1. Зарождение и развитие философско-психологической мысли на древнем Востоке

1. 1. Зарождение философско-психологической мысли в древнем Египте и Вавилоне

На протяжении III тысячелетия до н. э. в Египте происходило формирование и развитие рабовладельческого строя, возникшего в конце IV тыс. до н. э.

Основой древнеегипетского хозяйства было ирригационное земледелие и скотоводство. Ирригационные сооружения играли огромную роль в хозяйственной жизни древнего Египта. Значительного развития достигли строительное искусство, деревообделочное, камнеобделочное и гончарное ремесла, обработка папируса, кож, выделка льняных тканей. Государство рабовладельческой знати - фараонская деспотия - держалось на эксплуатации не только рабов, но и труда свободных общинников.

Успехи в производственной деятельности способствовали накоплению знаний о природе. Был создан первый в истории календарь, деливший год на 12 месяцев (365 дней). Производились астрономические наблюдения. Египтяне различали Звезды и планеты, дали названия некоторым из них. Земля представлялась им в виде коробки или ящика. Появляются первые географические карты. Строительство зданий, пирамид, ирригационных сооружений требовало знаний механики и математики. Выведена формула отношения длины окружности к диаметру, производились исчисления объемов полушария, операции с дробями, решались уравнения с двумя неизвестными.

Египетские врачи имели некоторое представление об анатомии человека, о кровообращении. Сохранились медицинские тексты с описанием различных болезней.

Традиционное мировоззрение фараонской аристократии отражает презрение к простому труду. Паразитическая жизнь в роскоши отражалась в религиозных догматах о загробном мире, как подготовка к другой, вечной “жизни на том свете”, которая также представлялась как вечное безделье [7, c. 37].

Религиозные трактаты отстаивают божественное происхождение всего сущего и предопределенность установленного порядка и устройства общественной жизни. Все вещи “измышлены” богами и получили свое значение в результате наименования их словами, все работы, все искусства, все “делание рук” обязаны своим возникновением “приказанию”, которое исходит от мысли, от богов [31, c. 53-58]. В них господствующим является миф о бессмертии души, способной покидать тело, странствовать, перемещаться по ту сторону видимого мира.

Господствующему мировоззрению и религиозным догматам о бессмертии души и предопределенности (фатальности) человеческой судьбы противостоят первые материалистические догадки о материальной первооснове природных явлений; встречаются упоминания о прохладной воде, которая производит все живые вещи, из которой выходят все вещи, а также о воздухе, заполняющем пространство и “пребывающем во всех вещах” [32].

Появляются первые выступления против религиозного догмата о загробной жизни. Так, в классическом произведении древнеегипетской литературы - “Песня арфиста” утверждалось, что из умерших никто не приходит, чтобы рассказать о загробном царстве. Вместо того, чтобы рассчитывать на загробную жизнь, звучит призыв этой песни: необходимо устраивать “свои дела на земле” [16, c. 232]. В произведении с большой прямотой и логической силой провозглашается: для ознакомления с “загробным царством” отсутствуют всякие источники, опирающиеся на опыт, чувства и разум. Знания говорят против веры в загробный мир, эта вера не соответствует знанию.

Та же мысль еще более ярко выражена в другом более позднем поучении, в котором утверждается, что тела людей после смерти превращаются в прах; что “человек исчезает и тело его превращается в грязь” [29, c. 39].

В папирусе “Беседа разочарованного со своим духом” высказывается сомнение незнатного человека в справедливости общественного порядка и в истинности религиозных верований. Автор “Беседы” пишет, что повсюду “грабят”, “сердца жестки, и каждый человек отнимает вещи брата своего”, “насилие вселилось во всех людей” [9, c. 144].

В “Беседе” также осуществлена первая попытка заглянуть во внутренний мир человека, описать душевный разлад, смену противоречивых мыслей и настроений. Разум человека сомневается в загробном царстве, но и горечь, тяготы земного существования не позволяют следовать совету - “живи земным”, ибо в этом земном мире незнатный человек не видит для себя счастья.

