Проблемные вопросы к разделу

1. Сравните трактовку понятия «феодализм», данную К. Марксом и Л.С. Васильевым. В чем их позиции сходны, а в чем различны?

2. В чем отличие зарубежного и советского подхода к проблеме русского феодализма?

3. Почему неевропейские страны не могут быть вписаны, с точки зрения Л.Васильева, в формационную концепцию К. Маркса?

4. Каково место России в системе «Запад-Восток», которую описывает Л. Васильев. Он признает феодализм в России?

5. Какова постмодернистская трактовка «феодализма»? В чем причины появления этого понятия и каковы признаки его «кончины»?

6. Какие сопутствующие обстоятельства, популярные идеи естественных наук поспособствовали появлению такой научной категории, как «феодализм»?

Раздел 5. Ордынское нашествие; иго и дискуссия о его роли в становлении Русского государства

Кривошеев Ю.В. Русь и монголы. Исследование по истории

Северо-Восточной Руси XII-XIV вв. СПб, 2003.

Обаянию русских летописей, трагически ярко рисующих Батыево нашествие и его последствия, поддался Н.М. Карамзин. Его восприятие событий далеких времен не менее эмоционально, нежели современников или очевидцев самих событий. Россия - «обширный труп после нашествия Батыева», - так он определяет непосредственные результаты походов монголов. А вот состояние страны и народа при иге: оно, «изнурив Государство, поглотив гражданское благосостояние оного, унизило самое человечество в наших предках, и на несколько сот веков оставило глубокие, неизгладимые следы, орошенные кровью и слезами многих поколений». …Ордынское иго как причина отставания Руси от «государств Европейских» - таков первый основной вывод Н.М. Карамзина. Второй вывод историографа относится к внутреннему развитию Руси в «монгольские века». Он не соответствует сказанному прежде, не вытекает из него и, более того, противоречит, ибо, оказывается, монголы принесли на Русь не только «кровь и слезы», но и благо: благодаря им были ликвидированы междоусобия и «восстановлено самодержавие», сама Москва была «обязана своим величием ханам». …

Взгляды Н.М. Карамзина получили широкое распространение среди современников…. Пока же нас интересуют их идейные истоки. На один мы уже указали: это приподнятая социально-психологическая и идейная атмосфера в России начала XIX в. Но был и другой.

При анализе литературы, использованной Н.М. Карамзиным в III и IV томах «Истории государства Российского», бросается в глаза достаточно частое упоминание труда французского историка-ориенталиста XVIII в. Ж.Де Гиня «Всеобщая история гуннов, тюрков, монголов и других западных татар в древности и от Иисуса Христа до настоящего времени», вышедшего в 4-х томах в 1756-1758 гг. (том 5 появился в 1824 г.). Монголов и их место в мировой истории Ж. Де Гинь определяет следующим образом: «Народ, который вызвал большой переворот и который образовал затем империю, самую обширную из всех, какие мы знаем, не был вовсе ни цивилизованным народом, ни стремившимся распространить мудрость своих законов. Это был варварский народ, который отправился в самые отдаленные страны только затем, чтобы захватить все богатства, обратить народы в рабство, вернуть их к варварскому состоянию и сделать свое имя устрашающим».

Сочинение Ж.Де Гиня было наиболее значительным и популярным исследованием по монгольской истории в Европе в XVIII в. Как видим, Н.М. Карамзин, не чуждый европейскому просвещению, вполне принял новейшие западноевропейские научные разработки по древней истории Востока.

Но Европа на изучение русской истории повлияла не только извне, но и изнутри. Мы имеем в виду деятельность в первые десятилетия XIX в. Российской Академии наук. … Избранный в 1817 г. академиком X.Д. Френ … был нумизматом, специалистом по восточным (джучидским) монетам. … X.Д. Френ… становится основателем русской школы востоковедения, а его предыдущие занятия монгольской проблематикой определили первоочередные приоритеты русской ориенталистики. … В 1826 г. (затем в 1832 г. – сост.) Академия наук объявила конкурс на тему «Какие последствия произвело господство Монголов в России и именно какое оно имело влияние на политические связи государства, на образ правления и на внутреннее управление оного, равно как и на просвещение и образование народа?». …

…Собственно сама формулировка задачи… и пояснений к ней практически без изменений сохраняет актуальность и поныне. Их научная грамотность бесспорна. Но уже в этом первоначальном задании имелась некая заданность: заранее детерминируется установка на «господство» монголов на Руси, хотя именно доказательство или опровержение этого и должно было стать основной задачей стимулируемых исследований.

