Глава 4. Как и от чего защищаются наши дети?

Многие думают, что детство было самым лучшим и приятным временем их жизни. Но это не так. Это самые тяжелые годы, поскольку тогда человек находится под гнетом дисциплины и редко может иметь настоящего друга, а еще реже - свободу.

И. Кант

195

4.1. Особенности психологической защиты у детей

Воспитание - это создание атмосферы, в которой ребенок мог бы расти, когда он к этому готов.

Д. Лилли

Каждый защитный механизм формируется вначале для овладения конкретными инстинктивными побуждениями и связан, таким образом, с определенной фазой индивидуального развития. У маленьких детей, до того как сформируется полноценная система психологической защиты, реакция на неприятные стимулы и состояния проявляется автоматически, как физиологический уход от раздражителя. У некоторых детей вторжение начинающей возникать психологической защиты чаще обнаруживается в период бодрствования, а у других она проявляется по преимуществу во время сна. Среди детей есть надоедливые, но крепко спящие всю ночь, а есть кроткие, но страдающие ночными кошмарами и недержанием мочи.

Детские формы защитных реакций

Из защитных реакций, отмеченных у детей, наиболее типичны, как считает А. Е. Личко: пассивный протест, оппозиция, имитация, эмансипация, компенсация.

195

Пассивный протест - это самая ранняя форма защитного поведения. Она проявляется в отстранении от общения даже с близкими людьми, отказе от пищи, от игр. Такая реакция чаще всего возникает у ребенка, если его внезапно оторвали от матери, семьи, привычной группы сверстников. Одна мама рассказала: "Я вынуждена была через три дня забрать Леночку из детского сада. Она там ничего не ела, ни с кем не разговаривала, не играла. Целый день сидела на стульчике и смотрела на дверь. За весь день съедала только печенье, которое я ей клала в карман фартучка". Ребенок, потребности которого в ласке, эмоциональных контактах постоянно не удовлетворяются, постепенно становится аутичным. Обычно пассивный протест обнаруживается в так называемом синдроме госпитализма. В этом случае ребенок старается, по возможности, уклониться от любых внешних воздействий. Поза лежа лицом к стене является при таких состояниях достаточно типичной. Подобно другим защитным формам, "поведенческий уход" является бессознательным защитным механизмом. У детей постарше пассивный протест обнаруживается в немотивированном отказе от выполнения требуемых действий.

Оппозиция - это форма активного протеста против норм и требований взрослых. Она всегда активизируется при утрате или снижении внимания со стороны близких. Если при рождении брата или сестры родители не догадались должным образом распределить между детьми внимание и ласку, то у старшего может возникнуть ощущение покинутости и чувство одиночества, которое нередко преследует его всю последующую жизнь. Возникающее чувство неуверенности дети обычно стараются заглушить демонстрацией чрезмерной решительности. Тогда их поведение с позиции взрослых становится необъяснимым, хотя на самом деле это поведение есть реакция на недостаток любви со стороны близких и призыв вернуть ее. Подобная ситуация может возникнуть не только при рождении второго ребенка, но и вследствие появления отчима. В этих обстоятельствах оппозиция нацелена на разнообразные сигналы родным - требование экстренного внимания, заботы и любви. Тогда ребенок представляется больным, прогуливает занятия, бежит из дома. Если этот способ защиты сохраняется у подростков, то он может обнаруживаться в непонятных кражах, демонстративном интересе к алкоголю, наркотикам, суицидных демонстрациях, самооговорах, распутстве.

Иногда оппозиция обнаруживается на фоне психической регрессии. Так, в семье, где родился еще один ребенок, старший начинает каприз-ичать и дурачиться как маленький, подсознательно полагая, что за это

196

и любят малыша взрослые, и пытаясь тем же способом добиться того же результата. Суть взаимодействия с родителями сводится к проблеме: каким быть, чтобы они любили? Опасения, что не удастся реализовать родительские ожидания, приводит к напряжению, превращающемуся в мечты о необыкновенных успехах, которые в действительности достичь невозможно. Тогда дети находят путь к неуязвимости с помощью глупости или болезни. Одна женщина вспоминает: "Болела я по-разному. Иногда просто для того, чтобы не идти в садик или позднее - в школу. Тогда основным чувством было чувство страха, что родители или доктор поймут, что я специально заболела, и чувство вины перед ними за то, что обманываю. Но так хотелось остаться дома, поспать подольше и заняться своими делами" [53]. Отказ от учебы и болезнь - замена открытого и требующего мужества столкновения с родителями и соучениками.

