением головного мозга начавшимся в зрелом возрасте, как реже привлекавшиеся к уголовной ответственности в анамнезе и находившиеся под психиатрическим наблюдением, достоверно реже проходили и судебно-психиатрическое освидетельствование (34,8% и 74,3%, р<0,05). От­личимы сопоставляемые группы и по видам проводимых экспертиз, если экс­пертные случаи у лиц с ОРЛ зрелого возраста как правило решались на уровне амбулаторного освидетельствования (75% и 2,9%, р<0,05), то во второй группе следственными органами сразу были назначены стационарные экспертизы (25% и 38,5%, р<0,05), в противном случае, что и составило подавляющее большин­ство для этих лиц, стационарные экспертизы проводились вслед за амбулатор­ными, которые не смогли вынести экспертное заключение (0% и 57,7%, р<0,05).

В силу вариабельности экспертных решений в анамнезе (соответст­венно, малое число наблюдений при сравнении) возможности статистического анализа в этом случае были ограничены. Имеют значение такие результаты как достоверное преобладание экспертных решений по типу "однозначно невме­няем" у лиц с ранним началом болезни (12,5% и 38,5%; р<0,05).

Интересными представляются сведения и о динамике экспертных за­ключений (по разным уголовным делам), которая четко прослеживается у испы­туемых с ОРЛ детского возраста, в виде изменения решения от невменяемости к вменяемости (53,8%), причем в каждом третьем (30,7%) случае через норму ог­раниченной вменяемости, в то время как этот показатель отсутствовал у лиц с ОРЛ зрелого возраста. Эта тенденция понятна с учетом положительной эволю- тивной динамики ранних органических поражений головного мозга.

Оценивая заключения прошлых экспертиз на уровне медицинского кри­терия, статистически значимыми оказались лишь данные о частоте диагностики умственной отсталости у лиц с ОРЛ детского возраста (0% и 30,8%, р<0,05), в то время как у лиц с ОРЛ зрелого возраста в каждом четвертом случае выносились решения о наличии алкоголизма и психопатии.

Критерии формирования возрастных выборок находят свое отражение и в выявленной практике формулирования диагнозов по результатам предыдущих экспертиз в первой группе - «органическое поражение головного мозга» (50,0%) «психопатия» (25%), «алкоголизм» (25%); во второй - «органическое поражение головного мозга» (61,4%), «умственная отсталость» (30,7%). Показательно, тем не менее, что исследуемое расстройство в обеих группах трактовалось, преиму­щественно в пределах диагностической категории РО.О - Р0.9 «Органические... расстройства». Это и определяет специфические экспертные подходы при осви­детельствовании обвиняемых с органическим личностным расстройством в раз­ных возрастных выборках: приоритетное использование медицинского критерия «иное болезненное состояние психики» ст.21 УК РФ, высокая вероятность при­менения нормы ст. 22 УК РФ.

Таким образом, приведенные данные еще раз идентифицируют рано вы­являемые органические личностные расстройства как самостоятельный клинико- динамический вариант патологии, кроме того, дополнительно как вариант с оп­ределенной тенденцией экспертных решений, отражающий положительную эво- лютивную их динамику - «невменяем-^вменяем», в том числе через норму «ог­раниченной вменяемости».

Определенные различия в «возрастных» выборках были выявлены и при исследовании характеристик актуального правонарушения.

В подавляющем большинстве случаев испытуемые обеих групп привле­кались по однократному, совершенному по реально-бытовым мотивам правона­рушению. Тем не менее, тяжесть содеянного различна. Если в первой группе - это тяжкие, в том числе агрессивные деяния, против личности (76,5% и 22,6%, р<0,05), то во второй группе (с началом в молодом возрасте) в большей части случаев ООД носят мелкий характер в виде краж и хулиганства (7,8% и 54,7%, р<0,05). При этом жертвами преступных деяний лиц первой группы, как прави­ло, становились родственники и близкие, с которыми испытуемые проживали вместе (58,8% и 22,6%, р<0,05), в то время как деяния со стороны обследован­ных с началом заболевания в детском возрасте в подавляющем большинстве бы­ли направлены на ранее незнакомых им лиц (15,7% и 64,2%, р<0,05). При преоб­ладании в обеих группах правонарушений, совершенных вне группы (90,2% и 56,6%, р<0,05), выявляется отчетливая тенденция у лиц с ОРЛ детского возраста к лидерству в преступной группе (0% и 22,6%, р<0,05).