…Сравнивая «задачи» 1826 и 1832 г. можно отметить некоторое смещение акцентов. Во-первых, существенно большее место теперь уделяется необходимости изучения собственно истории Золотой Орды; во-вторых, только намеченная прежде направленность на «владычество» монголов на Руси теперь развивается в целую концепцию. Говорится (в духе «норманской проблемы») о «монгольской династии», образующей «необходимое звено Российской истории». «Ужас и бич» России - монгольские ханы - держали ее «в узах безусловного порабощения», а «венцом и жизнию» князей распоряжались «своенравно». Кроме этого, обращает внимание и переход, так сказать, на карамзинский стиль изложения (чего стоят те же «ужас и бич» и проч.).

Так была заложена основа будущих - не только XIX, но и XX в. -— исследований по русско-ордынской проблематике.

С.М. Соловьев … исходил прежде всего из собственной концепции исторического развития России. «Так как для нас предметом первой важности были смена старого порядка вещей новым, переход родовых княжеских отношений в государственные, отчего зависело единство, могущество Руси и перемена внутреннего порядка, и так как начало нового порядка вещей на севере мы замечаем прежде татар, то монгольские отношения должны быть важны для нас в той мере, в какой содействовали или препятствовали утверждению этого нового порядка вещей. Мы замечаем, - продолжал он, - что влияние татар не было здесь главным и решительным. Татары остались жить вдалеке, заботились только о сборе дани, нисколько не вмешиваясь во внутренние отношения, оставляя все как было, следовательно, оставляя в полной свободе действовать те новые отношения, какие начались на севере прежде них».

…Итак, с середины XIX в. «монгольский вопрос» становится одной из главнейших тем в востоковедческих и русских медиевистских исследованиях. Во второй половине века формируются два магистральных пути его изучения. Первый, восходящий к традициям, заложенным Н.М. Карамзиным и X.Д. Френом, и представленный рядом круп­ных монголоведов того времени, исходит из значительной, а временами определяющей и всеохватывающей роли монголов в средневековой русской истории. Второй связан с именем прежде всего С.М. Соловьева, а также его продолжателей, среди которых выделяются имена В.О. Ключевского, С.Ф. Платонова, а в первой трети XX в. М.Н. Покровского и А.Е. Преснякова. Для этих ученых главным остается естественный ход внутренней жизни средневековой Руси, не подверженной, по крайней мере кардинальным образом, изменениям. Так С.Ф. Платонов считал монгольское иго лишь «случайностью в нашей истории»; поэтому, писал он, «мы можем рассматривать внутреннюю жизнь русского общества в XIII в. не обращая внимания на факт татарского ига».

…Ситуация начинает меняться к концу 30-х годов, уже после того, как прошли важнейшие дискуссии по ряду проблем истории России, с «парохода современности» были сброшены классово-вредные буржуазные концепции русской истории, и произошло упрочение марксистского учения. … В 1937 г. выходит тематически-специальная, но научно-популярная работа Б.Д. Грекова и А.Ю. Якубовского «Золотая Орда», состоящая из двух частей: «Золотая Орда» и «Золотая Орда и Русь».

Книге суждено было дать ответ на вопрос - как должно понимать, изучать и излагать проблему «Русь и монголы» в советской исторической науке. В этом плане авторы пошли по ставшему уже традиционным для марксистской историографии пути. Они обратились к классикам марксистской мысли, конкретно - к высказываниям К. Маркса…. Приводится и марксова цитата о том, что иго «продолжалось от 1257 по 1462 г., т. е. более 2-х столетий; это иго не только давило, оно оскорбляло и иссушало самую душу народа, ставшего его жертвой». …

Такой подход и оценка классиками марксизма-ленинизма средневековых русско-монгольских отношений оказали прямое воздействие на всю дальнейшую советскую историографию.. …

Работа А.Н. Насонова «Монголы и Русь» станет этапной для советской историографии «монгольского вопроса».