Когда родители или воспитатели предъявляют ребенку чрезмерные требования, которые не соответствуют его возрасту или возможности полноценного развития, когда "все нельзя", возникает вероятность формирования реакций оппозиции и эмансипации [88]. Частые претензии, непосильная нагрузка (несоизмеримая с реальными возможностями ребенка) порождают у него внутреннее напряжение. Например, широко распространено представление, что дети обнаруживают любовь к своим родителям раньше, чем к другим людям. Однако, как показали исследования психологов, это иллюзия. Обычно ребенок впервые испытывает любовь к животному, сверстнику, а не к родителям. Это происходит потому, что для ребенка младшего возраста отец и мать - больше объекты зависимости и страха, чем любви, которая по своей природе основана на равенстве и независимости.

Любовь к родителям (если отделить ее от нежной привязанности) обычно развивается в более позднем возрасте. Одной из причин, побуждающих ребенка к ее осознанию, могут выступать болезни. Вот как это вспоминается: "Когда мне было 4 года, я болела ветрянкой. У меня тогда по всему телу была сыпь. Мама мазала мне ее марганцовкой. Это было щекотно и весело. И еще я радовалась, что не надо идти в детский сад. Я думала: "Как хорошо болеть, можно играть целый день одной. Мама не ходит на работу, не устает и все время готовит что-то вкусное". С сыпью, намазанной марганцовкой, я получилась вся в красных пятнышках. Мама сказала, что я похожа на леопарда. А папа даже сфотографировал меня так... Мне казалось, что и папе с мамой так же весело и хорошо, как и мне" [53].

197

Многие родители не желают принять реальности - любви их ребенка не к ним, а к животному или сверстнику, и реагируют на нее, либо открыто отвергая эту первую привязанность, либо даже в более жесткой форме - высмеивая. Мама одного семилетнего мальчика как-то сказала: "Как я буду ненавидеть его жену!" Осознанная или неосознанная ревность к предметам первой любви ребенка является одним из наиболее сильных стимулов возникновения оппозиции. Другим примером может служить жесткая авторитарная требовательность отца. Во всех патриархальных обществах отношения сына к отцу содержат в себе постоянный элемент внутреннего противоречия: с одной стороны, это отношения подчинения, а с другой - бунта. Не удивительно, что такие отношения могут вызвать враждебность, которая быстро подавляется, т. к. объект этой враждебности - отец. Однако, при подавлении физиологические и эмоциональные компоненты реакции сохраняются, поэтому они обнаруживаются в виде нарастающего подсознательного страха, приводя либо к приниженной подчиненности перед отцом, либо выливаясь в бунт против жизни вообще. Надо помнить, что в детстве эмоции нередко носят амбивалентный характер. Такая детская амбивалентность в дальнейшем переносится на отношение к окружающим. Так, любовь к отцу трансформируется в идентификацию с лидером, а враждебность к нему - в проективную агрессию по отношению к власти. Вырастая, такой человек обнаруживает к власти двойственное отношение: ненавидит ее, восстает и, в то же время, восхищается и подчиняется.

Если призыв ребенка к родителям уделять ему больше внимания и предъявлять меньше требований неэффективен, то наблюдается уход в другой мир - мир других ценностей, сначала в мир фантазий, а позднее и в мир молодежного китча. В определенный момент своего развития "Я" получает способность преодолевать неудовольствие и, замещая его, уходить от него с помощью фантазии. А пока оппозиция - ранняя, незрелая форма замещения, которая выступает как инструмент привлечения к себе утраченного внимания. "Скорее обратите на меня внимание, иначе я пропаду!"