Важной для сравнительного анализа является информация о экспертных решениях в анамнезе. Выявлено, что примерно одинаковое число испытуемых в обеих группах до настоящего обследования прошли судебно-психиатрическое освидетельствование (74,5% и 66%). Понятным оказывается незначительное преобладание ранее освидетельствованных в первой группе - они, как совер­шившие особо тяжкие деяния, направленные против близких им лиц, чаще вы­зывали сомнения у следственных органов в отношении полноценности своего состояния в момент ООД (63,2% и 8,6%, р<0,05). В то время, как обследуемым группы с ОРЛ детского возраста экспертиза чаще всего назначалась по фор­мальным обстоятельствам - с учетом их психиатрического анамнеза, как ранее чаще привлекавшихся к уголовной ответственности и уже проходивших освиде­тельствование по прошлым делам (2,6% и 82,9% , р <0,05).

Таким образом, в соответствии с полученными результатами группа об­следованных с началом заболевания в зрелом возрасте представляется более проблематичной, о чем свидетельствует и частота случаев, где экспертные во­просы относительно диагностики и вменяемости до экспертизы в Центре ре­шены не были (73,7% и 25,7%).

При доминировании в обеих группах амбулаторных экспертиз (81,5% и 62,3%), обращает на себя внимание полярность выносимых заключений на уров­не юридического критерия. При достаточно редком вынесении решения о вме­няемости (15,6% и 34,3%, р<0,05), в подавляющем большинстве, речь идет о не­решенных случаях (84,2% и 65,7%), которые у лиц с OPJI зрелого возраста со­храняются и на уровне медицинского критерия (73,7% и 25,7%, р<0,05). В то время, как у второй группы в каждом пятом, случае до последнего момента, ди­агностируется олигофрения (0% и 22,9%, р<0,05).

Примерно те же значимые различия были выявлены и при анализе на­стоящего обследования. Сохраняются причины назначения данной экспертизы, с преобладанием формальных у лиц с OPJI детского возраста (9,8% и 71,7%, р<0,05) и причин, связанных с особенностью содеянного у первой группы (77,1% и 7,6%, р<0,05). При достаточно одинаковой частоте вынесения заключе­ний о вменяемости (45,1% и 54,7%) и ограниченной вменяемости (37,2% и 41,5%), в отношении лиц с ОРЛ зрелого возраста чаще выносились решения о неспособности испытуемых осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (17,6% и 3,8%, р<0,05).

В соответствии с этим, в отношении лиц с ОРЛ зрелого возраста чаще назначались меры медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрических стационарах общего (16,0% и 1,9%, р<0,05) и специализиро­ванного типа (18,0%) и 1,9%, р<0,05), при доминировании у лиц второй группы амбулаторного принудительного лечения и наблюдения (19,6% и 41,5%, р<0,05).

При сравнении лиц с OPJI детского возраста и лиц с OPJI подростко­вого возраста число достоверных различий оказалось значительно меньшим.

Выраженность асоциальных установок в преморбиде у лиц второй груп­пы оказалась незначительной (29,5% и 50%, р<0,05), где лишь небольшое число испытуемых обнаружили какие-либо формы асоциального поведения с подрост­кового возраста (34% и 13,8%, р<0,05). При примерно одинаковом проценте от­сутствия криминального поведения в прошлом (33,9% и 27,8%), лица второй группы из ранее привлекавшихся достоверно реже были склонны к повторным деяниям (60,8% и 38,9%, р<0,05). При преобладании в первой группе мелких правонарушений (77,1% и 46,2%), во второй группе ранее, в подавляющем большинстве, испытуемые совершали тяжкие, в том числе агрессивные деяния (22,8% и 53,8%, р<0,05). Кроме того, несмотря на такой высокий процент совер­шенных тяжких ООД в прошлом, при оценке динамики криминальной активно­сти к моменту настоящего обследования, лица с ОРЛ подросткового возраста представляются, как имеющие тенденцию к ее усугублению (14,3% и 50%, р<0,05).