…Проанализировав большое количество русских (в основном летописи) и восточных (в переводах) источников, А.Н. Насонов пришел к следующим конкретным выводам: 1) внутренняя политическая жизнь Руси второй половины XIII - начала XV вв. определяющим образом зависела от положения дел в Орде; изменения, происходившие в Орде, непременно влекли за собой новую ситуацию на Руси; 2) монгольские ханы постоянно манипулировали русскими князьями; 3) против монголов происходили народные выступления, но они подавлялись.

Книга А.Н. Насонова стала первой в отечественной историографии монографией, целиком посвященной теме «Русь и монголы», а большинство ее выводов - основой для последующей разработки проблемы. …

Л.В. Черепнин в труде «Образование Русского централизованного государства» пишет: «Подавив мужественное и упорное сопротивление народов, монголо-татарские захватчики установили над Русской землей свое господство, пагубно сказавшееся на ее дальнейших судьбах». В общем виде вопрос об этой «пагубности» исследователь формулирует так: «монгольское нашествие на Русь - это не единичный факт, а непрерывный длительный процесс, приводивший страну к истощению, обусловивший ее отставание от ряда других европейских стран, развивавшихся в более благоприятных условиях». Уже в XIII в. обнаруживается «русская» политика монгольских ханов, «направленная к разжиганию межкняжеских усобиц, распрей, внутренних войн». Хотя Орда не сломала («не могла сломать») существовавшие на Руси «политические порядки», но она стремилась поставить их «себе на службу, используя в своих интересах русских князей, которые им казались надежными, истребляя ненадежных и все время сталкивая князей между собой, чтобы не дать никому усилиться и всех держать в страхе».

Впрочем, «ордынские ханы действовали не только устрашением. Они пытались опереться на определенные социальные силы; дарами, льготами, привилегиями привлечь к себе часть князей, бояр, духовенства». …

В исследованиях Л.В. Черепнина, посвященных периоду ордынской зависимости, четко просматривается ряд мыслей, развивающих взгляды его предшественников. Первая - княжеско-ханские отношения, в основном зависящие от ханской воли и в целом от событий, происходящих в Орде. Вторая - подчеркивание в отношении к монголам глубокой классовой пропасти между князьями (и прочими феодалами) и народом. От последнего, в основном от горожан, зависели в то же время те или иные успехи в межкняжеской борьбе. Безусловно, конкретные ситуации так или иначе изменяли расстановку отмеченных сторон, но всегда, по мнению Л.В. Черепнина, сохранялась их изначальная оппозиция: князь - ханы, феодалы - народ (горожане) и, конечно, Русь - Орда.

…Основная цель В.В. Каргалова состоит в том, чтобы максимально расширить «поле» проблемы в пределах XIII в.: хронологически, территориально, наконец, социально. Что касается первой задачи, то «последствия монголо-татарского нашествия на Русь рассматриваются не как результат только похода Батыя, а как следствие целой серии татарских вторжений, продолжавшихся несколько десятилетий (начиная с "Батыева погрома")». …Как же отнеслось к этим бедствиям население русских земель: знать и народ? В.В. Каргалов продолжает практику их «раздвоения», наметившуюся в предшествующих работах. «Политика соглашения» татар с «местными феодалами», «сотрудничество татарских феодалов», их «союз» между собой, в лучшем случае «определенный компромисс» - такой видится исследователю картина русско-монгольских отношений второй половины XIII в. на уровне «феодалитета» двух этносов.

…Отношение к ордынцам народа было иным… Несмотря на страшные последствия "Батыева погрома" и политику собственных феодалов, которые пошли на сговор с ордынскими ханами, русский народ продолжал борьбу против иноземного ига».

