2.4. Примеры социальных барьеров

Антропология показала, что мир в разных местах весьма разнообразен. Люди не только имеют разные обычаи, верят в разных богов и ожидают разной судьбы после смерти. Миры разных людей, кроме того, имеют разные очертания.

Различаются сами метафизические предположения: пространство не укладывается в Эвклидову геометрию, время не образует непрерывного всеохватывающего потока, причинные связи расходятся с логикой Аристотеля, человек не отличается от нечеловека и жизнь от смерти, как в нашем мире.

Уолтер Голдсмит

Влияние полового статуса

Наряду с механизмами индивидуальной защиты "Я-образа" имеет место социальная защита - "Мы-образа". Примером является известная полоролевая стереотипизация, выступающая как система защитных стратегий. Она помогает понять некоторые социальные явления, например найти истоки профессиональной дискриминации женщин. Еще Юнг подчеркивал фундаментальную асимметрию в принципах описания и критериях оценки мужчин и женщин. Мужчина всегда трактуется им как активное, культурное начало, а женщина - как пассивная природная сила. С позиции рассматриваемых в этом разделе проблем полезно подчеркнуть, что мужчины воспринимаются и оцениваются главным образом по своему общественному положению, роду занятий, социальным достижениям, а женщины - в системе семейно-родственных отношений: как сестры, жены и матери. В описаниях женщин подчеркиваются такие черты, как плодовитость, сексуальность, материнство, свойства темперамента, внешности. Из этого видно, что социальный статус мужчины и женщины оценивается по разным критериям.

114

Присутствие в психике следов данного социального психологического барьера помогает понять, почему женщинам-профессионалам отказывают в женственности. Как правило, считается, что если она мастер своего дела, то это "мужик в юбке". Такая логическая деформация объясняется тем, что защиты - по половому и профессиональному признаку - могут конкурировать между собой, приводя к реципрокному торможению.

Стратегии оценки женщин, в соответствии с которыми приравнивают их профессиональные достижения к потере женственности, типичны для американских семей. В этом случае женщина, стремящаяся преуспеть в какой-либо области и использующая для этого свой интеллект, может умалять свои успехи и страдать от чувства вины, что она живет "не по-женски". Многие женщины стараются выглядеть застенчивыми, эмоциональными, слабыми, сентиментальными, беспомощными и недалекими, чтобы соответствовать стереотипу настоящей женщины и, соответственно, казаться более женственной. В американской культуре считается, что проявлять заботу о других, о хозяйстве должны, главным образом, женщины, а заниматься техникой - мужчины. Поэтому многие мужчины бояться демонстрировать расположенность к домашнему хозяйству. Один мужчина говорил, что любит жить в палатке, поскольку там можно открыто готовить, убирать, стирать, и вообще это мужской способ игры в домашнее хозяйство. По ироническому замечанию М. Мид, мужчины могут стряпать, ткать, одевать кукол или охотиться на колибри, если такие занятия считаются мужскими. Тогда все общество, и мужчины и женщины, признают их важными. Если то же самое делают женщины, такие занятия объявляются "менее существенными" [38, с. 89].

Когда общество явно осуждает подобное неравенство, сохранение прежних половых стереотипов сохраняется в завуалированной форме. Так, считается, что женщины слишком эмоциональны и слабы для определенных рабочих обязанностей, поэтому утверждаются специфические организационные пророчества - "женщина с "этим" никогда справиться не сможет". Подобные заключения начинают утверждаться без логических и фактических оснований и без практической проверки способностей, навыков и компетентности конкретной женщины. Взаимодействие с женщинами-специалистами принимает форму "сценариев с неизбежным результатом". Общение и взаимодействие организуются таким образом, что не могут не подтвердить стереотип. Здесь работает общее правило: когда нечто изображают всегда в отрицательном свете, создается соответствующий имидж, он входит в жизнь и начинает восприниматься как реальный факт.