Варианты сохранения этой первичной формы защиты могут обнаруживаться и у подростков [9]. Трудности, провоцирующие ее, чаще возникают у тех из них, кто стоит в стороне от бурного обсуждения сверстниками запретных тем, чьи эротические переживания не находят словесного выражения и поэтому уходят вглубь и загрепляются. Не в силах принять свою формирующуюся сексуальность, такие подростки, под-

198

вергая себя изоляции, бессознательно стараются отгородиться от внутреннего напряжения с помощью защитных механизмов. Это проявляется в активизации либо ранних форм отрицания - подчеркнутом аскетизме, презрительном и враждебном отношении ко всякой чувственности, либо в развивающейся рационализации, обнаруживающейся в демонстрации отсутствия всякого интереса к "этой глупости". Поэтому так желательно тактично "разговорить" подростка на "эти" темы и тем способствовать частичной разрядке напряженности.

Имитация - незрелая форма идентификации. Однако эта защитная реакция существенно отличается от идентификации тем, что она целостна. Незрелость обнаруживается в выраженном стремлении подражать определенному лицу, любимому человеку, герою во всем. У взрослого подражание избирательно. Он выделяет у другого только понравившуюся черту и способен идентифицироваться отдельно с этим качеством, не распространяя свою положительную реакцию на все остальные качества этого человека. Соответственно и эмоциональное отношение к предмету подражания у взрослого более сдержанное, чем у ребенка. У детей - это глобальное приятие или отрицание. Такое безграничное принятие формирует особенности поведения даже подростков, превращая их в фанатов.

Эмансипация - это борьба детей за самоутверждение, самостоятельность, свободу и даже за имущественные права. В общем, это высвобождение из-под контроля и покровительства взрослых. Похоже, что, вырабатывая приемы эмансипации, ребенок отрабатывает с их помощью проецирование на себя способов поведения и черт характера взрослых, перенимая их права и возможности. Эмансипация порой оборачивается грубостью в отношении взрослых. Причины такого поведения становятся иногда понятными много лет спустя. ""Добрая" воспитательница ударяет тебя за то, что ты каждый час говоришь про маму, рассказываешь, какой у тебя хороший папа, а это их бесит. Учительница во втором классе потакает детям в их издевательстве надо мной. Я плачу, комок сжимает горло. Единственная защита - грубость. И я грублю и хамлю" [53]. При этом надо иметь в виду, что неустойчивость стиля воспитания сама по себе содействует возникновению в характере упрямства и склонности противостоять любому авторитету.

Компенсация - это реакция, с помощью которой ребенок стремится восполнить и объяснить себе слабость и неудачливость в одной области - успехами в другой. Можно считать, что компенсация - это отвлечение от основной проблемы с помощью других событий или успе-

199

хов. Например, хилый подросток утешает себя тем, что "зато" он отлично учится, а плохой ученик - тем, что он "зато" побеждает в драках. (Обратите внимание на нарушение логики - "зато" типично для рационализации.) Иногда компенсация, как незрелая форма защиты, сохраняется и у взрослых людей. Например, Дон Жуан - представитель ярко выраженной компенсации: ему необходимо непрерывно доказывать свою мужественность в сексе, потому что он из-за своего характера не уверен в своей мужской доблести. Люди, страдавшие в детстве либо реальными физическими недостатками, либо особенностями чисто психологического свойства, воспринимавшимися ими как недостатки (малый или слишком большой рост), прилагают удвоенные усилия, чтобы компенсировать этот дефект развитием тех или иных черт характера, способностей и умений, и это не только им удается, но и нередко приводит к выдающемуся развитию других способностей.

Как известно, дети с отклонениями в физическом развитии особенно страдают в коллективе от издевательства и насилия. Их дразнят: "Дядя, достань воробушка", "жиртрест", "очкарик", "прыщ", "конопуха", "рыжий" и т. п. Вместе с оскорбительными кличками, за счет генерализации детского сравнения, этим детям приписывается много других отрицательных черт. Тогда, как результат погружения угнетающих внешних оценок, у них постепенно формируется общее негативное отношение к себе, и, как следствие, назревает душевный конфликт. Ощущая внутренний конфликт, эти дети стремятся, прежде всего, компенсироваться в семье. (Здесь ощутить повышенное уважение и любовь.) Если ребенка эффект его усилий не удовлетворяет, если он чувствует, что не может сказать, что "зато его больше всех любит мама, папа, дедушка и бабушка", то возникает особое, компенсаторное поведение. Оно обнаруживается в чрезмерной самоуверенности, дерзости, неестественности, которая бросается в глаза.