Такая расстановка социальных сил привела, по крайней мере, к двум следствиям. Первое заключалось в том, что «в выступлениях низов тесно переплетались антитатарские и антифеодальные мотивы». Второе состоит в том, что именно «борьбе российского народа против иноземного ига... Северо-Восточная Русь обязана своим особым положением по отношению к ордынскому хану. Не "мудрая политика" русских князей, а борьба народных масс против монгольских завоевателей привела к ликвидации "бесерменства" и "баскачества", к изгнанию из русских городов многочисленных "царевых послов", к тому, что Русь не превратилась в простой "улус" Золотой Орды. Под тягостным иноземным игом русский народ сумел сохранить условия своего самостоятельного национального развития». Это один главный вывод работы В.В. Каргалова. Другой подводит итог нашествия. «Исследование истории Руси после монголо-татарского нашествия неизбежно приводит к выводу об отрицательном, глубоко регрессивном влиянии иноземного завоевания на экономическое, политическое и культурное развитие страны. Пос­ледствия монголо-татарского ига сказывались в течение нескольких столетий. Именно оно явилось основной причиной отставания Руси от развитых европейских стран, для ликвидации которого потребовались титанические усилия трудолюбивого и талантливого русского народа».

Работа В.В. Каргалова - новая веха в развитии отечественной историографии «монгольского вопроса». Она предельно ясно указала на основные сюжеты русско-ордынских отношений XIII в. и их перспективу. Между Русью и Ордой имело место вооруженное жесткое противостояние, между князьями (и другими «феодалами») и народом - непримиримые классовые противоречия. Вместе с тем другой аспект проблемы - сохранение определенной (в рамках феодального развития) политической самостоятельности русских земель.

Развитие такого рода исследовательских тенденций мы видим в монографии В.Л. Егорова. Основная ее задача - изучение исторической географии Золотой Орды в XIII-XIV вв. - тесно увязана, в частности, с военно-политическими отношениями Руси и Орды. ….

Русские земли, по мнению исследователя, не входили собственно в территорию Золотой Орды. И в этой же связи стоит введенное им в научный оборот понятие «буферных зон», «ограничивавших русские пределы с юга». …основная цель ордынской политики «состояла в получении возможно большей дани», и русские земли находились «на положении полузависимых, облагаемых данью территорий». Вместе с тем такой статус не только не мешал, но, наоборот, стимулировал военный диктат монгольских ханов над Русью. Поэтому «на протяжении всего времени существования Золотой Орды русские княжества оказались насильно втянутыми в орбиту политических и экономических интересов монголов».

…Взаимоотношения Руси и монголов рассматриваются Л.Н. Гумилевым на широком фоне внешнеполитических, во многом исходящих из этнических и конфессиональных отношений того времени. Вторжение войск Батыя для ученого не является каким-то переломным событием в истории Руси. Это был «монгольский рейд», или «большой набег, а не планомерное завоевание, для которого у всей Монгольской империи не хватило бы людей»; он «по масштабам произведенных разрушений сравним с междоусобной войной, обычной для того неспокойного времени»..

В последующее время «в Великороссии согласились с тем, что Русская земля стала земля "Канови и Батыева", т.е. признали сюзеренитет монгольского хана». Такое положение устраивало и монголов и русских, так как «было оправдано внешнеполитической обстановкой». Чем же был для Руси «сюзеренитет»? «...Монголы ни на Руси, ни в Польше, ни в Венгрии не оставляли гарнизонов, не облагали население постоянным налогом, не заключали с князьями неравноправных договоров. Поэтому выражение "завоеванная, но не покоренная страна" полностью неверно. Завоевание не состоялось, потому что оно и не замышлялось»…. «Вот эту систему русско-татарских отношений, существовавшую до 1312 г., следует назвать симбиозом. А потом все изменилось...». Изменения произошли вследствие принятия Золотой Ордой мусульманства, что Л.Н. Гумилев называет «победой соседнего мусульманского суперэтноса, овладевшего в 1312 г. Поволжьем и Причерноморьем». «Великороссия, чтобы не погибнуть, вынуждена была стать военным лагерем, причем былой симбиоз с татарами превратился в военный союз с Ордой, который продержался более полувека - от Узбека до Мамая». Политическая сущность его состояла в том, что русские князья «за вносимую ими дань требовали и получали военную помощь против Запада (Литвы и немцев. - Ю. К.) и имели крепкий барьер, защищавший их от готовящихся ударов с Востока».