Анализируя данные об особенностях судебно-психиатрического освиде­тельствования по прошлым делам, с достоверной точностью можно утверждать, что лица второй ("подростковой") группы реже попадали в поле зрения судеб­ных психиатров (74,3% и 34,8%, р<0,05), в отношении них реже выносилось ре­шение о невменяемости (38,5% и 12,5%, р<0,05) и, как ни странно, их состояние чаще оценивалось в рамках умственной отсталости (30,5% и 77,8%, р<0,05), а диагноз органического поражения головного мозга был поставлен лишь в каж­дом пятом случае (61,5% и 22,2%, р<0,05).

Что касается актуальной криминальной ситуации, то лица с ОРЛ подро­сткового возраста представляются как совершившие более агрессивные право­нарушения (грабежи, разбои) (15,1% и 41,7%, р<0,05). При доминировании у них реально-бытовых мотивов совершения правонарушения (55,6%), достаточно часто в момент совершения ООД ими руководили аффектогенные мотивы (0% и 22,2%, р<0,05),они достоверно реже в момент ООД находились в состоянии ал­когольного опьянения (11,3% и 44,4%, р<0,05) и достоверно чаще выступали в роли лидера в организованных ими преступных группах (22,6% и 55,6%, р<0,05).

Анализируя причины назначения судебно-психиатрических экспертиз, по данному привлечению к уголовной ответственности, обращает на себя вни­мание высокий процент случаев, когда они назначались в связи с неадекватным поведением испытуемых в период следствия (0% и 54,8%, р <0,05), когда со­стояние испытуемых характеризовалось декомпенсацией личностных особенно­стей. На этапе предыдущих освидетельствований экспертные вопросы в отно­шении лиц с ОРЛ подросткового возраста чаще не были решены ни на уровне юридического (84,2%), ни на уровне медицинского (73,7%) критериев.

Обращает на себя внимание, полярность выносимых решений относи­тельно вменяемости при настоящей судебно-психиатрической экспертизе, когда состояния лиц с ОРЛ подросткового возраста в момент совершения правонару­шения экспертами были расценены в рамках или вменяемости (54,7% и 69,4%, статистически достоверных различий по этому параметру не определялось) или невменяемости (3,8% и 30,5%, р<0,05), в то время как экспертные заключения об ограниченной вменяемости полностью отсутствуют (41,5% и 0%, р<0,05).

По всей видимости, как совершившим в своем большинстве тяжкие пра­вонарушения, среди лиц признанных невменяемыми во второй ("подростковой") группе достоверно чаще назначалось принудительное лечение в психиатриче­ских стационар специализированного типа (1,9% и 19,4%, р<0,05), в то время как такой вид принудительного лечения, как амбулаторное лечение и наблюдение у психиатра по месту жительства, в этой группе отсутствовал (41,5% и 0%, р<0,05).

При сопоставлении групп ОРЛ подросткового возраста и ОРЛ зрелого возраста (далее в тексте соответственно первая и вторая группы сравнения), как и следовало ожидать, число статистически достоверных значимых различий ока­залось меньшим, чем при сравнении других пар выборок.

У лиц второй группы в преморбиде в подавляющем большинстве отсут­ствовали асоциальные установки (36,1% и 62,7%, р<0,05), в то время как в пер­вой асоциальный характер поведения был ближе к невыраженному (50,0% и 7,8%, р<0,05) или носил характер устойчивых асоциальных установок с подро­сткового возраста (13,8% и 1,9%; р<0,05).