Таким образом, уже в пределах теолого-мифологического способа объяснения вещей происходит процесс рационализации мифов. В ряде трактатов содержатся ростки естественнонаучного взгляда на психическую деятельность. Предпосылкой этого знания было общее представление о том, что живое тело находится в зависимости от внешней природы, а деятельность души в свою очередь - от организма. Это, в частности, можно проследить по описанию механизма психической деятельности в египетском так называемом “Памятнике мемфисской теологии” (конец IV тыс. до н. э.). В этом произведении устроителем всего существующего, вселенским архитектором является бог Птах. Что бы люди ни помышляли, ни говорили, их сердцами и языком ведает он. Значение органов чувств, например, таково: боги “создали зрение глаз, слух ушей, дыхание носа, дабы давали они сообщение сердцу” [19, c. 542]. Что касается сердца, то оно “всякому сознанию дает восходить” [Там же]. Иначе говоря, уже в этом древнем папирусе содержался вывод о том, что условием “всякого сознания” является деятельность центрального телесного органа.

Не менее важным с точки зрения естественнонаучного понимания психики был и высказанный в рассматриваемом произведении взгляд на слово. Как известно, слово воспринималось сознанием древних людей как двойник вещи, владение им приравнивалось к овладению предметом, его считали средством магического воздействия.

Но в “Памятнике мемфисской теологии” мы встречаем нечто иное. Там утверждается: “Язык же повторяет то, что замыслено сердцем”. Стало быть, сердце тот самый телесный орган, куда стекаются сообщения от органов чувств и где “восходит сознание”. В этом устройстве периферические органы соединены с центральным, из которого исходят сознание и речь.

Так рождались взгляды, которые, оставаясь в целом в пределах теологического мировоззрения, вели к причинному пониманию отдельных явлений. Такое понимание не могло иметь тогда другой опоры, кроме достижений древневосточной медицины, однако большим препятствием для ее развития были религиозные предрассудки, запрещавшие анатомировать тело. Схема организма неизбежно выглядела фантастически и передавалась в таком виде из поколения в поколение. Во всех странах Востока (а затем и в Древней Греции) решающее значение отводилось кровообращению, а основой жизненности считались два начала: жидкость крови и ее воздух.

В Вавилонии, первые сведения о которой относятся к концу IV - началу III тыс. до н. э., развитие рабовладельческих отношений пошло дальше, чем в Египте. Рост богатств на одном полюсе, нищеты на другом, тяжелое положение низших слоев свободного люда, обострение социально-классовых противоречий - все это сказалось с больше силой уже в эпоху первой вавилонской династии и известно по знаменитым законам царя Хаммурапи (нач. II тыс. до н. э.), которые закрепляли династическую власть царя, жрецов и знати, обеспечивали четкое социальное расслоение. Политическое господство и власть освещались религиозными догматами.

С развитием производства в Вавилонии значительных успехов достигли астрономия и математика. Вавилонская числовая система была предшественницей ныне принятой арабской системы счета. Вавилонские математики положили начало алгебре, умели извлекать квадратные и кубические корни, вывели известную теорему, получившую в древней Греции название “теоремы Пифагора”. Астрономы составили карту звездного неба, видимого невооруженным взглядом, высказывали догадки о гелиоцентрическом строении мира.

В противовес жреческим догматам о божественном происхождении и предопределенности мира появляются первые стихийно-материалистические взгляды. В литературном памятнике “Беседа господина с рабом” подвергаются критике догматы жрецов; высказывается мысль о том, что нелепо выполнять предписания религии, приносить жертвы богам, надеяться на награду в загробной жизни [15, c. 41-59].

Историки античного мира (Плутарх) утверждают, что греческий мыслитель Фалес именно “у египтян выучился полагать воду первопричиной и началом всех вещей”.

Так впервые в истории знания, чувственный опыт начинают вступать в конфликт с верой.