…Концепция «Древней Руси и Великой степи» Л.Н. Гумилева во многом восходит к идее «евразийства» и ее конкретно-исторической разработке прежде всего в трудах Г.В. Вернадского. … «евразийский» взгляд предполагает статус русских земель в качестве «русского улуса», т. е. их вхождение в основную территорию Золотой Орды. Однако от этого никакого «застоя» во внутренней жизни Руси не произошло. Более того, она обогатилась многими приобретениями в различных сферах общественной, политической, культурной и даже этнической жизни.…

Шмурло Е.Ф. Роль монголов в русской истории

// Курс Русской истории: В 4 т. СПб., 1998. Т. 1. С.470-478.

Особенности евразийского взгляда на роль монголов в русской истории можно свести к двум основным: 1) Русь при монголах рассматривается под особым углом зрения: она часть всемирной Монгольской империи и, как таковая, втянута в орбиту этой империи; 2) в своем новом положении Русь при монголах претерпела не только внешнее, в сфере государственных и правовых понятий, но и духовное воздействие монголов.

Н.С. Трубецкой: ««Московское государство возникло благодаря татарскому игу. Московские цари далеко не закончив еще „собирание Русской земли", стали собирать земли западного улуса великой монгольской монархии: Москва стала мощным государством лишь после завоевания Казани, Астрахани и Сибири. Русский царь явился наследником монгольского хана. "Свержение татарского ига" свелось к замене татарского хана православным царем и к перенесению ханской ставки в Москву. Даже персонально значительный процент бояр и других служилых людей московского царя составляли представители татарской знати. Такие появившиеся в русском языке со времен татар термины татарского происхождения, как деньги, алтын, ям, с его производными: ямская гоньба, ямщина, ямской; казна, тамга (отсюда: таможня), - «ясно указывают на то, что в таких важных функциях государства, как организация финансов и почтовых сообщений, татарское влияние было решающим. При сравнении административных особенностей Московского государства с идеями Чингис-хана, легшими в основу организации его государства, некоторые аналогии напрашиваются сами собой».

Татарский источник русской государственности заслонен православием и византийскими традициями - двумя элементами, прямых аналогий которым в татарской государственности не найдется. «Чудо превращения татарской государственности в русскую осуществилось, благодаря напряженному горению религиозного чувства, благодаря православно-религиозному подъему, охватившему Россию в эпоху татарского ига. Это религиозное горение помогло Древней Руси облагородить татарскую государственность, придать ей новый религиозно-этический характер и сделать ее своей. Произошло обрусение и оправославление татарщины, и московский царь, оказавшийся носителем этой новой формы татарской государственности, получил такой религиозно-этический престиж, что перед ним поблекли и уступили ему место все остальные ханы западного улуса. Массовый переход татарской знати в православие и на службу к московскому царю явился внешним выражением этой моральной притягательной силы».

Г.В. Вернадский: «Монгольское иго поставило Русскую землю в теснейшую связь со степным центром и азиатскими перифериями материка, включило ее в огромный исторический мир, простиравшийся от Тихого океана до Средиземного моря. Политический размах этого мира наглядно рисуется составом великих монгольских курултаев XIII века: в этих курултаях участвовали (помимо монгольских князей, старейшин и администраторов всей средней, северной и восточной Азии) русские великие князья, грузинские и армянские цари, иконийские (сельджукские) султаны, кирманские и моссульские атабеки и пр. К центру монгольской власти должны были тянуться люди из разных концов Материка по своим разным делам - административным, торговым и т. п. Для Руси оказались открытыми дороги на Восток».

Мировая империя, в состав которой вошли восточные русские земли, «вела борьбу со своими западными соседями - Литвою, Венгрией, Польшей - а эти соседи были как раз и неприятелями народа русского. Монголо-татарская волна поддержала на своем гребне оборону русского народа от латинского Запада. Когда монгольская империя окончательно распалась, прежняя ее часть, улус Джучиев, Золотая Орда, продолжала традиционную имперскую политику борьбы с Западом. Как и Москва, Сарай боролся с Литвою».