Чем больше скрывает ребенок недовольство своим окружением, семьей, тем больше проецирует его на внешний мир, приобретая убеждение о том, что мир враждебен и страшен. Если ни в семье, ни в школе компенсация не реализуется - возникает бунт! Тогда и поступают непрерывные жалобы на наглое, грубое, резкое поведение ребенка в школе и дома. Борясь с низкой оценкой своих достоинств окружающими, такой ребенок, как умеет, приписывает себе качества, повышающие его чувство собственного достоинства, уверенности в себе (идентифицируется с кем-то нехорошим, с позиции взрослых). Это и квалифицируется взрослыми как наглость и зазнайство. Скрываемое представление о сво-

200

ей неполноценности, ущербности и порождает в характере замкнутость, робость, эгоцентризм или враждебность к окружающим. Компенсация делает ребенка эгоцентричным, он непрерывно требует признания своих достоинств и находится в постоянном конфликте с родителями и воспитателями.

Однако не только недостатки или несвоевременность физического развития, отмечаемые сверстниками и взрослыми, порождают отклонения в характере. Ранняя привлекательность ребенка тоже чревата последствиями. Так, обворожительная девочка, с детства всех легко покорявшая, став старше, замедленно продвигается в своем развитии, поскольку ожидает, что все самое лучшее само придет к ней, благодаря ее физической прелести. У нее образуется стойкий акцент на своем теле, и поэтому она интеллектуально затормаживается. В подростковом возрасте, став "гадким утенком", теряя привлекательность, она удивляется и страдает, тяжело переживая охлаждение отношения к себе окружающих людей и впадает в депрессию, воспринимая изменение ситуации как поражение.

По мере взросления у ребенка постепенно обнаруживаются взрослые формы защиты. Прежде всего, наблюдаются отдельные эпизоды вытеснения. Например провинившийся ребенок, для которого воспоминание о некотором событии неприятно, из-за бестактных вопросов взрослых вынужден вспоминать о нем. Он начинает заменять реальные факты вымышленными, описывающими событие так, как оно должно было развиваться согласно желаниям ребенка. Так формируется детская лживость. По той же причине дети с физическими особенностями, например, тучные, выполняя тест "Рисунок человека", обычно не прорисовывают фигуру, ограничиваясь рисунком головы, особенно лица, либо исполняют фигуру в условной манере. Тем самым они реализуют вытеснение непривлекательных особенностей своего тела, позволяющее снизить интенсивность психической травмы.

Изоляция. Этот вид защиты иногда проявляется достаточно рано. Взяв куклу или зверюшку и играя с ней, ребенок может "дать" ей возможность делать и говорить все, что ему самому запрещено: быть жестокой, ругаться, высмеивать других и т. п. Вспомните кинофильм "Любовь с куклой", русский вариант "Магия", где герой, выступавший с куклой на сцене, трагически стал воспринимать ее, как живого собеседника и советчика. Игрушки позволяют ребенку вынести наружу расщепление, проецируя на них свои различные ипостаси.

201

Типичные проявления защиты у детей и их коррекция

Усилия взрослых направлены, в сущности, на то, чтобы сделать удобным для себя своего ребенка.

Я. Корчак

Что заставляет включать особые способы переработки тревожащей информации? Необходимость защитить себя! Что при этом защищается? Положительное отношение к себе и ощущение себя как хорошего и достойного. При этом ребенок сталкивается с тем, что нормы, формирующие отношения к нему взрослых, ему непонятны. Это и приводит к формированию у детей двойной морали, части которой могут не совпадать и порождать глубинный конфликт. Одна предназначена для мира взрослых и отражает понимание поверхностное, достигаемое просто повторением слов взрослых, другая - для себя и своих сверстников. Только когда ребенок встречает истинное понимание и признание своих чувств и своего состояния, он способен преодолеть внутреннее расхождение этих видов морали, и тогда его поведение становится более целостным.

Страдающие от упрямства и капризов детей родители и взрослые не отдают себе отчета в том, что все это - проявление бессилия ребенка. Огорчающее поведение ребенка просто свидетельство излишнего стеснения его желаний, принуждения или плохого самочувствия. Однако не всегда, даже поняв эти причины непослушания, родитель спешит на помощь. Самая простая помощь состоит в создании у ребенка убежденности, что он хороший и родители его любят. Например, если несколько дней записывать все малейшие достижения ребенка и по вечерам читать их ему, приговаривая: "Вот какой ты замечательный", - то ситуация с другими его проступками начинает улучшаться.