Компетентность для женщины (как для возлюбленной, невесты, жены и приятельницы) является скорее отрицательным, чем положительным фак-

115

тором. Женщину, ставящую профессиональные интересы выше кухни, пренебрежительно именуют "синим чулком" (так же, как мечтательного юношу, не участвующего в шумных, силовых играх сверстников, вынуждают сомневаться в своей мужественности). Высококомпетентные женщины не пользуются расположением ни мужчин, ни женщин. Считается, что в этом случае она опровергает ряд стереотипов, провоцирует внутренний конфликт и порождает отрицательную реакцию. При этом для переживающего этот дискомфорт возникают следующие возможности.

Изменить стереотип. Это требует пересмотра ценностных критериев. Однако известно, насколько трудно менять систему ценностей, да еще двигаясь против социального течения.

Сузить проблему, т. е. найти решение задачи не в общем, а в конкретном, частном случае. Например, опровергнуть факт компетентности данной женщины. Это значительно проще, и здесь можно найти поддержку в обществе.

Устранить противоречие (по типу отрицания). Для этого можно просто исключить эту компетентную женщину из группы. Это, по умолчанию, не возбраняется.

Обсуждая половые стереотипы, необходимо отметить, что они работают не только в отношении женщин. Образ мужчины формируют женщины. Если мужчины обычно предпочитают в женщинах физическую привлекательность, а также домовитость и хозяйственность, то женщины выше ценят в избранниках ум, честолюбие, образованность и трудолюбие, т. е. более социально, чем биологически определенные качества. Отсюда становится понятным, почему мужчины, обладающие внешностью киногероев, чаще подвержены неврозам. В этом случае общество, особенно женщины, толкают их играть возможно не свойственные им роли: отважных, сильных, благородных. Так, в сфере человеческих отношений складываются незримые барьеры, устроенные по принципу или-или, мешающие взаимопониманию. Активизация этого слоя преград в значительной степени определяет (деформирует) ролевое и социальное поведение.

Вместе с тем, современная наука надежно демонстрирует отсутствие ситуации или-или. Она устанавливает непрерывное распределение мужского и женского начала между людьми. У каждого есть мужские и женские качества, но в различной пропорции. Для обнаружения и измерения этих отличий разработано несколько психологических шкал и специальных тестов. Это тест Термана-Майле, шкала М/Ф в тесте MMPI, шкала маскулинности Гилфорда, тест Сандры Бем, вопросник личностных свойств Джанет Спенс и Роберта Хельмрайха и т. д. Обнаружено также, что чело-

116

век, маскулинный по одним показателям, может быть весьма феминным по другим. Кроме того, определенные формы деятельности могут сдвигать эти показатели. Например, установлено, что спортсменки менее феминны, чем не спортсменки, независимо от вида спорта [38, с. 220].

Изучение психологических особенностей лиц с различной выраженностью полоролевого стереотипа показало, что максимальное соответствие ему - не гарантия психического и социального благополучия человека. Феминные женщины часто с детства отличаются повышенной тревожностью и пониженным самоуважением, а маскулинные мужчины после 30 лет оказываются менее способными к лидерству в связи с падением у них уверенности в себе и ростом тревожности. И те и другие хуже справляются с деятельностью, не совпадающей с традиционными нормами. Напротив, лица, относительно свободные от жесткой половой типизации, обладают более богатым поведенческим репертуаром и психически более благополучны [38, с. 221]. Именно на этом фоне и необходимо рассматривать многочисленные проявления указанного архетипа.

При этом нельзя сбрасывать со счета и некоторые перекосы развития данной тенденции. Либерализация половой морали ставит многих людей в трудное положение. Например, застенчивый интроверт никогда не отличался особо мужественным характером. Однако культура, ориентированная на романтический идеал любви, давала ему определенную компенсацию и достойную социальную роль. Теперь положение изменилось. Юноша, который по свойствам своего характера не может или не хочет воспользоваться либерализацией этих норм, подчас чувствует себя "белой вороной" среди сверстников.

