Занимательная цивилистика

«Наверное, ты его где-нибудь оставил. — Нет, наверное, его кто-нибудь стащил!» (о способе выбытия хвостика из владения Ослика Иа и о возможности его виндикации)

Эпизод в пропавшим хвостиком Ослика Иа не только один из самых запоминающихся, но и едва ли не самый интересный с юридической точки зрения. Пропавший хвостик совершенно случайно обнаружил Винни-Пух — хвостик был привязан к колокольчику у входной двери дома Совы. На вопрос Пуха о том, откуда у нее этот «красивый шнурок» Сова рассказала, что она увидела его в лесу, висящим на кустике чертополоха. «Сначала я подумала, — объясняла Сова, — а вдруг там кто-нибудь живет? Я позвонила. Мне никто не ответил. Вообще. Я позвонила ещё раз. Потом ещё! Потом я позвонила очень громко и он ... оторвался! А так как он никому не был ну­жен, то я взяла его себе». Дальнейшая судьба хвостика всем известна — под видом подарка ко дню рождения Сова возвратила хвостик Иа.

Предположим иное развитие ситуации: хвостик обнаружил бы сам Иа. Мог ли бы он истребовать хвостик из незаконного владения Совы? Попробуем ответить на поставленный вопрос, естественно, отвлекаясь от совершенней нереальности, если не сказать — нелепости ситуации, в которой хвостик мог быть безболезненно оторван от Ослика, равно как и столь же оперативно и безболезненно к нему присоединен — допустим, что это возможно.

Удовлетворение виндикационного притязания (иска) возможно при соблюдении нескольких условий.

Во-первых, предметом виндикации может быть только индивидуально определённая вещь. То, что ослиный хвостик — это вещь (предмет материального мира с потребительной стоимостью), сомнению не подлежит. С определённостью сложнее: в реальной жизни определить, от какого именно ослика тот или иной хвостик, вряд ли возможно. Нас спасает то, что перед нами не реальная жизнь, а мультик, судя по которому Иа был единственным осликом в лесу. Следовательно, его хвост является индивидуально опреде­лённой вещью и, стало быть, может быть предметом виндикации.

Во-вторых, к моменту предъявления виндикационного иска не должна истечь исковая давность. В мультике этот вопрос вовсе не обсуждается, но из того обстоятельства, что Ослик Иа первоначально ничего не знал о пропаже хвостика, можно предположить, что пропажа эта произошла совсем недавно. Значит есть все основания считать, что исковая давность по виндикационному притязанию Ослика ещё не пропущена.

В-третьих, истцом по виндикационному иску должен быть невладеющий собственник, а ответчиком — владеющий несобственник вещи. Право собственности Иа на отделенный от него хвостик не подлежит сомнению; владела хвостиком Сова; никаких препятствий для предъявления Осликом виндикационного иска к Сове не существует.

Наконец, в-четвертых, не должны применяться какие-либо ограничения виндикации. Их применение зависит от нескольких факторов, а именно — от статуса владельца виндицируемой вещи (является ли он её приобретателем, и если да, то каким — добросовестным или нет), а для добросовестного приобретателя — также от способа её приобретения владельцем (возмездного или безвозмездного) и способа выбытия вещи из обладания собственника (по его воле или против его воли).

Является ли Сова приобретателем хвостика? Судя по её словам, которые у нас нет причин подвергать сомнению, да. Она приняла висящий на кустике хвостик за шнурок, т. е. за брошенную движимую вещь, стоимость которой явно ниже пятикратного размера минимальной месячной оплаты труда. Если лес, в котором был обнаружен хвостик, находился в общем пользовании всех его обитателей, разрешенном собственником леса или местным обычаем, то нет никаких причин возразить против права Совы на присвоение хвостика.

В ином случае хвостик представляет собой находку. Невыполнение Со­вой правил, относящихся к оповещению о находке, делает её недобросо­вестным приобретателем. Следовательно, такая квалификация отметает всякие ограничения виндикации и в значительной мере лишает нашу си­туацию всего её интереса.

Приобрела Сова хвостик безвозмездно. Строго говоря, после этого можно уже ничего больше не обсуждать, ибо ограничения виндикации здесь явно не применяются: приобретенные безвозмездно вещи собственник вправе истребовать из чужого владения во всех случаях. Лишь если бы Сова приобрела хвостик возмездным образом, например, купила бы его, был бы смысл обсуждать вопрос о способе выбытия хвостика из владения Иа. Тем не менее, мы скажем два слова и по этому вопросу тоже, дабы рассмотрение института было бы полным.

Как выбыл хвостик из обладания Иа? «Наверное, ты его где-нибудь оставил» — предполагает Винни-Пух. «Нет, —возражает Иа, —наверное его кто-нибудь стащил!». Из рассказа Совы нельзя понять, то ли она просто оторвала хвостик от Ослика, стоявшего внутри куста чертополоха (стащила), то ли сняла с куста хвостик, оставленный там Осликом (присвоила оставленный, т. е. забытый, потерянный, хвостик). Но какое из предположений не взять, получается, что хвостик в любом случае выбыл из обладания Ослика помимо его воли, а значит, он подлежит виндикации без каких бы то ни было ограничений, в том числе даже тогда, когда он был приобретен по возмездной сделке. Приобретателю в этом случае предоставляется возможность привлечения продавца к ответственности за эвикцию — изъятие товара у приобретателя по требованию третьих лиц (ст. 460-462 ГК РФ).

Итак, с какой стороны ни глянь — никаких оснований сохранять владение хвостиком за Совой (отказывать в удовлетворении виндикационного иска Ослика) не существует: хв­стик подлежит отобранию у Совы и возвращению во владение Ослика Иа.

«Скромный, но оч-чень полезный подарок — вот этот шнурок!» (подарок ли?)

Сказанное выше не оставляет никаких сомнений: ни о каком «подарке» речи тут, конечно, не идет: Сова вернула Ослику Иа то, что ему и так принадлежит.