Анализируя их криминальную активность в прошлом, можно утвер­ждать, что лица с ОРЛ подросткового возраста отличаются от сравниваемой группы более частым привлечением ранее к уголовной ответственности (72,2% и 45,1%, р<0,05), но в сравнении в этом случае, их криминальная активность к на­стоящему моменту может быть охарактеризована, как с тенденцией к снижению (38,5% и 11,1%, р<0,05).

Значимые различия были выделены и при анализе совершенного на­стоящего правонарушения. Среди лиц второй группы достоверно чаще опреде­лялись совершившие убийства (30,5% и 76,5%, р<0,05), мотивами их деяний ча­ще являлись ситуативно-импульсивные (13,9% и 41,2%, р<0,05), ООД были со­вершены в состоянии алкогольного опьянения (55,6% и 90,2%, р<0,05) , в оди­ночку (30,5% и 90,2%, р<0,05), в то время как в первой группе преобладали ли­деры (55,6% и 0%, р<0,05) и их жертвами чаще становились посторонние (83,3% и 15,7%, р<0,05), а не родные и близкие, как во второй группе (13,9% и 58,8%, р<0,05).

Причинами назначения судебно-психиатрического освидетельствования по данному правонарушению, у лиц с ОРЛ подросткового возраста, как правило, становилось неправильное поведение в период следствия (54,8% и 1,9%, р<0,05), в то время, как в случаях со второй группой, сомнения у судебно-следственных органов возникали в связи с особенностями совершенного правонарушения (11,1% и 63,2%, р<0,05).

При проведении предыдущих экспертиз по данному правонарушению, для первой группы достоверно чаще выносилось решение о вменяемости (41,7% и 15,8%, р<0,05). Каких-либо значимых различий на уровне вынесенных реше­ний относительно медицинского критерия не выявлялось. При преобладании в обеих группах заключений об органическом поражении головного мозга (45,1% и 26,3%), достаточно часто эксперты затруднялись с вынесением какого-либо диагностического заключения (41,9% и 73,6%).

По результатам настоящего обследования обращают на себя внимание значимые различия в применении нормы ограниченной вменяемости у сравни­ваемых групп (0% и 37,2%, р<0,05), что сопоставимо с назначением амбулатор­ного принудительного лечения и наблюдения у психиатра по месту жительства применительно к группе лиц с ОРЛ зрелого возраста (0% и 19,6%, р<0,05).

Таким образом, по результатам сравнительно возрастного исследования судебно-психиатрического аспекта органических личностных расстройств мож­но сделать определенные обобщения.

Прежде всего, существует судебно-психиатрическая специфика органи­ческих личностных расстройств, обусловленная возрастом их становления. Эта специфика проявляется в наибольшей мере при сопоставлении "полярных" воз­растных выборок; она позволяет идентифицировать группу "ранних" органиче­ских личностных расстройств по таким признакам как проблемы ранней диагно­стики, тесная сопряженность клинических проблем и нарушений адаптации, на­личие разнонаправленных тенденций в группе с подросткового возраста - поло­жительная эволютивная динамика проявлений органического поражения голов­ного мозга и сохранение либо усугубление личностно-социальных девиаций,

Эти различия проявляются и на уровне собственно экспертного подхода. Во-первых, результаты окончательной экспертизы соотносятся с отмеченными выше тенденциями принятия экспертных решений: у лиц с началом заболевания в раннем детстве от «невменяемости» к «вменяемости», у лиц, с началом заболе­вания в зрелом возрасте - наоборот. Во-вторых, в обеих возрастных группах практически в каждом четвертом случае принимается экспертное решение об «ограниченной вменяемости», которая может рассматриваться таким образом как этапное экспертное решение, отражающее в первом случае положительную эволютивную динамику ранних органических поражений головного мозга, а во втором, наоборот, - включение деструктивных тенденций в клинике органиче­ского психического расстройства.