Сужение зоны запретного в половых архетипах

Кто ты есть зависит от трех факторов: что ты унаследовал, что из тебя сделало твое окружение, и что ты делаешь сам из своего окружения и наследственностью в результате свободного выбора.

А. Гексли

Как известно, святость родственных отношений - основа нравственности. Эти отношения выступают как система взаимной поддержки на основе традиций. Экзогамия ограничила межгрупповую вражду, т. к. расширились возможности превращения "чужих" в "своих" путем межгрупповых и межнациональных браков. Запрет инцеста (кровосмешения) делает совмещение этих ролей невозможным. В этом смысле половые за-

117

преты культуры - это актуализация мощного нравственного потенциала, который несет в себе эротическая связь между лицами противоположного пола. Однако еще в глубокой древности существовали половые меньшинства. В архаических обрядах и мифах широко представлена девиантная сексуальности. инцест, гомосексуализм и т. п. Эти обряды являются одним из случаев ритуальной нейтрализации культурно значимых оппозиций, в данном случае оппозиции мужской-женский. Тем не менее, отношение к ним в последние десятилетия существенно изменилось.

Это изменение тесно связано с изменением норм общества, расширением индивидуальной свободы и ограничением разнообразия ситуаций, в которых человек переживает чувство вины. Для человека мысль о том, что он мог бы поступить иначе, тесно связана с мыслью о том, что он должен был поступить иначе. Только признавая за собой обязательства, человек может признать и множество возможностей. Поступая вразрез с требованиями Модели Мира и укорененных в ней представлений о нормах общества и о себе, человек испытывает чувство виновности, используемое цивилизацией как специфическое средство для того, чтобы подавить агрессивность. С точки зрения индивидуальной психологии, чувство виновности есть следствие интериоризации агрессивности, направленной как вовне, так и на себя. Испытывая чувство вины, человек предстает перед невидимым трибуналом, определяющим степень прегрешения и выносящим приговор.

При этом надо иметь в виду, что столкновение с представителями любых девиантных групп своего общества вызывает меньший шок, чем столкновение с другим обществом, считающим наши определения реальности невежественными, безумными или абсолютно греховными. Одно дело, когда некоторое количество сограждан - даже если они представляют группу меньшинства - не могут или не хотят следовать некоторой нашей норме. Тем более, что в этих случаях возможна социальная терапия с целью раздвижения рамок допустимого с тем, чтобы актуальные и потенциальные девианты пребывали в рамках принятых данным обществом норм и ценностей. Иными словами, общество стремится помешать представителям данной девиантной группы сделаться "эмигрантами". Когда величина девиантной группы (например, сексуальных меньшинств) становится критической, общество предпринимает усилия для включения ее членов внутрь законопослушного общества и изменяет для этого законы и нормы поведения. Именно так происходит теперь, когда разрешены браки между гомосексуальными парами и даже их открытое участие в военной службе США. Вместе с тем у лиц, находящихся вне этих групп, не побуждаемых глубинными потребностями к пересмотру позиций, активизируются архетипы, защищающие старые представления.

118

Какие механизмы лежат в основе такого поведения? Начнем с половой идентичности человека. Идентичность - это субъективное переживание половой роли, а половая роль - публичное выражение половой идентичности. Они могут быть и не тождественны, поскольку половые роли соотносятся с системой нормативных предписаний культуры, а половая идентичность - с системой личности.

Громадное значение для становления личности приобретает возможность самореализации. Таких возможностей в обществе становится все меньше. Старые узы семьи, соседства, церкви и профессии уже не так сильны и не дают удовлетворения, поэтому секс, как значимая связь с другим человеком, становится средством открытия и поддержания собственного "Я". Не удивительно, что для многих молодых людей секс стал своего рода "последней границей", на которой они надеются утвердить свою индивидуальность.

