Елена Осокина. За фасадом Сталинского изобилия

Снабжение заключенных в лагерях, в соответствии с постановлениями, должно было подчиняться тому же главному принципу, что и снабжение спецпереселенцев — продукты выдаются только при выполнении задания, больше получают те, кто лучше работает. Принципы государственного снабжения в очередной раз подтверждали условность деления общества на «свободных» и «заключенных».

Индустриальный прагматизм определял и снабжение интеллигенции. Понятие интеллигенции включало многие профессии: инженерно-техничес- кий персонал на предприятиях и в учреждениях (техническая интеллигенция), ученых, преподавателей вузов, учителей, врачей, юристов, агрономов (научная интеллигенция), артистов, художников, музыкантов и прочих (творческая интеллигенция). Индустриализация нуждалась в работниках интеллектуального труда. Одновременно с созданием «своей» рабоче-крес- тьянской интеллигенции власть стремилась использовать и специалистов, получивших образование до революции. По мере того как индустриализация набирала ход, «старую» интеллигенцию перестали третировать как «буржуазную» и враждебную режиму. В начале 30-х годов власть предложила ей хлеб в обмен на знания и профессионализм, необходимые для индустриализации1.

В соответствии с январским 1931 года постановлением коллегии Наркомснаба, снабжение интеллигенции должно было определяться не ее классовой, «буржуазной» или «пролетарской», принадлежностью, а близостью к промышленному производству. Инженерно-технический персонал на предприятиях, научные работники в лабораториях на производстве, преподаватели школ фабрично-заводского ученичества (ФЗУ), врачи, обслуживавшие предприятия, должны были снабжаться по высшему официальному стандарту — нормам индустриальных рабочих того списка, к которому относился данный город или предприятие, а также пользоваться всеми социальными льготами индустриальных рабочих. Вторую группу интеллигенции составили преподаватели индустриальных вузов и техникумов, которые хотя сами непосредственно и не работали на производстве, но готовили для него кадры. Они получили нормы рабочих группы «Б» того списка, к которому относился город их проживания. В низшую группу снабжения, получившую нормы служащих данного города, Наркомснаб определил преподавателей неиндустриальных вузов и техникумов, а также так называемых «лиц свободных профессий» (частнопрактикующие врачи, художники, скульпторы, адвокаты, преподаватели частных уроков и пр.) и их иждивенцев.

Весной 1931 года научная элита — 10 тыс. человек (около 40% научных работников страны) стала снабжаться по нормам индустриальных рабочих

1 Об изменении в начале 30-х годов отношения власти к «буржуазной» интеллигенции писала Шейла Фицпатрик. Она связывает эти изменения с концом культурной революции, которую датирует периодом с лета 1928 до июня 1931 года. Культурная революция, по ее мнению, являлась выражением классовой борьбы за создание рабочей интеллигенции и продвижения ее на высшие посты в системе образования и управления хозяйством. Такой подход отличается от позиции большинства исследователей, которые связывают репрессии против интеллигенции конца 20-х — начала 30-х годов с поиском виновных в неудачах первой пятилетки (Fitzpatrick S. The Cultural

Front. Power and Culture in Revolutionary Russia. Cornell University Press, 1992. Ch. 6. Cultural Revolution as Class War. P. 115—148).

94

особого и первого списков1. В эту группу интеллигенции вошли академики, профессора, доценты вузов, старшие научные работники НИИ. Серией постановлений 1929—33 годов научная элита была приравнена к индустри-

альным рабочим в правах на жилье, медико-санитарную помощь, образование и пр.2.

Сельская интеллигенция получила худшее снабжение по сравнению с

городской. Врачи, «просвещенцы села» — учителя, агрономы, счетоводы и другие, если они работали при колхозах и совхозах, должны были снаб-

жаться из их ресурсов по нормам неиндустриальных рабочих (группа «Б») второго списка предприятий. В местностях, где не было колхозов, государство брало на себя обязательство снабжать интеллигенцию хлебом, крупой и сахаром по нормам рабочих третьего списка, самым низким в то время. Снабжение промтоварами должно было осуществляться по нормам рабочих данной местности.

