42. Соотношение классической и современной методологии науки.

Источник: О.Д.Маслобоева, Т.В.Хан Философско-методологические основания научной деятельности. 2013.

Методология научного познания как особое теоретическое направление мысли получило название «эпистемология» (от др.-греч. ἐπιστήμη – «научное знание, наука», «достоверное знание» и λόγος — «слово», «учение»), которое не стоит отождествлять с «гносеологией» (от др.-греч. γνῶσις – «познание», «знание» и λόγος – «слово», «учение») как общей теорией познания. Гносеология решает вопросы о возможности процесса познания применительно к любой его форме, начиная с обыденного, раскрывает универсальную структуру чувственного и рационального познания в их единстве, исследует проблему истины и её критериев. Эпистемология занимается осмыслением возможности, структуры, условий, целостной стратегии и результативности именно научного познания. Поэтому неправомерно отождествлять сенсуализм и рационализм как гносеологические позиции, выясняющие, что доминирует в процессе познания: чувства или разум, с одной стороны, и методологию эмпирического и теоретического уровней научного познания – с другой.

Детище Ф. Бэкона как классика методологии эмпирического уровня научной деятельности так и назвали: «основоположник эмпиризма». Детище Декарта получило наименование «основоположник рационализма» (разрабатывая метод дедукции как оптимальную стратегию построения теории) только потому, что понятие «теория», хотя и древнегреческого происхождения, но в профессиональный научный обиход устойчиво вошло только с середины XIX в.

И хотя в стихии языка уже в античности отразилась потребность различать исследование процесса познания вообще (гносис) и специфического научного познания (эпистема), но, как отмечается в литературе, эпистемология в её классическом виде сложилась в связи с формированием науки Нового времени, и она, конечно, включает в себя в снятом виде гносеологию, что не лишает последнюю статуса самостоятельной теоретической дисциплины. В результате промышленного переворота начинает постепенно формироваться неклассическая эпистемология, сначала в философской рефлексии, а затем и в самосознании самих учёных.

«Эпистема» у Фуко выступает как исторически конкретное «познавательное поле» научного свойства или, по-другому, как уровень научных представлений своего времени. В работе «Слова и вещи. Археология гуманитарных наук» Фуко, упомянув предварительно античное и средневековое «познавательное поле», развёрнуто описывает три чётко дифференцированных «эпистемы»: эпохи Возрождения (XV–XVI вв.), классического рационализма (XVII–XVIII вв.) и современности (с начала XIX в.).

Классическая эпистемология строго дифференцирует науку по отношению к обыденному мнению и другим элементам духовной культуры, включая нравственную нейтральность научных истин. Современная эпистемология исследует взаимовлияние научной и вненаучных форм познавательной деятельности, особенно акцентируя интеграцию науки с моралью и, на качественно новом уровне, с философией. Фуко отмечал: «При Декарте и Лейбнице взаимопрозрачность знания и философии была безоговорочной, так что универсализация знания в философском мышлении не требовала какой-то особой рефлексии», а «с начала XIX века поле знания уже не вмещает в себя однородную и единообразную во всех моментах рефлексию» и поэтому «следует … признать, что отныне каждая форма позитивности обретает, наконец, "философию", которая её устраивает»2. Таким образом, появление позитивизма с его исходным принципом: «Каждая наука сама себе философия», – является логическим результатом изменения эпистемы.

По сути, классическая методология исследовала становление научного знания начиная с нуля. Современная эпистемология исследует на порядок более сложные процессы возникновения новых научных направлений, генерируемых диалектикой интеграции и дифференциации классических научных дисциплин, что наглядно реализуется в междисциплинарных исследованиях (биогеохимия, экономическая психология и т. п., кибернетика, синергетика). И чем выше уровень теоретических обобщений в междисциплинарных изысканиях, тем больше в них удельный вес философской рефлексивности и теоретичности в силу её универсальности.