Особенно тревожит воспитателей и родителей жестокость детей. Обычно проявление жестокости наблюдается значительно чаще, если у ребенка не выработана способность к сопереживанию, а вместо нее наблюдается эмоциональная холодность или пассивность, внушаемость и подчиняемость. Авторитарный жестокий отец, унижающий и обижающий ребенка, и слабая, потакающая мать, беспомощная и не способная защитить своего ребенка, способствуют формированию в характере ребенка садистической жестокости на фоне излишней сентиментальности. В такой семье растут люди несамодостаточные, с постоянным ощущением собственной ущемленности, подчиняющие всю свою жизнь

202

одной цели - самоутверждения любой ценой [47, с. 4]. Становится понятным, что, расстраиваясь по поводу жестокости ребенка, нельзя упускать из виду, что она есть манифестация заниженной самооценки. Поэтому, сталкиваясь с проявлениями психологической защиты детей, надо не столько огорчаться и раздражаться, сколько проявлять терпение и, главное, любовь и дружескую снисходительность. Знать, что их гневный бунт справедлив, и понять, принять их обиду на тех детей, которых взрослые провозглашают добродетельными.

Когда возникают условия для включения психологической защиты ребенка? Опасная для ребенка ситуация возникает, когда родители не любят друг друга, но слишком сдержаны, чтобы ссориться или каким-либо другим образом обнаруживать свою неудовлетворенность. В то же время холодность лишает их отношения с детьми непринужденности. Тогда ребенок живет в обстановке, не позволяющей вступать в тесный контакт ни с матерью, ни с отцом. Поэтому он чувствует себя озадаченным и напуганным, никогда не зная наверняка, что чувствуют и думают его родители. В результате ребенок обращается к одному из видов психологической защиты - замещению. Тогда он погружается в собственный мир, предается мечтам, остается отчужденным. Кроме того, уход в себя приводит в дальнейшем к повышенной тревожности, к ощущению отсутствия прочных корней в мире. Не удивительно, что, повзрослев, этот ребенок с большей вероятностью сохранит это качество отчуждения в своих любовных отношениях. Поэтому полезно иметь в виду, что для ребенка значительно менее травмирующей является ситуация скандала и бурных объяснений, чем тихое, ледяное неприятие друг друга.

Проявлениям защиты способствуют и иные формы нарушения отношений с родителями. Особенно, если имеет место скрытое эмоциональное отвержение ребенка. Тогда отец или мать не признаются себе, что тяготятся ребенком, гонят от себя эту мысль и возмущаются, когда слышат подобное со стороны. Они подавляют это отношение как недостойное и подчеркнуто заботятся, утрированно внимательны к своему чаду. Однако, вынужденность заботы и недостаток тепла чувствуется, формируя у ребенка душевный конфликт. Конфликт порождает подавленную враждебность к авторитарному отцу и может либо усилить страх перед ним и привести к еще большему подчинению, либо вызвать бунт. Поскольку у детей еще не выработалась избирательность, то этот бунт глобальный и оборачивается бунтом против жизни вообще.

Показано, что отвержение ребенка родителями приводит в дальнейшем к возникновению необратимых психических изменений: неуверен-

203

ности в жизни, ощущению неопределенности своего социального статуса, тревожному ожиданию всяческих неприятностей. Ведь формирование своевременной зрелости, как мужества быть самим собой, предполагает, что благодаря достаточно теплым отношениям матери и других близких, ребенок смог уверовать в безопасное окружение. В противном случае возникает страх смерти, как чувство недостаточного права и уверенности в существовании "Я".