Принцип «чем ближе к производству, тем лучше снабжение» действовал и для студентов. Учащиеся ФЗУ, которые сочетали работу на предприятии с учебой, получили нормы индустриальных рабочих. Студенты индустриальных вузов — будущие инженеры и техники на производстве — нормы

прочих рабочих; студенты неиндустриальных вузов — нормы служащих. Связь индустриализации страны с милитаризацией не вызывает сомне-

нийЗ. Создание тяжелой промышленности имело одной из своих главных целей перевооружение военных сил. Страна готовилась к войне, и это определяло особую заботу руководства страны об армии. Кроме того, армия была призвана служить опорой режиму. От нее ожидали не только лояльности, но и активного участия во внутренних преобразованиях. «Военные потребители» поэтому составляли особую группу в государственном снабжении. Политбюро и здесь руководствовалось соображениями прагматизма.

Личный состав армии и флота получал красноармейский паек, который существовал и до введения карточной системы. Он был лучше по ассортименту и при этом дешевле пайка индустриальных рабочих, имел более

высокую калорийность^. Паек должен был не только укрепить боеспособность красноармейцев, но и привлечь новые силы в армейские ряды.

Красноармейский паек выдавался также студентам и преподавателям военизированных институтов, учащимся школ и курсов милиции. Несмотря на

1 Этот порядок был введен постановлением СТО от 3 мая 1931 года. Распоряжения Наркомснаба от 30 мая и 25 июня 1931 года уточнили категории работников, на которых распространялось постановление СТО (ГАРФ. Ф. 4737. Оп. 1. Д. 326. Л. 17.

Д. 344. Л. 9, 29).

2Постановление СНК СССР «О медико-санаторной помощи научным работни кам СССР» от 10 сентября 1932 года. Постановление ЦИК и СНК СССР «Об улучшении жилищных условий научных работников» от 27 марта 1933 года и другие.

3По мнению Н.С.Симонова, постановление Политбюро «О состоянии обороны страны» от 15 июля 1929 года определило приоритеты первого пятилетнего плана развития народного хозяйства. Главная задача, которую ставило это постановление, заключалась в коренной технической реконструкции армии, авиации и флота (Си монов Н.С. Военно-промышленный комплекс в СССР. С. 70).

4В 1930 году по красноармейскому пайку в сутки полагалось: 1 кг хлеба, 150 гр крупы, 700 гр овощей, 250 гр мяса, 50 гр жиров, 35 гр сахара. В период военных лагерей и маневров дополнительно полагалось ежедневно 100 гр белого хлеба и по 200 гр сахара, кондитерских изделий и рыбы. Стоимость красноармейского пайка по кооперативным ценам составляла 17 руб. 14 коп., но Военно-хозяйственное управле ние отпускало его по цене 12 руб. 45 коп. В это же время стоимость рабочего пайка была 13 руб. 97 коп. (РГАЭ. Ф. 8043. Оп. 11. Д. 26. Л. 24; Д. 31. Л. 78).

95

острейший продовольственный кризис, нормы красноармейского пайка, за исключением мясных!, оставались стабильными на всем протяжении карточной системы, в то время как нормы снабжения гражданского населения,

втом числе и индустриальных рабочих, Наркомснаб постоянно уменьшал.

Всоответствии с постановлениями 1931 года, начальствующий и командный состав армии и флота должен был снабжаться по нормам индустриальных рабочих особого списка через специальные закрытые распределители и кооперативы2. На периоды военных сборов полагалось добавочное снабжение. Военные имели специальные санаторные и госпитальные пайки (до 1933 года существовало 10 норм военно-лечебных заведений и санаториев). Более высокими были для военных и нормы в общепите. Любая попытка снизить нормы снабжения военных встречала бешеное сопротивление со стороны наркомвоенмора К.Е.Ворошилова. Так, в 1930 году Наркомторг пытался перевести закрытые столовые начальствующего состава РККА в Москве с ежедневных мясных обедов на 15 мясных и 15 рыбных дней в месяц, а также снизить мясную норму в общепите до 150 гр

вдень. Но Ворошилов отстоял привилегии военныхЗ.