С развитием городской культуры и ослаблением идеологической монополии церкви половые отклонения все чаще отождествлялись не только с грехом, но и с "ересью", приписываемой иноверцам и другим народам, а обвинения в них использовались для дискредитации политических противников. Постепенно неприятие отклонений принимало более разнообразные формы. Далеко не одно и то же, считать ли это отклонение пороком, грехом, ересью, преступлением, болезнью или некоторым болезненным отклонением. Каждому из этих определений соответствует особая культурная ориентация и стратегия социального действия. Демократизация общества ведет к расширению представлений о приемлемости ряда половых отклонений.

Побуждением к подобному расширению толкований явились исторические факты, свидетельствующие, что в некоторых обществах гомосексуальные контакты допускаются для определенных категорий людей или ситуаций как нечто временное, вынужденное или несущественное, в других они предписываются в рамках некоторого ритуала, например, инициации, в третьих они включены в этапы социализации подростков. Как известно, греки допускали и даже одобряли гомосексуальные отношения при условии, что это отношения между свободными людьми и между взрослым мужчиной и мальчиком-подростком, для которого взрослый является наставником. Древнейшие формы таких отношений связаны с воинским обучением. "Нет сильнее фаланги, чем та, которая состоит из любящих друг друга воинов", - писал Ксенофонт. Одновременно по мере исторических изменений, связанных с автономизацией сексуального поведения от репродуктивной функции, неизбежно увеличивалось многообразие его форм. Оно не только захватывало больше людей (по принципу

119

резонирования с инстинктивными потребностями данной личности), но и становилось более избирательным как в отношении своих объектов, так и в отношении условий и способов осуществления.

Внесла свой вклад в развитие данного процесса и радикальная ломка традиционной системы половой стратификации. В последние годы произошло существенное ослабление поляризации мужских и женских социальных ролей. Половое разделение труда потеряло былую жесткость и нормативность. Количество исключительно мужских и исключительно женских занятий заметно уменьшилось. Теперь большинство социальных ролей вообще не дифференцируются по половому признаку. (Например, в армиях США и Японии все больше женщин.) Кроме того, совместное обучение и общая трудовая деятельность в значительной мере нивелируют традиционные различия в нормах поведения и психологии мужчин и женщин.

Как отмечает И. С. Кон [38, с. 125], есть два подхода к проблеме отношения к девиантным половым группам в обществе. Первый - от человека к культуре. Он предполагает, что культура лишь оформляет, структурирует и регламентирует импульсы, возникающие в индивидуальном сознании. С этой точки зрения распространенность мотивов подобного поведения в культуре - свидетельство непреодолимости таких влечений. Второй подход - сверху, от культуры к личности. Тогда культура отражает не только индивидуальные вариации потребностей, но и в достаточно широких пределах формирует ее направленность. В первом случае важен поведенческий акт, поступок как выражение внутренних импульсов индивида, во втором - значение, придаваемое этому поступку культурой, которая и формирует соответствующий стиль поведения. Во втором случае культура не только оформляет индивидуальные различия, но и создает специальные социальные роли, в которых такие индивиды могут чувствовать себя на месте.

Роль науки в росте уверенности в своей правоте

(Механизм современного проявления одного из архетипов на примере МИФА об НЛО по К. Г. Юнгу [94])

Как считает К. Г. Юнг [972, с. 220], архетипы являются априорными формами мифологической фантазии. Содержание конкретного образа определяется лишь тогда, когда он становится сознательным, а его форму можно сравнить с осевой системой кристалла, которая задает крис-

120

таллическую структуру жидкости, хотя, сама по себе, не имеет материального существования. Аналогично и архетип сам по себе пуст и абсолютно формален. Наследуются не сами восприятия, а лишь формы, и в этом плане они в некотором смысле подобны инстинктам, которые тоже определены лишь по своей форме.