В завершение изложения сравнительного аспекта судебно-психиатриче- ской оценки органических личностных расстройств приводятся результаты со­поставления в выборках органических личностных расстройств, сгруппирован­ных в зависимости от представленности в клинической картине когнитивных расстройств (соответственно, ОРЛ с когнитивными нарушениями 40,0% и без таковых - 60,0%; 1-ая и 2-ая группы на настоящем этапе анализа).

Обсуждаются только статистически достоверные отличия (р<0,05). Не­обходимо отметить, что и на этом этапе сравнительно-возрастного анализа (су- дебно-психиатрических параметров) мы столкнулись с методической проблемой нивелировки различий из-за объединения клинически и патогенетически разных вариантов когнитивных расстройств - ранних дизонтогенетических и поздних деструктивных. Поэтому диапазон значимых различий оказался ограниченным. Однако такое сопоставление имеет значение, поскольку позволяет определить значимые для оценки на уровне юридического критерия параметры.

В соответствии с полученными результатами обследованные с когни­тивными расстройствами отличались такими особенностями преморбида как на­растание асоциального, криминального поведения (72,8% и 43,1%; р<0,05). Тем не менее, тяжкие правонарушения были характерны для лиц без когнитивных расстройств (12,1% и 31,4%; р<0,05).

В первой группе преобладал стационарный вид судебно-психиатриче- ских экспертиз в прошлом (61,5% и 5,9%; р<0,05). Экспертные решения в про­шлом в отношении лиц с когнитивными расстройствами носили однозначный характер (69,2% и 35,3%; р<0,05), причем достаточно неожиданно эти лица дос­товерно чаще признавались однозначно вменяемыми (р < 0,001). Кроме того, в этой же группе (лица с когнитивными расстройствами) отмечена достоверная тенденция к признанию невменяемых вменяемыми (26,9% и 5,9%; р<0,05).

Приведенные данные, по нашему мнению, характеризуют преимущест­венно две основные тенденции - благоприятную эволютивную динамику задер­жек психического развития, изменение диагностических подходов в отношении этой категории обследованных при повторных экспертизах - отказ от ранее вы­ставленного диагноза олигофрении. Действительно, в этой группе обследован­ных диагноз олигофрении выставлялся достоверно чаще (53,8% и 5,9%; р<0,05).

Каких-либо существенных различий в отношении особенностей крими­нального поведения обследованных в настоящей ситуации (кратность, характер содеянного и др.) выявлено не было, за исключением естественного преоблада­ния в группе лиц без когнитивных расстройств лидерских установок при совер­шении правонарушений в группе (5,4% и 38,1%; р<0,05), суггестивных меха­низмов - в первой группе (17,9% и 3,6%; р<0,05), личностной самоактулизации - во второй (3,8% и 17,9%; р<0,05).

При отсутствии каких-либо принципиальных различий в экспертных подходах по данном делу, на этапе до экспертизы в Центре лицам с когнитив­ными расстройствами выставлялся диагноз олигофрении (13,8% и 0%; р<0,05), без когнитивных - органического поражения головного мозга как такового (20,7 % и 60,9%; р<0,05).

Полученные данные в целом можно трактовать как относительно ней­тральные при оценке судебно-психиатрического анамнеза. Это объясняется, как было сказано, нивелировкой различий в связи с объединением патогенетически принципиально разных вариантов когнитивных расстройств, кроме того - воз­можностями верификации диагноза органического поражения головного мозга с учетом данных катамнеза при необоснованно установленном ранее диагнозе олигофрении.

С экспертной точки зрения важным представляется тот факт, что осо­бенности криминального поведения определяются не структурой органического личностного расстройства (в данном случае, наличием или отсутствием когни­тивных расстройств), но индивидуальными особенностями обследованных - ие­рархией их ценностей, их установками и т.п. Это естественно, поскольку речь идет о пограничных психических расстройствах, но не о продуктивных, либо глубоких дефицитарных, которые принципиально меняют как личность субъ­екта, так и мотивацию его поведения, в том числе противоправного (Мальцева М.М., Котов В.П., 1995).