Включение защитных механизмов имеет далеко идущие последствия. Даже чрезмерная опека во время болезни может приводить к нарушениям поведения. Нередко, когда взрослые вспоминали простуды, перенесенные в детстве, то в воспоминаниях преобладало чувство радости. Пусть немного больно, неприятно, но зато наконец-то любят и замечают. "В детстве я часто болела простудными заболеваниями и такими типичными, как корь, скарлатина и свинка. Все болезни протекали в легкой форме и болеть мне даже нравилось. Мама окружала меня заботой и вниманием, всегда стремилась купить что-то вкусненькое, читала мне сказки. Когда я не болела, у нее на это обычно времени не хватало. И поэтому у меня с болезнями связаны положительные воспоминания и даже приятные" [53]. Однако при частых или хронических заболеваниях именно такое поведение родителей способствует формированию у ребенка стратегии "ухода в болезнь", стратегию, сохранившуюся и в характере взрослого.

В 6-7 лет ребенок окончательно осознает необратимость половой принадлежности. Осознание своей половой роли предполагает понимание и того, как к этому относятся окружающие, насколько его пол соответствует их ожиданиям. Несовпадение желаемого и реального пола (кто я и кем я хочу быть?) порождает конфликт и проявляется в поведении. Совершенно понятно, что крайне нежелательно поддерживать представление девочки, что лучше бы она родилась мальчиком и вообще-то родители мечтали о нем и ждали мальчика. Одна женщина вспоминала, как ожидание ее родителями мальчика окрасило все ее детство в мрачные тона. "У моих родителей первым ребенком была девочка, и они очень хотели, чтобы вторым родился мальчик. Когда снова родилась девочка, они были сильно разочарованы. На моих детских фотографиях я часто в брюках и берете или острижена наголо, как мальчик. Даже когда я стала взрослой, родители относились ко мне как к мальчику. Когда я сразу после окончания института вышла замуж, они огорчились, поскольку хотели, чтобы я, как сын, прежде всего заботилась о своей карьере". Аналогично не стоит одинокой маме при мальчике го-

204

ворить своим приятельницам, что жаль, что у нее мальчик, т. к. девочка ближе к маме, мягче, и с ней проще управляться.

Особое значение в активизации защиты имеет неадекватное отношение к своей внешности. Зафиксированное чувство собственной непривлекательности может привести к стойкому чувству неполноценности, ущербности и порождает в характере замкнутость, робость, эгоцентризм и враждебность к окружающим людям. Предотвращая подобные защитные деформации и смещения, желательно снизить роль внешности в иерархии жизненных ценностей ребенка.

Как можно помочь ребенку в разрядке возникших очагов напряженности? Один из способов предотвращения пассивного протеста - оппозиции - это создание условий переноса воздействия и чувств на игрушка Здесь важна собственная игрушка, к которой ребенок учится проявлять индивидуальную заботу, защиту, покровительство, сопереживает ей. Тогда она может выполнять роль объекта для снятия напряжения. Например, ребенку предстоит тяжелая операция. Вместе с тяготами самой операции мощным травмирующим моментом для ребенка является неопределенность, страх и оторванность от дома. Используют такой маневр. Разрешают ребенку прийти в больницу со своим мишкой. Доктор ставит диагноз мишке и просит ребенка полечить его. Мишке делают укол, а потом медсестра и ребенок оперируют его, перевязывают и укладывают в постель. Все это делается для того, чтобы ребенок имел наилучшие условия для выражения своих опасений и страхов. Медсестра чутко реагирует на беспокойство ребенка и поясняет и утешает его на каждой "операции" мишки.

При помощи игры ребенок разрешает свои внутренние конфликты. Когда он играет в "дочки-матери", в великана и его убийцу, в зверя и охотника, учителя и ученика, полисмена и водителя, он проецирует наружу (экстериоризирует) свою внутреннюю драму и тем самым разряжает очаги своих душевных конфликтов. Эта разрядка в некотором смысле аналогична катарсису творческой личности в момент творения. Важно отметить, что выход "запрещенных" побуждений часто связан либо с замещением, либо с регрессией. В первом случае агрессия может проявиться в игре, но направлена в ней не на значимых людей, а только на их заместителей. Во втором случае наблюдается обращение обычных ролей. Достаточно зрелый в обычном поведении ребенок часто играет роль младенца.