Воспитание, получаемое в наши дни человеком, заставляет его усматривать в архетипах не формы, неотъемлемо присущие психической субстанции, а возникшие где-то за пределами психической сферы. Таким образом, им либо приписывается свойство, позволяющее их воспринять как реальные факты, либо они считаются существующими в метафизическом пространстве и в них можно только верить. Здесь влияние оказывает сложное смешение иллюзии и фантазии, смешение, приводящее к фальсификации одних фактов и дискриминации в освещении других. Если иллюзия - это архаическое воспроизведение ранее вытесненного, то фантазия - есть сон наяву, несущий на себе клеймо времени.

В этих условиях единственной возможностью проявления для архетипа становится проявление косвенного в виде спонтанной проекции. Тогда проецируемый внутренний образ принимает вид реального факта, внешне совершенно независимого от психической субстанции индивида и от ее состава: мандала и ее округлая целостность превращаются в межпланетный летательный аппарат, пилотируемый разумными существами. Такое эскизно выраженное содержание дополняется социально обусловленными интерпретациями. Почему социально обусловленными? Потому, что одним из способов облегчить себе переживание тревоги, вызванной отделенностью, предстает конформизм. Так и получается, что, принимая присущую группе систему ценностей, человек становится носителем группового сознания.

Здесь самое время напомнить динамику идеалов. Они в чем-то те же самые, а в чем-то отражают дух эпохи. Поскольку потребности, по качеству и количеству, определены общественным укладом, то социальные факторы выступают объективными предпосылками как возникновения новых потребностей и интересов, так и новых форм манифестации старых масок архетипов. Так, Л. Лоуэнталь показал, как менялись идеалы и кумиры США на протяжении первых 40 лет нашего века от "идолов производства" (бизнесмены, менеджеры, банкиры и т. д.) "к идолам потребления" (певцы, кинозвезды, спортсмены и т. д.).

Известно, как тяжело переносится человеком одиночество, являющееся реакцией на несоответствие желаемого и достигнутого уровней социального контакта. (Человек обычно ощущает чувство единения с другими на основе осознания общих источников проблем и несчастий.)

121

Главное следствие индивидуального роста, выделения из неразличимости и бессознательности клана - гнетущее чувство одиночества. Величие исторической личности никогда не состояло в ее безоговорочном подчинении стереотипам, но, напротив, в спасительной для нее свободе от конвенций. Выбирая собственную стезю, они возвышались над массой, цепляющейся за коллективные страхи, убеждения, законы и методы. Совсем иная реакция у человека заурядного, остающегося в бессознательном состоянии из-за приверженности рутине. При возникновении новых обстоятельств, не предусмотренных старыми конвенциями, у него возникает паника. Не удивительно, что для избежания огорчений одиночества и страха человек впадает в конформизм, который ведет к появлению шаблонов в работе и досуге. Предписывается единообразие выражения даже чувств и требуется умение ладить со всеми. А раз мы стремимся и чувствовать и поступать, как окружающие, то не удивительна и типовая реакция на новую информацию.

Типовая реакция на новую информацию сказывается прежде всего на возникновении и распространении слухов. Скрытое содержание бессознательного, несмотря на всю рационалистическую критику, выплескивается на поверхность в форме символических по своему содержанию слухов, сопровождаемых и подкрепляемых соответствующими видениями. Таким образом активируется архетип, посредством которого обозначались всегда, во все времена порядок, успокоение, излечение, достижение целостности. Только в нашу эпоху этот архетип выражается в форме, не свойственной его прежним воплощениям, а именно в форме технической конструкции. Этим избегается неуместность и неактуальность сегодня мифологической персонификации. Ведь все связанное с техникой легко воспринимается современным человеком. В результате развития ядерной физики и космонавтики в головах несведущих людей воцарилась неопределенность, позволяющая ныне считаться с существованием вещей, которые еще вчера показались бы бессмысленными и превосходящими всякую меру.