Основоположник евразийского учения, или, по крайней мере, наиболее яркий и деятельный выразитель его, П.Н. Савицкий высказывается еще сильнее: «Без татарщины не было бы России. Нет ничего более шаблонного и в то же время неправильного, чем превозношение культурного развития дотатарской "Киевской" Руси, якобы уничтоженного и оборванного татарским населением?». …

В том, что Русь беспомощно предалась татарам, не было никакой «роковой случайности»: «в бытии дотатарской Руси был элемент неустойчивости, склонность к деградации, которая ни к чему иному, как - к чужеземному игу, привести не могла». В силу внутреннего разложения она должна была пасть и достаться татарам, которые, не изменив ее духовного существа, все же повлияли на нее, как сила милитарно-организующая, дав России «свойство организоваться военно, создавать государственно-принудительный центр, достигать устойчивости; они дали ей качество - становиться могущественной ордой».

И не только это. Как западно-европейский мир выработал, на пространстве всемирной истории, ощущение моря, так и монголы выработали ощущение континента - «в русских "землепроходцах", в размахе русских завоеваний и освоении - тот же дух, то же ощущение континента». Наконец, татарское иго явилось горнилом, в котором ковалось русское благочестие - оно создалось именно во времена «татарщины»: раньше одни лишь намеки, теперь же - «полнота мистического углубления и постигновения и ее лучшее создание - русская религиозная живопись: весь расцвет последней целиком умещается в рамки "татарского ига"».

Кучкин В.А. Русь под игом: как это было? М., 1991.

Нашествие Батыя не повлекло за собой уничтожения древнерусского народа, как это произошло, например, с тангутами. Установление монголо-татарского господства над древнерусскими княжествами не привело и к той многовековой стагнации экономики, которая последовала в Северном Иране и Азербайджане после завоевания этих территорий монголо-татарами. Однако разрушение десятков древнерусских городов, гибель и пленение населения в 1237-1241 гг. и в последующее время, несомненно, повлияли на демографическое, хозяйственное, политическое и культурное развитие древнерусских княжеств. Влияние это было отрицательным. После нашествия Батыя перестало существовать южное Переяславское княжество, фактически - Киевское и Черниговское. Область расселения древнерусского народа сократилась. Прервались связи южных и юго-западных княжеств с северо-восточными. Сошло почти на нет заключение политических союзов, резко ослабла торговля, нарушились культурные контакты. Экономически северо-восточные княжества оказались отброшенными назад на 50-100 лет. Чеканка монеты в них - показатель рыночных связей - началась только в 80-х гг. XIV в., то есть спустя 150 лет после нашествия Батыя. Изменился характер политического развития княжеств. Наиболее старые и развитые города Волго-Окского междуречья - Ростов, Суздаль, Владимир - пришли в упадок, уступив свое политическое верховенство окраин­ным Твери, Москве, Нижнему Новгороду. Естественный процесс развития северо-восточных княжеств оказался искусственно прерванным, он принял другие формы. На смену княжеским союзам, требованиям добровольного единения под властью одного великого князя, так и не принесшим реальных результатов в борьбе с чужеземным господством, пришла монархия, базировавшаяся на громадной личной собственности самодержца (прообраз «хозяина земли Русской»), служении одному ему феодального землевладельческого класса, подчинении рядового сельского и городского населения. Такая форма организации политической власти в конце концов привела к ликвидации иноземного ига, но увеличение военного потенциала самодержавия было напрямую связано с ростом закрепостительных тенденций в стране, усилением эксплуатации крестьянства и горожан. Таким образом, монголо-татарское господство не только отбросило развитие древнерусских княжеств назад, но и явилось существенным фактором, под влиянием которого изменился ход внутреннего развития этих княжеств, возникли специфические черты в русском историческом процессе. ….

Сусенков Е.Н. Русско-монгольская война (1237-1241 гг.) Томск, 2006.

…Русские княжества эта война затронула в разной степени. Всю мощь монгольского удара испытали на себе княжества Северо-Восточной Руси. Серьезно пострадали во время второго и третьего этапов войны Черниговское, Переяславское, Киевское, Галицко-Волынское княжества. Новгородская земля, Псковское, Полоцкое, Смоленское, Турово-Пинское княжества непосредственно практически не столкнулись с ужасами монгольского вторжения.

