Является ли Печорин фаталистом? (по роману м.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»)

Роман Лермонтова «Герой нашего времени» по праву называют не только социально-психологическим, но и нравственно-философским. Вопрос о свободе воли и предопределении, о роли судьбы в жизни человека так или иначе рассматривается во всех час­тях романа. Но развернутый ответ на него дается лишь в заключи­тельной части — философской повести «Фаталист», которая играет роль своеобразного эпилога.

Фаталист — человек, верящий в предопределенность всех собы­тий в жизни, в неотвратимость судьбы, рока, фатума. В духе своего времени, подвергающего пересмотру коренные вопросы человеческо­го существования, Печорин пытается решить, предопределено ли высшей волей назначение человека или он сам определяет законы жизни и следует им.

По мере развития действия повести Печорин получает троекрат­ное подтверждение существования предопределения, судьбы. Офицер

Вулич, с которым герой заключает рискованное пари, не смог застрелиться, хотя пистолет был заряжен. Затем Вулич все-таки погибает от руки пьяного казака, и в этом Печорин не видит ничего удивительно­го, поскольку еще во время спора заметил «печать смерти» на его ли­це. И наконец, сам Печорин испытывает судьбу, решаясь разоружить пьяного казака, убийцу Вулича. «...У меня в голове промелькнула странная мысль: подобно Вуличу, я вздумал испытать судьбу», — говорит Печорин.

 

Каков же ответ «героя времени», а вместе с ним и самого писате­ля, на этот сложнейший вопрос? Вывод Печорина звучит так: «Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает реши­тельности характера; напротив, что до меня касается, то я всегда сме­лее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает». Как видим, несо­стоявшийся фаталист обернулся своей противоположностью. Если он и готов признать, что предопределение существует, то отнюдь не в ущерб активности поведения человека: быть просто игрушкой в руках судьбы, по мнению Печорина, унизительно.

Лермонтов дает именно такое толкование проблемы, не отвечая однозначно на мучивший философов того времени вопрос. Кажется, в повести, завершающей роман, нет решения проблемы судьбы. Но по­казав, что герой, высказывающий мысли о возможности существова­ния предопределения, во всех ситуациях предпочитает действовать как человек, наделенный свободой воли, Лермонтов, по сути, показы­вает путь решения.

Почему Сатин защищает Луку в споре с ночлежниками? (по пьесе м. Горького «На дне»)

Пьеса Горького «На дне» — философское произведение. Основ­ной конфликт пьесы — спор о правде. Что необходимо человеку для обретения смысла жизни: жестокая правда или сострадание?

Сатин в пьесе Максима Горького «На дне» является идейным противником Луки. Хотя именно старик привел его к размышлениям, Сатин придерживается других принципов и поднимает на недосягае­мую высоту мысль о ценности человека: «Человек — свободен!»

И пусть Сатин больше человек слова, а не дела, его речь, его по­нимание свидетельствуют о том, что вера в жизнь, сама искра жизни не погасла «на дне». В одном из своих афоризмов Сатин выступает яростным противником Луки: «Ложь — религия рабов и хозяев. Правда — Бог свободного человека».

Взгляды, мировоззрение обоих персонажей очень важны. С появ­лением Луки обитатели ночлежки начали думать, искать, им захоте­лось более светлой жизни, хотя они, вероятно, понимали это смутно.

Если не толкнуть колесо, оно не покатится. Именно с подачи Лу­ки Сатин в своих размышлениях пришел к выводу о значимости чело­века. Он пошел дальше Луки, потому что выбрал более прямой и че­стный путь. Именно Сатин сумел поверить в человека и отвергнуть ложный гуманизм Луки: «Человек - вот правда!» Но, придя к вер­ным выводам, Сатин так и остался индивидуалистом, каким был до этого.

Человек не может измениться сразу, для этого нужно время. Так и в жизни бывает. Есть периоды, когда необходим Лука с его утешительством, ободрением, вниманием к окружающим, но есть и минуты когда только решительное слово Сатина будет нести истину человеческому сердцу.

Лука и Сатин — философы, поэтому они друг друга понимают. И один просто обязан защищать другого.