Сегодня призывы к магам и колдунам, святым и отшельникам не пользуются популярностью у людей, считающих себя умными и самостоятельными. В эпоху статистики мало кто верит в возможности подобных лиц. Однако потребность в спасителе нарастает, а "голод не тетка". Вот почему проистекающая из глубочайшей тревоги потребность может быть выражена, в лучшем случае, лишь вполголоса. Так создаются условия, загоняющие тревогу и страх в бессознательное, где они активизируют соответствующие архетипы. Кроме того, в отличие от первых христиан, нынче

122

едва ли кто-либо признается в собственном пессимизме. Героический идеал современного человека олицетворяют энергичные, оптимистически настроенные, неизменно улыбающиеся люди. Даже небольшой дозы пессимизма зачастую оказывается достаточно, чтобы заподозрить его носителя в разрушительных, пагубных намерениях. Эти стереотипы дополнительно способствуют упрятыванию глубинной тревоги в бессознательное.

Мощная тревога и страх, угнездившись в бессознательном, создают особое эмоциональное состояние. А основным условием возникновения визионерских слухов и является наличие некоего неординарного эмоционального состояния. Этим они отличаются от обычных слухов, для порождения которых достаточно любопытства и незатухающей жажды сенсаций. Слухи о чем-то таинственном и мистическом провоцируют соответствующие видения. Объективный анализ тысяч сообщений об НЛО привел исследователей к выводу: единственное, что от них остается, - это весьма впечатляющее множество ложных наблюдении и выводов, в которых проецируются субъективные психические предпосылки.

В плане обсуждаемых проблем важно принять во внимание, что после второй мировой войны психическая конституция людей стала существенно более хрупкой из-за прогрессирующего чувства неуверенности и постоянного чувства опасности. Именно на этом фоне необходимо рассматривать феномен НЛО с психологической точки зрения, тогда он предстает как психическая компенсация коллективной тревоги, переполняющей умы и сердца. Подобные события давно известны. Особенно повышается вероятность видений, иллюзий и других явлений подобного рода в случае, если нормальная личность утрачивает единство психики, т. е. в ней обнаруживается некая разорванность, трещина между сознательным поведением и компенсаторным содержимым сферы бессознательного. Тогда бессознательное прибегает к особенно энергичным действиям. Последнее обретает впечатляющую форму благодаря психологическому феномену проекции - т. е. переноса содержимого сферы бессознательного на некий объект, в котором скрытое прежде содержимое бессознательного находит свое проявление.

Чем опосредован особый интерес к НЛО? Как известно из наблюдений "очевидцев", особой привлекательностью для НЛО обладают атомные центры и космодромы. Отсюда был сделан вывод, что опасное развитие атомной физики и космонавтики вызвало беспокойство у обитателей соседних планет и побудило их тщательно проинспектировать Землю. (На самом деле глубинной причиной подобных иллюзий выступают атомные взрывы на Земле, породившие беспокойство людей. Они порождают страх

123

и вытеснение в подсознание предчувствие катастрофы.) Так возникает ощущение, что за людьми следят из космоса. Не упустим из виду, что все описываемые события происходят в момент, когда человеческое воображение самым серьезным образом занято возможностями межпланетных путешествий. Если мы хотим на другие планеты, то естественно предположить, что и они хотят того же. (Мифологическая проекция.) Таким образом Юнг приходит к заключению, что нарастает подсознательная планетарная тревога, связанная с нарастанием ощущения "сжатия" земного пространства. Растущая концентрация людей на ограниченной площади приводит к возникновению страха, заставляющего искать помощи во внеземных сферах, поскольку на Земле ее ждать не приходится. Человечество хочет бежать из этой тюрьмы, где ему угрожает не только водородная бомба, но и лавинообразный рост народонаселения. К этому присоединяется страх перед третьей мировой войной.