Исследование позволило сделать вывод, что предложенный еще летописцами термин «нашествие» явно неполно отражает всю суть событий 1237-1241 гг. «Нашествие» - это скорее некий эмоционально-пассивный взгляд на приход туменов Бату-хана, который как термин закрепился и в отечественной историографии. Как «нашествие» трактовали русско-монгольское военное противостояние поколения советских историков, изучая его по достаточно традиционной схеме: летописная «Повесть о нашествии Батыя» дополнялась сведениями восточных авторов и (эпизодически) данными археологических исследований. Были достигнуты серьезные результаты в изучении монгольского завоевания, однако трактовка событий в принципе не менялась.

В настоящем исследовании предложено применять к изучению монгольского завоевания Руси термин «война». Подчеркнем, что речь идет не о формальной замене одного термина другим и, конечно, не подразумевается их взаимоисключение. Вместе с тем термин «война» лишит русско-монгольское столкновение исключительности, представит его пусть как важный, но все-таки эпизод в борьбе земледельцев с кочевниками. Взгляд на события 1237-1241 гг. как на войну, изучение феномена военной культуры и боевой практики противоборствующих сторон, пришедших в столкновение в 1237 г., систематическое привлечение данных археологических исследований дали возможность выяснить реальные причины и подвести непосредственные итоги монгольской победы, которые изложены выше и которые не являются чем-то необычным в мировой истории.

Нолев Е.В. «Монголо-татарское иго»: идеологический и методологический аспекта исторического дискурса // Вестник Бурятского государственного универсистета. 2013. № 8. С. 92-96.

…Идеологические и политические факторы сыграли, пожалуй, ведущую роль в утверждении концепции «иго» в советской историографии. Однозначная позиция идеологов марксизма в известной степени сужала границы интерпретации монгольского владычества.… Согласно Ф.Энгельсу, «при каждом завоевании более варварским народом ход экономического развития нарушается и уничтожается целая масса производительных сил». Сравнение И.В.Сталина монгольского ига с новым позорным игом, которое «империалисты Австрии и Германии несут на своих штыках», имело, на наш взгляд большое мобилизационное значение. Теперь концепция ига служила примером исторической героики и сплочения народа перед лицом общей опасности. При этом в рамках формационно-классового подхода оформляется идея об изначальном сопротивлении русского народа монгольскому игу и соглашательской политике русских князей - союз феодалов и завоевателей против народных масс. Соответственно акценты интерпретации концепции смещаются от положительного влияния ордынского владычества на становление самодержавия к выявлению классовой дихотомии. Свою актуальность сохраняют идеи о причине отставания от Европы и спасения Европы.

Очередное влияние идеологии на изучение русско-ордынских отношений связано с постановлением ЦК ВКП(б) «О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации» от 9 августа 1944 г. Предлагалось устранить серьезные недостатки и ошибки национа­листического характера в освещении истории Татарии, в частности, «приукрашивание Золотой Орды». Весьма показательным примером связи исследований с идеологией стал выход сборника «Татаро-монголы в Азии и в Европе».

С 1961 г. в условиях советско-китайского раскола в китайской историографии происходит переосмысление истории династии Юань. Единодушный взгляд на монгольское владычество как на эпоху чужеземного гнета и притеснения китайского народа сменяется утверждением, что период правления династии Юань являлся «эпохой великого объединения Китая». Реакция советских ученых на переоценку отрицательного отношения к монгольскому владычеству в Китае в трудах китайских историков проявилась в издании академического сборника статей. Цель сборника заключалась в демонстрации научной несостоятельности теорий о прогрессивной роли военных походов и территориальных захватов на примере Чингисхана и его преемников. В данном случае консервация концепции «монголо-татарское иго» произошла под воздействием внешнего фактора в условиях идеологического противостояния с Китаем.

А.Б. Широкорад проследил изменения субъекта «иго» в отечественной историографической традиции. Для дореволюционной историографии характерно употребление словосочетания «татарское иго» или «татарское владычество». В первые годы советской власти стало использоваться «татаро-монгольское иго», а в 1960-1970-х гг. в результате очередной трансформации большее распространение получил термин «монголо-татарское иго». Последнее изменение историк связывает с учетом интересов жителей Татарской АССР.