Методология современной науки в своём арсенале содержит в снятом виде гносеологию, методологию классической науки, социокультурную детерминацию и когнитивистику. Последнее требует пояснения. Исходя из того, что познание не может начинаться с нуля, науковедение наполняет познавательные традиции, существующие в культуре, новым смыслом. Направление эпистемологии, изучающее социальные предпосылки выработки нового знания, получило название «социальная эпистемология». Наибольшее влияние на эпистемологию в данной области оказала социология и, конкретно, методы «case studies», т. е. ситуационного анализа. Альтернативность решений в процессе ситуационного анализа методологи напрямую связали с этической проблематикой. Актуальность осознания и учёта социокультурной детерминации научного познания обусловлена качественно новым уровнем взаимодействия науки с иными элементами культуры, из которых, как было отмечено выше, мораль и философия трансформируются в имманентное содержание научной деятельности. Происходит отказ от наукоцентризма, господствовавшего в эпоху Нового времени. Признаётся по-прежнему, что наука – это наиболее профессиональный способ познания действительности, который, однако, не является единственным. Культура нуждается во вненаучных формах познания, также подлежащих изучению, причём не только в их дифференцированности, но и во взаимодействии с наукой.

Однако интересно, что современная эпистемология отказывается и от субъектоцентризма, пережитого как эйфория неклассической науки в контексте релятивистской картины мира и соответствующей парадигмы. Теперь субъект рассматривается не просто как точка отсчёта в системе координат поиска и воплощения истины; приходит понимание, что познающий субъект органично включён в окружающий мир, и тем самым античная идея человекомерности бытия разрабатывается на новом уровне в контексте современной философской антропологии, выступающей методологическим основанием научной картины глобального эволюционизма. При этом осознаётся, что фундаментальным средством включения субъекта в природную и социальную реальность выступает язык.

Дополнительно оттуда же:

Для формирования современного научного мировоззрении необходимо прежде всего осознать, как классическая и современная наука отвечает на вопросы: 1) что познавать (объект и предмет); 2) как познавать (методология); 3) во имя чего познавать (проблема истины и свободы)?

Одним из первых мыслителей, осознавших современную переориентацию науки, был М. К. Мамардашвили. Он утверждал, что в классической научной картине мира «человек и жизнь… чужды объективно изображённому физическому универсуму, выбрасываются из него». В современной философии и науке сложились новые представления об активности человека как субъекта познания и преобразования мира: разрабатывается «расширенная онтология, включающая в себя регион "психика – сознание"». Субъект познания начинает рассматриваться не как сторонний наблюдатель, а, напротив, как имманентный агент этого мира. Возникает понимание того, что ответы природы на наши вопросы определяются не только устройством самой природы, но и способом нашей постановки вопросов, который зависит от исторического развития средств и методов познавательной и преобразовательной деятельности. Если в классической науке мир в целом воспринимался как объективная реальность, то в современной он предстаёт как объективно-субъективная реальность, преобразуемая деятельностью человека.

Предметом исследования выступают отдельные системы окружающего мира, при этом в классической науке – это простые механические системы, а в современной – сложные динамические. Простые механические системы функционируют на основе динамических законов, т. е. законов однозначной детерминации, когда одна причина приводит к одному определённому следствию. Законы механики Ньютона, закон сообщающихся сосудов и т. п. – примеры динамических законов. Сложные динамические системы функционируют на основе статистических законов, т. е. законов вероятностной детерминации, когда одна причина приводит к ряду альтернативных следствий: например, законы развития биологических популяций, законы функционирования и развития общества, в том числе экономические. Динамические законы характеризуют поведение относительно изолированных систем, состоящих из небольшого числа элементов, в которых можно абстрагироваться от целого ряда случайных факторов. Статистические закономерности раскрывают взаимодействие большого числа элементов, составляющих сложноорганизованное целое, и характеризуют не столько поведение отдельных элементов, сколько поведение системы в целом. Статистические законы раскрывают диалектику необходимости и случайности. Динамические законы оказываются предельным случаем статистических, когда вероятность становится практически достоверностью.

Принципиальное различие объекта и предмета исследования в классической и современной науке обусловило разные методологические стратегии: метафизику и диалектику. Метафизика исследует всё в неизменном и изолированном состоянии, диалектика, напротив, – в саморазвитии и всеобщей связи. Трактовка неизменности имеет широкий диапазон. Крайняя форма метафизичности заключается в отрицании наличия движения истинно сущего бытия в принципе, как это разработала элейская школа в античности. Основная форма метафизики: это признание наличия движения только на механическом уровне. В этой форме метафизика выступает противоположностью диалектики. Если диалектика причину движения объекта видит в его внутреннем противоречии, то метафизика – во внешнем воздействии.