Нарастание тревоги и страха ведет к ожиданию знамений и побуждает искать источник утешения. Как только в окружающем мире появляется что-либо экстраординарное, особо впечатляющее - будь то человек, вещь или идея, - реакция со стороны сферы бессознательного может выразиться в виде особого типа проекции. Объект проекции, наделенный отныне мифической силой, источником которой служит объект проекции, приобретает особый, чаще религиозный смысл. Вследствие этого он оказывает огромное внушающее воздействие, и вырастает в миф о спасителе, в основных своих чертах повторяющийся постоянно, начиная с незапамятных времен. Природа страха не меняется, но формы его проявления изменяются в зависимости от культуры. Правда, в соответствии с духом времени, раньше искали других утешений и имели иные видения. Так, Николаю из Флюэ в устрашающих образах явилось видение Святой Троицы. В полном соответствии с духом своего времени он смог трансформировать собственный внутренний опыт и его психологическое содержимое, интегрированное в сознательную сферу его "Я". Юнг показал, что духовная ситуация отшельника - это состояние скудости и неудовлетворенности, настоятельно требующее соответствующей компенсации. Если физический голод утоляется - хотя бы в фигуральном смысле - видением обильного пиршества, то голод души заглушается зрелищем религиозных образов.

В результате анализа психологических аспектов НЛО Юнг приходит к заключению, что "НЛО - это ставшее видимым содержание глубинных слоев психики, т. е., по определению, НЛО суть архетипические формы" [95, с. 143]. Его психологическое воздействие на зрителя по законам проекции порождает специфические символические образы, а символ обра-

124

щается не только к сознательному воображению человека или к его рациональным (философским) объяснениям - он задевает также его "нутро", глубины его "животного" существа. Это очень похоже на то влияние, которое оказывает на него тест Роршаха, когда иррациональный и совершенно случайный образ апеллирует к иррациональной силе воображения тестируемого лица, вызывая таким образом к жизни его неосознанные склонности, воплощенные в определенные символы.

Психологические аспекты "виртуальной реальности"

Компьютеры последнего поколения - это не просто думающие помощники людей, это не ускорители логических операций локального значения, а путь к созданию новой искусственной "нервной системы" общества. Она уже возникает на основе массового использования персональных компьютеров, новейших типов коммуникаций и баз знаний. Например, функционирование современных экспертных систем, в которых воплощаются накопленные профессиональные знания, представляет не индивидуальный, а коллективный разум, социальный интеллект. Теперь информация превращается в обыкновенный товар купли-продажи. Возникает рынок знаков. Это: книги, журналы, патенты, лицензии, "ноу-хау", рецепты, алгоритмы, компьютерные игры. Рынок зрелищ настолько велик, что его годовой оборот сопоставим с оборотом международного туризма. Сюда же можно отнести компьютерную почту, электронные газеты, журналы, дискуссии, симпозиумы, референдумы, услуги городских справочных бюро, заказы на билеты.

Эти новшества, с одной стороны, определяют отношение к информации как к коллективному достоянию, что обесценивает личность, повышая ее анонимность, т. е. принижает значение каждого отдельного специалиста. Так, врача высокой квалификации - при постановке диагноза и составлении корректного анамнеза - может заменить экспертная система. Это нивелирует мастерство профессионалов и, включая у людей психологическую защиту, снижает доверие к носителям знаний.

С другой стороны, превращение информации в товар забирает этот товар из рук творцов и передает его совсем в другие руки - предпринимателей. Они становятся первой скрипкой в этом оркестре, а это уже повод для активизации защиты общества в целом, по отношению к качеству и влиянию информации на текущие процессы. Известно пропагандистское влияние на политику и экономику так называемых "псевдособытий", сфабрикованных в системах массовых коммуникаций.