Наиболее существенные различия были выявлены при сопоставлении экспертных решений по результатам окончательной судебно-психиатрической экспертизы в Центре. Эти различия оказались достоверными при сравнении всех трех экспертных решений, причем более неблагополучной оказалась первая группа, т.е, та, где имело место сочетание личностных и когнитивных рас­стройств: "вменяем" - (10,7% и 84,5%; р<0,05); "невменяем" - (33,9% и 3,6%; р<0,05); "ограниченно вменяем" - (55,4% и 11,9%; р<0,05).

Данное положение при всей его кажущейся очевидности, имеет опреде­ленное методическое значение, поскольку подтверждает судебно-психиатриче- скую значимость эмпирически выбранного принципа деления органических личностных расстройств на неосложненные когнитивными нарушениями и ос­ложненные ими. Одновременно, оно диктует необходимость углубленного ис­следования первой группы наблюдений, в первую очередь - выяснения экс- пертно-прогностической значимости упоминавшихся дизонтогенетических и де­структивных когнитивных нарушений.

В соответствии с экспертными предпочтениями в группах выявлены и различия в мерах медицинского характера²: не назначались (3,6 % и 71,4%; р<0,05); амбулаторное наблюдение и лечение (53,6% и 3,6%; р<0,05); лечение в связи с алкоголизмом/наркоманией (3,6% и 14,3 %; р<0,05); лечение в стациона­ре специализированного типа (25,0% и 3,6%; р<0,05).

Клинико-феноменологические различия в сравниваемых группах были уже оговорены в соответствующем разделе предыдущей главы диссертации. Здесь же приведем те особенности клиники ОРЛ, имеющие значение для оценки на уровне юридического критерия формулы невменяемости, по которым были выявлены достоверные различия:

• Ведущий личностный синдром на момент совершения правонаруше­ния: эмоционально-неустойчивое личностное расстройство (30,4% и 73,8%; р<0,05); зависимое личностное расстройство. (17,9% и 2,4%; р<0,05); смешанное личностное расстройство (26,8 % и 8,3%; р<0,05);

• Сопутствующие расстройства на момент совершения правонаруше­ния: церебрастенические (1,8% и 10,7%; р<0,05); когнитивные (67,9% и 0%; р<0,05), синдром зависимости от ПАВ (3,6% и 21,4%; р<0,05).

Эти различия иллюстрируют приоритетные синдромы при экспертной оценке ОРЛ. Вместе с тем, анализ показывает, в том числе и с учетом отмечен­ной частоты невменяемых в первой группе, что когнитивные расстройства, оп­ределяемые как сопутствующие, по сути своей являются облигатными в первой группе наблюдений. Во всяком случае, их наличие и выраженность в совокупно­сти оцениваются как критерий невменяемости. Не случайно, что в этой группе в каждом четвертом случае речь шла о смешанном расстройстве. Анализ показы­вает, что именно в первой группе наблюдений критерии диагностики собственно ОРЛ значительно менее однозначны, именно здесь и практикуется та, отмечен­ная ранее, диагностика "по остаточному типу".

Для экспертизы имеет значение и характер изменения клинической кар­тины заболевания в период от совершения правонарушения до этапа настоящей экспертизы, поскольку, как известно, экспертные выводы о вменяемости прини­маются ретроспективно (Судебно-психиатрическая оценка лиц с органическим психическим расстройством, не исключающим вменяемости. - М.,2001). В груп­пе лиц без когнитивных расстройств эта динамика оказалась более стабильной (62,5% и 88,1%; р<0,05). У лиц с когнитивными расстройствами можно говорить о неблагоприятном течении заболевания в этот период (37,5% и 11,9%; р<0,05) в виде декомпенсации имеющихся совокупных расстройств - личностных, когни­тивных (57,1% и 30%; р<0,05).

Полученные данные дополнительно идентифицируют первую группу как достаточно тяжелые последствия органического поражения головного мозга по типу умеренно выраженной энцефалопатии, в ряде случаев - как состояния не только стабильного дефекта, но, и как было сказано выше, динамичные прогре- диентные последствия органического поражения головного мозга.