Механизм движения и саморазвития с точки зрения диалектики заключается во взаимном переходе количественных изменений в качественные в соответствии с законом меры, метафизика механизм движения раскрывает как чисто количественные пространственно-временные изменения. Направленность саморазвития рассматривается диалектикой как переход от низшего к высшему, от простого к сложному, от старого к новому, – в соответствии с законом диалектического отрицания. Метафизика признаёт направленность движения либо как чисто количественные изменения, уводящие в дурную бесконечность, либо как циклические изменения, которые включают в себя качественные переходы, но циклы при этом остаются неизменными в своём содержании. Примеры циклических изменений хорошо известны: смена времён года, круговорот воды в природе и т. п.

Метафизическая и диалектическая методология обусловливает различную трактовку целостности, которая существенно меняется при переходе от классической философии и науки к современной. На смену представлений о том, что любое целостное образование можно разложить на простые составляющие его элементы и тем самым постичь его сущность, приходит более глубокое понимание, что любое целое не сводимо к составляющим его элементам, что оно обладает сверхсистемным, положительным или отрицательным, эффектом, и сущностная тайна целого заключается в качественно новых его свойствах, возникающих в результате системной организации. В классической теории господствует редукционизм как методологический принцип сведения сложного целого к простой сумме составляющих его частей. Антиредукционистская установка современной теоретической мысли основана на понимании целого как внутренней упорядоченности, элементы которой органически взаимосвязаны. Антиредукционизм в конечном итоге вылился в синергетизм, исследующий сверхсистемный эффект сложно организованного целого.

Меняется и трактовка истины: в классической философии и науке преобладает метафизическая абсолютизация однажды добытых истин. При этом истина, будучи объективным адекватным отражением действительности, воспринимается упрощённо, поскольку вне поля зрения мыслителей остаются её относительность, историчность, внутренняя противоречивость. Если же относительность истины учитывалась мыслителями, то они впадали в крайность релятивизма (софистика), скептицизма (скептицизм поздней античности и Юма), противоположную догматизму. Современная философия раскрывает, а наука усваивает диалектику абсолютного и относительного в содержании истины, а также её антиномичность.

Актуальность исследования процесса деятельности в современной культуре обусловила новый уровень в понимании соотношения необходимости и случайности, целей и средств, а также в понимании свободы. В классической философии и науке господствовало отождествление причинности с необходимостью, что приводило к механистическому детерминизму и фатализму. Ярко это проявилось в лапласовском детерминизме: «дайте мне точку опоры, и я переверну мир». Современная наука осваивает диалектику необходимости и случайности, в которой случайность выступает как форма проявления и дополнения необходимости. В традиционном понимании цели и средства абсолютно разграничены (цели не могут быть средствами и наоборот); современное социальное познание, отталкиваясь от творчества Канта, осваивает иерархию средств, целейсредств и высших, безусловных целей.

В современную эпоху особое звучание приобретает проблема свободы во всех областях, включая свободу научного творчества. В классической науке в принципе невозможна была постановка вопроса о моратории на какие бы то ни было исследования. В классической философии проблема свободы была периферийной: свобода либо отрицалась в контексте метафизического детерминизма и фатализма, либо трактовалась упрощённо на уровне её внешнего проявления. Однако современное постижение диалектики внутренней и внешней свободы, как основного её противоречия, своими корнями уходит в учение Спинозы, раскрывшего свободу через соотношение с внешней и внутренней необходимостью. Современная философия исследует диалектику позитивной и негативной свободы, её абсолютности и относительности, а также ответственность как достаточный атрибут свободы.

Таким образом, изменения во всех аспектах научного познания: понимание объекта и предмета, методологии, идеалов научности, – обусловлены тем, что «человек отныне становился той основой, на которой могло бы быть построено всякое познание в его непосредственной и несомненной очевидности, более того, он становился тем, что санкционирует саму постановку вопроса о всяком познании человека». Поэтому «результатом общей перестройки эпистемы», становится столь значимое событие, как появление социогуманитарных наук, к рассмотрению специфики методологии которых мы переходим.