125

Влияние науки будет проявляться и за счет воздействия таких современных систем информации, как виртуальная реальность. Технология мультимедиа позволяет создавать эффект виртуальной реальности и за счет переживания присутствия в обстановке игры существенно усилить воздействие на эмоционально-волевую сферу пользователя. Интересным представителем игры с виртуальной реальностью является "Shadowcaster" [91]. Принципиальное отличие мультимедиа от других компьютерных технологий заключается в том, что реакция программы в зависимости от принятых человеком решений может меняться не только в жестких, программно-предопределенных рамках, но и вырабатываться по ходу развертывания действий играющего, на основе анализа действий пользователя. Так, в новейших системах достигается не только эффект присутствия, но и участия. В игре "Криминальный патруль" [91, т. 2, с. 47] играющий принимает живейшее участие, активно вмешиваясь во все события, происходящие на экране. Описанное направление впоследствии получило название "интерактивное видео". Существенный сдвиг в этой области ожидается с началом массового выпуска на рынок специальных электронных "шлемов", формирующих изображение в пределах всего угла зрения. Мультимедиа открывает новые возможности формирования внутренних и внешних стимулов, развития воображения и творческих способностей.

Обозначились и зоны риска в применении компьютерных игр в рамках виртуальной реальности. Они заставляют участника максимально вжиться в атмосферу игры и полностью отвергнуть реальный мир, предпочтя ему вселенную, созданную компьютером, со своими законами, нередко чуждыми Земле двадцатого столетия. Поэтому так важен оптимальный баланс между навыками существования в реальной и виртуальной реальности. При этом надо помнить, что каждое из агрессивных предписаний, реализуемых в виртуальной реальности, осуществляется многократно, а исполнение, пусть только в игре, закрепляет навык и делает подобные операции менее предосудительными. Следовательно, нельзя упустить из виду внушающий эффект бесконечного повторения этих слов, ситуаций и операций, поскольку известно, что это может приводить к снижению психологических барьеров.

Таким образом, использование продвинутых компьютерных систем потенциально предоставляет человеку возможность быть и дома, и, одновременно, - где угодно и кем угодно. Он может жить в любом масштабе времени. Что может быть комфортабельнее? Воистину райская жизнь! Действительно, виртуальная реальность способна создать безукоризненный комфорт, вседоступность, неограниченный информационный сервис. Вопрос в том, на-

126

сколько этот сервис полезен психологически и социально? Каковы его отдаленные последствия? Как он повлияет на развитие человечества? Уже и так человек во многом утерял эмоциональность общения с природой, окружил себя искусственной средой и решительно ограничил сенсорную активность.

Это положение можно продемонстрировать ярко выраженной личностной деформацией профессиональных программистов, так называемых хакеров. По сути дела, она представляет из себя защитный механизм отрицания по типу "внутренней эмиграции". Главный признак хакерства - безразличие ко всему, что не имеет непосредственного отношения к сидению за дисплеем. У них часто проявляются в этом сидении "бегство от реальности". Хакеры могут быть отличными работниками, но их невосприимчивость к гуманитарным ценностям и непосредственному общению неизбежно откладывает отпечаток "технологической ограниченности" на их продукцию, при этом отдельные хакеры переживают поддерживающее их образ жизни своего рода упоение властью, чувствуя себя творцами некоего подобия псевдобытия. Так или иначе, но в настоящее время все больше формируется урбанизированная интеллектуальная личность с резко повышенным семантическим восприятием и ослабленными ощущениями. Поэтому представляется разумным, что дальнейшая самоизоляция человека, неизбежная в связи с развитием техносферы, должна быть разумным образом ограничена, иначе могут возникнуть необратимые процессы биологической деградации. Виртуальная реальность не только усилит самоизоляцию, но поведет ее по новому, чрезвычайно опасному пути - создания иллюзорного мира, эрзаца реальности. Этому способствует сочетание массовости доступа и индивидуальности выбора.

Такое положение может привести к гигантскому росту общественного интеллекта и абсолютной власти социума над личностью, а также к вторжению в индивидуальную жизнь и такому нашествию на психику социума, которое приведет к переориентации системы ценностей. Появится новый вид элитарности, и, как следствие, изменится идентификация личности, потеря стремления к поиску и свободе. Произойдет подавление реальных, а не наведенных эмоций, усилится гиподинамия, инфантильность. Произойдет усиление социальной пассивности. Цена за эти достижения - деактивация общества.