В современной историографии, не ограниченной идеологическими директивами, вопрос о возможности применения концепции «монгольское иго», равно как и термина, вызвал дискуссию. Л.Н. Гумилев, отрицая наличие ига, охарактеризовал русско-ордынские отношения как симбиоз.

Своеобразной вехой в исследованиях явилась дискуссия под названием «А было ли иго?», развернувшаяся на страницах журнала «Родина». Предметом спора явился вопрос об оценке влияния татаро-монгольского ига на развитие государства средневековой Руси. Участниками были высказаны различные, подчас диаметрально противоположные точки зрения на проблему. В.П. Даркевич доказывал полностью отрицательное значение монгольского нашествия в истории русского народа. Д.М. Исхаков акцентировал внимание на специфике интерпретации событий в рамках национальных исторических концепций, отмечая, что «для национальной татарской истории монгольское завоевание - явление, безусловно, положительное». В.В. Трепавлов и А.И. Куркчи оценивали роль монгольского завоевания в истории России в равной степени и отрицательно, и положительно. Интересной представляется точка зрения И.Л. Измайлова: «рассматривать историю образования Улуса Джучи по шкале «положительное - отрицательное» достаточно нелепо. Продуктивнее для изучения проблемы говорить об образовании империи, возникновении имперского пространства». Семантически близким этой гипотезе является мнение А.А. Горского о ненаучности постановки вопроса о положительном или отрицательном значении влияния монгольского нашествия. Аргументируя данное положение, ученый говорит об истории Золотой Орды как органической составляющей истории России.

А.Б. Широкорад подвергает детальному анализу понятие «иго», отмечая, что «никакой системы отношений "иго" не было. Отношение Орды к русским княжествам постоянно менялось, т. е. было функцией времени и географического положения». Согласно мнению автора, нет ни правового, ни исторического термина «иго», а его применение правомерно для обозначения периода русско-татарских отношений с 1243 по 1480 г..

В.Н. Рудаков отмечает, что концепция «иго» не отражает тех форм зависимости, которые выделяются современной наукой. Среди них исследователь приводит практику выдачи ярлыков, сбор дани, присутствие баскаков на Руси, участие русских воинских контингентов в походах монголо-татар, карательных набегах ордынцев. Ставя под сомнение представление о многовековом иге, автор подчеркивает несинхрон­ность проявлений данных форм зависимости во время ордынского владычества. Отметим, что концепция ига представляется хронологически противоречивой не только ввиду непостоянства и чередования элементов русско- ордынских отношений, но относительно сюзерена данных отношений: последовательно сменяющих друг друга Монгольской империи, Золотой Орды и Крымского ханства.

Современные исследования предполагают альтернативные варианты интерпретации русско-монгольских отношений. Оригинальная концепция системы русско-ордынских отношений разработана в исследованиях Ю.В.Кривошеева. Основу данной системы, по мнению ученого, составляют даннические отношения, при которых существование и развитие общественных институтов побежденных народов происходят без особого влияния со стороны внешнего фактора, более того, сохраняется экономическая самостоятельность. К вопросу о данничестве как социальной системе обращается и Н.Н. Крадин. Произведя классификацию кочевых империй и выделив «типичные кочевые империи», «даннические» и «завоевательные кочевые империи», ученый называет Золотую Орду типичным примером даннических отношений, подчеркивая, что при данной модели отношения «кочевники и земледельцы входили в состав одного политического организма, но продолжали жить отдельно в собственных экологических зонах и сохраняли различные социально-экономические структуры». Ставя под сомнение тезис о политической интеграции (ввиду устранения кочевой аристократии от непосредственного управления завоеванными территориями), Ю.В. Кривошеев предлагает рассматривать русско-ордынские отношения с позиции «дистанционной эксплуатации», когда земледельческая цивилизация не входит в состав кочевой империи.

…Таким образом, политические и идеологические факторы оказали значительное влияние на становление и развитие концепции «монголо-татарское иго». Выполняя задачи, поставленные перед исторической наукой в прошлом, несомненно, важные в конкретных исторических ситуациях, концепция «монголо-татарское иго» на сегодняшний день исчерпала свой гносеологический и идеологический потенциал. Применение данной концепции сегодня не только не соответствует уровню научного дискурса, но и может иметь весьма деструктивные последствия в сфере межнациональных отношений.