Одной из первых применять специальную игровую терапию детей начала Анна Фрейд. Она использовала ее в работе с детьми, переживши-

205

ми бомбежки Лондона во время второй мировой войны. В ее работе дети строили домики из кубиков и сбрасывали на них бомбы. Дома горели, завывали сирены, кругом были убитые и раненые, и "скорая помощь" увозила их в больницы. Такого рода игры продолжались несколько недель. Дети получали позитивный опыт стабилизации своего психического состояния в присутствии взрослого, который их понимает и поддерживает. Когда ребенок имел возможность в игре отреагировать и выразить свои переживания, то он освобождался от страхов, и пережитое не развивалось в психическую травму [47, с. 21].

Как известно, игра представляет собой попытку детей не только отреагировать, но и организовать свои опыт. В ней у ребенка создаются условия для упорядочивания тревожащего опыта и вынесения на осознаваемый уровень своих переживаний. Вместо того, чтобы выражать свои чувства в словах (чего ребенок еще не умеет), он может закопать в песок или застрелить дракона, или отшлепать куклу, замещающую маленького братца. Игрушки для детей - слова, а игра - его речь. Ребенок проигрывает свои чувства и таким образом выводит их на поверхность, получая возможность взглянуть на них со стороны и либо научиться управлять ими, либо отказаться от них. Гнев, страх, соперничество между братьями и сестрами, кризисы и семейные конфликты могут изображаться непосредственно, когда ребенок разыгрывает сценки с человеческими фигурками. Кроме того, ребенок игрой управляет, т. е. он становится активным.

Обычная совместная игра с родителями или другими взрослыми в сказки позволяет в аллегорической форме воспроизвести некоторые конфликтные семейные отношения. Тогда ребенок получает шанс отреагировать в эмоциональной экспрессии накопившееся напряжение. При этом надо иметь в виду, что страхи перед сказочными персонажами проходят быстрее, если эти персонажи представлены действительно жестокими, коварными, мстительными и злопамятными. В этом случае эффективнее включается психологическая защита, ответные действия становятся более активными и результаты оптимистичнее.

Другим способом дать отреагировать ребенку свои проблемы является рисунок (арт-терапия). В этом случае рисунок выступает как средство усиления чувства идентичности ребенка, помогает узнать себя и свои возможности. Так каракули, представляющие в норме исходную стадию детского рисунка, обнаруживаясь в более старшем возрасте, отражают чувство одиночества и беспомощности. Наблюдаемые у детей постарше стереотипные схематические изображения типа пиктограмм

206

часто реализуют функцию сублимации и манифестируют защиту. Работая с детьми, переходя от наблюдения особенностей рисунков данного ребенка к обучению его другим формам отражения действительности, можно опосредованно коррегировать подсознательные очаги напряженности. Имеется положительный опыт, когда у детей после катастрофы под Уфой снятию страха перед огнем помогало рисование пожаров. В этих рисунках детей просили постепенно уменьшать величину пламени, делая его все менее страшным. На заключительном этапе пламя "задували" как реальную свечу.

У детей достаточно рано включаются формы психологической защиты, связанные с фабулой сновидения. Известны даже некоторые классические формы детских архетипических снов, которые ребенок может видеть неоднократно. Иногда дети даже пытаются их нарисовать, как считает Юнг, - с целью отреагировать и, тем самым, защититься от неблагоприятных, раздражающих воздействий тяжелой семейной жизни. Он приводит такое описание детского сна. "Девочка оказывается у входа в большое незнакомое здание. Здесь ее ждет фея, которая проводит ее внутрь и ведет по длинному, украшенному колоннами коридору к чему-то вроде центрального помещения. К этому же помещению стекаются со всех сторон другие такие же коридоры. Фея становится в центре помещения и превращается в высокий столб пламени. Три змеи ползут вокруг огня, составляя подобие движущегося кольца" [94, с. 41]. Пугающие повторяющиеся сны легче изжить при попытках их нарисовать.

Как уже упоминалось, одним из признаков проявления оппозиции является систематическая лживость ребенка. Она может иметь разные причины; попустительский стиль воспитания или неправильное отношение к знаниям. В первом случае это обычно ситуация позднего ребенка у немолодых родителей. Такой ребенок - долгожданный и единственный, - часто становится "кумиром семьи". В этом случае родители занимают позицию круговой обороны и считают, что их ребенок всегда прав. Они агрессивно настроены ко всем, кто указывает на неправильное поведение их детей. На ребенка молятся и все его прихоти исполняют. Дети становятся лживы, жестоки, и их поведение трудно поддается коррекции. Первыми жертвами ребенка становятся родители. Подобный же результат может возникнуть, когда родители всем, не стесняясь, жалуются на своего ребенка, преувеличивая его вину и опасность проступков, и при этом его обзывают, например, бандитом. Это приводит к лживости как утрате стыдливости, нарушает внутренний контроль за

207

своим поведением и вызывает озлобленность по отношению к родителям.

