6.4. Национальный характер и предубеждения

"За что ты убиваешь меня?" - "Как за что? Друг, да ведь ты живешь на том берегу реки! Живи ты на этом, я и впрямь совершил бы неправое дело, злодейство, если бы тебя убил. Но ты живешь по ту сторону, значит, дело мое правое, и я совершил подвиг!"

Б. Паскаль

Принимая во внимание все особенности стереотипов, мы пришли к заключению, что все же взаимопонимания можно достичь. Серьезную помощь в этом деле может оказать представление о национальном характере. Что же это такое? В работах Ю. В. Бромлея [11] и многих других исследователей национальный характер предстает как специфическая совокупность реальных черт нации. Отмечая национальную специфику каждого народа, в нее включают: самосознание, привычки, вкусы, традиции, связанные с национальными чувствами, национальную культуру, быт, национальную гордость и национальные стереотипы в отношении к другим народностям.

Выяснилось, что у большинства людей существуют весьма устойчивые стереотипы по отношению к определенному национальному характеру, т. е. убежденность, что представители одних наций демонстрируют достаточно стойкие представления о существовании у других наций конкретных комплексов черт. Важно, что часто эти стереотипы зависят от того, как эта нация "себя ведет" в данный временной период. Например, в Германии проводились исследования, посвященные отношению к французам. С этой целью провели два опроса с интервалом в 2 года.

321

Однако за это время отношения между странами заметно ухудшились.

Это нашло свое отражение в результатах второго опроса. В нем резко возросло число людей, называвших в числе характерных черт французов легкомыслие и инфантилизм, и существенно уменьшилось число тех, кто приписывал французам такие положительные качества, как шарм и любезность. Другим примером может служить представление о самом воинственном и агрессивном народе. Так милитаризм, приписываемый немцам перед и во время второй мировой войны, абсолютно отличается от стереотипов о них, которые были в ходу сто лет назад, когда французы считались милитаристами в наивысшей степени. Они получили эту характеристику от испанцев, которые считались милитаристами до них, а двести лет назад считалось, что самые воинственные - шведы, теперь они являются образцом пацифизма для многих народов.

Можно смеяться над очевидной примитивностью и даже глупостью стереотипных, этноцентрических характеристик, но они есть, работают и, следовательно, имеют полезные для человека свойства. Действительно, они конденсируют в себе свидетельства о тенденции в человеческом мышлении, которые являются в высокой степени универсальными. Это тенденция размышления не рационального, а в терминах стереотипов, которые, благодаря инерционности мыслительных процессов, формуют материал опыта в фиксированные образцы. В соответствии с подобной тенденцией, человек сначала определяет, а потом видит, а не сначала видит, а затем определяет. Он склонен воспринимать и понимать то, что выхватил в навязанной привычкой форме.

Специфику необходимости учета проявлений национального характера иллюстрируем еще парой примеров. В одной из стран Азии был проведен опрос, в котором использовали вопросник, применявшийся ранее в Европе и Америке. В целях определения социального продвижения молодого поколения был задан вопрос: "Как ты думаешь, достиг ли ты в своей жизни более высоких профессиональных успехов, нежели твой отец?" Ответы в большинстве случаев были неожиданно похожими. Вопреки фактам профессионального роста, связанными с индустриализацией и повышением жизненного уровня, большинство опрошенных утверждало, что не достигли в своей жизни большего по сравнению со своими отцами. Оказалось, что глубоко укоренившийся в этой стране обычай, ставший частью национального характера, не позволяет перед посторонними заявлять об успехах, превышающих успех отца, независимо от фактического положения вещей. Такой ответ рассматривался бы как недостойный, нарушающий заповедь беречь честь родителей.

322

Используем еще одну классическую, заставляющую задуматься о проявлениях национальных установок, иллюстрацию. Участнику опроса говорят: "Представьте себе, что вы отправились на лодочную прогулку по озеру, взяв с собой мать, жену и ребенка. На середине озера лодка начала тонуть. Плавать умеете только вы и спасти можете только одного человека. Кого вы выберете?" Среди студентов американского колледжа 60% решили спасать ребенка и 40% жену. На тот же вопрос арабы отвечали: "Можно жениться на другой женщине, можно дождаться других детей, но мать - всегда только одна, следовательно, спасать надо ее".

Можно ли сказать, что какая-то из этих позиций более правильная? Конечно, нет. Но ведь они не случайны, а являются следствием национальных особенностей и национального характера. Однако, именно эта разница во взглядах на жизнь - основное препятствие на пути принятия решений, которые удовлетворяли бы всех одинаково.

Главную роль в сохранении национальных традиций играет семья, поскольку стереотипы усваиваются детьми очень рано, задолго до возникновения ясных представлений о тех группах, к которым они относятся, т. к. они развиваются подражанием. Предубеждения зарождаются в детстве и проявляются в ограничении контактов и последующем отвержении представителей иных групп и их символов. Только значительно позднее усваиваются сложившиеся в данной культуре обоснования соответствующих предрассудков. Эмоциональную сторону национального самосознания составляют национальные чувства, имеющие определенные этапы своего становления. Первый этап связан с дошкольным возрастом. Исследование, проведенное в детских садах, показало, что уже к 4-5 годам три четверти детей могли назвать свою национальность, а в 6-7 лет ее знали уже все дети.

