Проблемные вопросы к разделу

1. В рамках каких больших исторических периодов изучалась проблема русско-ордынских отношений?

2. Какие основные подходы в изучении этой темы сформировались в XIX веке?

3. Что повлияло на концепцию «татаро-монгольского ига», сформулированную Н. Карамзиным. В чем она заключается?

4. В чем Ю. Кривошеев видит влияние академических конкурсов 1826 и 1832 годов на разработку проблематики русско-ордынских отношений?

5. Каким образом собственная концепция исторического развития России С.Соловьева позволила ему отвести монголам в русской истории крайне ничтожную роль? (в отличие от взглядов Н. Карамзина и Х. Френа)?

6. Что стало концептуальной основой изучения и трактовки проблемы в советской исторической науке?

7. Сравните трактовку темы А. Насоновым, Л. Черепниным, В. Каргаловым и В. Егоровым. В чем их сходство и отличие?

8. Чем отличаются взгляды на проблему Л. Гумилева? В чем сходство его взглядов с концепциями других евразийцев?

9. На примере работ В. Кучкина, Е. Сусенкова, В. Рудакова и Ю.Кривошеева охарактеризуйте современные подходы к проблеме русско-ордынских отношений. В чем принципиальная новизна этих исследований?

10. Е. Нолев рассматривает концепт «татаро-монгольское иго» как элемент исторического дискурса, имевшего точки соотнесения с политической и идеологической ситуацией в стране. Какие политические факторы и как повлияли на развитие данной категории?

Раздел 10. Дискуссия об экономическом кризисе системы крепостничества в России

Жидков Г.П. Отечественная история в советской историографии

периода развитого социализма. Литература 60-70-х годов об аграрном

строе капиталистической России. Калининград, Изд. Калинингр. ун-та, 1983.

1. Задачи изучения аграрного строя дореволюционной россии

Отрицая наличие объективных предпосылок социалистической революции в России, объявляя победу Октября результатом заго­вора кучки большевиков, воспользовавшихся «вакуумом власти» (бессилием правительства Керенского), пропагандисты концепции «незакономерности» Октябрьской революции должны были все же вразумительно объяснить тот непреложный исторический факт, что крестьянство России в своей массе стало на сторону Советской власти. На помощь была привлечена довольно тощая идея, со­ставляющая элемент той концепции истории Октября, которую сконструировал в эмиграции кадетский лидер, бывший до револю­ции крупным русским историком, П. Н. Милюков. Идея заключа­лась в том, будто ленинизм и крестьянское движение не имели точек соприкосновения, и крестьяне поддержали большевиков лишь тогда, когда Ленин перенял аграрную программу эсеров; последующая история их взаимоотношений представляет собой не союз рабочих и крестьян, а насилие большевистской диктатуры над крестьянством, сопровождавшееся уничтожением политической организации крестьян — партии эсеров («Серп под молотом» — так назвал центральную книгу своей трилогии об эсерах, вышед­шую в Нью-Йорке в 1963 г., американский историк О. X. Рэдки). ….В англо-американских публикациях внешне выделяются и как бы противостоят две оценки итогов эволюции русской деревни к 1917 г., соответствующие общим концепциям «оптимистов» и «пес­симистов», по-разному отвечающим на вопрос о развитии капита­лизма в России.

Одна из них исходит из идеи «уникальности и своеобразия», отсталости России (Дж. Робинсон, Сетон Уотсон, Д. Филд) и отрицает развитие капитализма в сельском хозяйстве. Сторонники этой теории пишут об особом русском крестьянском образе жизни и культуры, пропитанном консерватизмом, религиозностью и мо­нархизмом (Д. Тредголд, Ф. Уотторс, Н. Рязановский), утвержда­ют, что модернизация не изменила патриархальной природы рус­ского крестьянина, прошла стороной от деревни.

Очевидная слабость этой субъективной концепции привела в последние годы к выдвижению на первый план теории «модерни­зации и вестернизации» аграрных отношений в России (Т. Эммонс А. Рильтер), повторения опыта западного мира. Однако определяющая роль в ней отводится не реальным социально-эко­номическим процессам в сельской экономике, а внутренней поли­тике царизма и внешнеполитическому фактору. Особенности аг­рарного строя России по-прежнему абсолютизируются. Несмотря на внешние различия, обе концепции (и «уникальности», и «вестернизации») соединяются в общем отрицании объективных предпосылок для социалистической революции в российской де­ревне.