Во втором случае коррекция значительно легче. Психолог Франкен [по 9] провел специальный эксперимент, выясняя, какие свойства определяют склонность ко лжи. Он задавал детям вопрос, на который надо было отвечать только "да" или "нет". Например: "Знаете ли Вы, на какой реке стоит город Велцар?" После того, как были получены общие ответы, на ряд вопросов предложили дать уточнения типа: "На какой реке он стоит?" Обнаружилось следующее. Чем больше человек склонен пренебрегать истинным знанием, с тем, чтобы хвастаться и создать видимость наличия у него каких-то важных сведений, тем чаще он лжет. Менее всего правдивы люди со средними знаниями. Большая правдивость лиц с незначительными знаниями возникает оттого, что меньшие знания связаны с меньшим честолюбием. Чем больше человек знает, тем больше у него осторожность в суждениях. Поэтому для исключения лжи надо с детства развивать у человека уважение к знанию, с одной стороны, и к мужеству в признании своей ограниченной осведомленности - с другой.

Другой вид компенсации преодолевается, если удовлетворяется жажда риска. Как известно, жажда острых ощущений обусловлена опытом преодоления опасности и наслаждения разрядкой, возникающей после этого. Это вид катарсиса, сопровождающийся гордостью и удовлетворением. Переживания такого рода и поддерживают вкус к риску. Особенно ярко эта жажда выражена у подростков, что требует от воспитателей определенной изобретательности для направления этой потребности в безопасное русло. Туристические походы, спортивные достижения на грани возможности и тому прочее позволяют достичь желаемых переживаний. Такое общение предоставляет хорошую возможность узнать себя и свои проблемы путем обсуждения сходных мечтаний и фантазий, а также претензий к окружающим взрослым. Понимание общих проблем делает их менее тайными, дает возможность разрядки очага напряженности и ставит на повестку конструктивные подходы к решению проблем.

Как уже упоминалось, многие формы защиты провоцировались проблемами взаимоотношений с родителями. Показано, что когда ребенок теряет родителей, или когда они теряют для него ценность (душевное заболевание, преступления), нарушается структура "сверх-Я" ребенка. Знание того, что его очень любила мать, делает молодого человека более уверенным в отношениях с девушками и позволяет ему проще ком-

208

пенсировать имеющиеся у него недостатки. Поэтому продуктивным подходом в подобных случаях является "возврат в прошлое" и исправление нарушений "там".

Разные формы компенсации выступают предтечей множества способов замещения у взрослого. Прежде всего возникает речевой ответ вместо действия. Для детей 6-8 лет важен сам факт ответа в виде наивных формул отговорки как магических средств помощи себе. "А я лесенку поставлю и все буквы переставлю". В восприятии детей отговорка не только уничтожает зловредное действие обидных слов на человека, но и обращает их против самого обидчика. С годами отговорки изменяются и либо становятся анахронизмами: "Тюльпань отсюда, а то как засиреню - ромашками обсыпешься", либо формируют ругань.

Преодоление защиты по типу компенсации часто достигается не по месту недостатка или нарушения, а в другой далекой сфере. В этом случае усилия следует направить на то, чтобы приблизить компенсатор-ный процесс к месту дефицита. Когда хромота, низкий рост, заикание вызывают стремление приобрести власть или престиж другим путем - это компенсация в далекой сфере, т. к. обычно реализуется не путем развития пораженного органа или функции до полного восстановления, а самоутверждением за счет других способностей и возможностей. Перспективнее путь, когда, напротив, недостаток тренируют до уровня его гиперкомпенсации. Хромой Байрон становится известным пловцом, низкорослый Наполеон - полководцем. Однако, оптимальным является путь Демосфена, когда заика стал знаменитым оратором и ему уже никогда не нужно было говорить: "Зато я могу..."

208