Несмотря на осведомленность о национальной принадлежности, значимость этого факта и удовлетворенность по этому поводу с возрастом падает, но только если личность имеет возможность достаточного самовыражения и самоутверждения. Снижение значимости этого фактора зависит не только от взглядов родителей на расовую проблему, но и от возрастного падения у подростка высокого авторитета родителей и воспитателей, воздействующих на самооценку. Поэтому в подростковом возрасте облегчены условия формирования у него расовых ориентации, наступает время, оптимальное для воспитания интернациональных тенденций в рамках патриотизма. Имеет место двойственность ситуации, с одной стороны, уже есть ростки независимости от родителей и самостоятельность мышления, но, с другой, - это время полового созревания, и

323

на этом фоне обнаруживается первый возрастной пик особой значимости правильного исполнения своей этнической культуры. Он обнаруживается в традиционных визитах, праздниках, обрядах, приветствиях, жестах, мимике. Отсюда и пристальное внимание подростка к соответствующему поведению при необходимости налаживания межнациональных контактов, выступающего как средство показать принадлежность к "своим".

Формирование национального характера начинается в семье очень рано. Как известно, нормой современной семейной жизни в Японии является акцент на взаимозависимость и взаимную поддержку, а в Америке - на независимость и отстаивание своих прав. Эти базовые установки направляют воспитание с первых дней, придавая ему национальный колорит. Японский младенец тихо лежит, издавая иногда недовольные звуки, тогда мать его убаюкивает и носит на руках. Она старается его унять, успокоить и поддержать с ним физический, а не вербальный контакт. Поэтому он кажется пассивным. Американский ребенок ведет себя активнее, издает радостные возгласы и исследует среду. Его мать больше наблюдает за ним и разговаривает с ним, стимулируя активность и голосовые реакции. Типичная американка старается иметь шумного и активного ребенка, а японская - спокойного и удовлетворенного.

Особенности обращения этих матерей со своим ребенком готовят детей к жизни в определенной культуре. Это приводит к тому, что уже в первые 4 месяца дети отчетливо различаются как японцы или американцы по своему поведению. Японские дети почти никогда не плачут. Ведь малыш плачет, когда ему хочется пить или есть, когда он испытывает какие-либо неудобства или оставлен без присмотра, или его к чему-нибудь принуждают. Однако японская система воспитания стремится избегать всего этого. Первые два года младенец остается как бы частью тела матери, которая целыми днями носит его, по ночам кладет спать рядом с собой и дает ему грудь, если он хочет, в любое время. Когда он начинает ходить, его не пытаются приучать к какому-нибудь распорядку и ограничивать его порывы. Он слышит только оценки своего поведения: "опасно", "грязно", "плохо".

С нашей точки зрения, японцы детей балуют и просто не дают повода плакать. Им ничего не запрещают. До школьных лет ребенок делает все, что ему придет в голову. С молоком матери он впитывает уверенность, что его самолюбия не заденут даже родители. Японцы не реагируют на плохое поведение детей, словно не замечают его. Пятилетний малыш, которому надоело ждать мать в парикмахерской, раскроет бан-

324

ки с кремом, вымажет себе лицо и зеркало, причем ни мастер, ни сидящие рядом женщины, ни мать не скажут ни единого слова. В разгар конкурса исполнительниц партии Чио-Чио-Сан несколько малышей затеяли возню в проходе перед самой сценой и подражали певцам - в переполненном зале никто даже глазом не повел. Здесь основа воспитания - угроза отчуждения. Будешь плохо себя вести, все от тебя отвернутся. Это серьезная угроза. Наказывая, японская мать дает ребенку понять, что он останется один, без семьи, без дома, а на Западе - наоборот - запирают ребенка дома, лишая его желанной независимости. Национальная ориентация в воспитании японского ребенка такова, что детей приучают "не раскачивать лодку", не выделяться среди других и приспосабливаться к остальным членам коллектива. "Надо вбить каждый гвоздь, который торчит".

Второй этап, подростковый (до 15 лет), характеризуется сравнительно осознанным отношением к своему народу, своей национальной общности, проявлением интереса к культуре и истории своего народа и, как следствие, к культуре других народов. Третий этап (16-17 лет) характеризуется укреплением осознания своей этнической принадлежности, мотивации выбора национальности (при родителях разных национальностей). Надо отметить, что представления о своей принадлежности к определенной национальности могут изменяться с течением времени. Один житель города Минска, католик, рассказывал, что он родился в Барановическом районе Брестской области. С детства считал себя поляком. B 35 лет поехал в Польшу, там убедился, что он белорус, и с тех пор осознает и пишет себя белорусом.