Прагматизм виден и в снабжении ОГПУ. Репрессии становились одним из основных методов управления обществом — не только войска, но и сотрудники ОГПУ получили красноармейский паек, а начальствующий состав войск ОГПУ — нормы индустриальных рабочих особого списка.

К военным потребителям относилась и милиция. Снабжение работников милиции и уголовного розыска проводилось по нормам рабочих того списка, к которому относился город, где они работали. Сельская милиция находилась в наихудшем положении. Она получила наиболее низкие в то время нормы рабочих третьего списка (позже была переведена во второй список).

Относительная стабильность и надежность снабжения «военных потребителей» обеспечивались специальными военными складами, созданием резервов, первоочередными поставками государственных и кооперативных организаций, выделением дополнительных фондов снабжения. В случае перебоев в снабжении военные имели право «заимствовать» товары из общегражданских фондов. Военные ведомства покупали продукцию государственных и кооперативных организаций по льготным ценам.

1 Армия, как и все общество, испытала последствия коллективизации и массового убоя скота в деревне. В конце 1932 года суточная норма мяса в красноармейском пайке была снижена с 250 до 200 гр, а в 1933 году — до 175 гр. Однако по сравнению с другими группами населения мясные нормы для армии оставались высокими — 4—5 кг в месяц. Приказом А.И.Микояна было запрещено отпускать на снабжение «военных потребителей» второстепенные виды мяса — конину, верблюжину, зайча тину, мясо диких животных, т.к. «это могло вызвать нездоровые настроения среди красноармейцев». В то же самое время другим «централизованным потребителям» Микоян разрешил выдавать даже продукты переработки скота (сбои) (РГАЭ. Ф. 8043.

Оп. 1. Д. 117. Л. 236).

2Постановление Наркомснаба СССР от 10 июля 1931 года «О нормах снабжения начсостава РККА, войск ОГПУ и конвойной стражи СССР». Постановление СНК

СССР от 27 июля 1931 года «Об улучшении материально-бытового положения начсостава РККА». Постановление СНК СССР от 14 декабря 1931 года «О довольст вии РККА и остальных потребителей, проходящих по графе «военные потребители»

(РГАЭ. Ф. 8043. Оп. 11. Д. 18. Л. 13, 152, 166, 169; Д. 31. Л. 78).

3РГАЭ. Ф. 8043. Оп. 11. Д. 14. Л. 8.

96

Помимо особого положения в системе снабжения военные имели налоговые и жилищные льготы, льготы в здравоохранении, образовании, выплате денежных пособий, в санаторно-курортном лечении и другие!.

Партийные, советские, профсоюзные руководители всех рангов и мастей,

являясь проводниками политики Политбюро, составляли еще одну группу на государственном обеспечении. Индустриальный прагматизм государственного снабжения проявился и здесь. Согласно январскому 1931 года постановлению Наркомснаба, те руководители, которые работали на производстве, получали нормы индустриальных рабочих особого списка, если до вьщвижения на эти должности они снабжались по нормам индустриальных рабочих. Если же до выдвижения они снабжались по нормам неиндустриальных рабочих (группа «Б»), то сохраняли их и на руководящей работе. В конце 1931 года нормы индустриальных рабочих первого списка получили районные партийные руководителе. Контингент снабжаемых был установлен из расчета 20 работников на район. Так появились специальные «закрытые распределители двадцатки». В наихудшем положении находился сельский актив. Как и сельские специалисты, секретари и председатели сельсоветов должны были снабжаться из местных скудных ресурсов.

Лишенные избирательных прав, или «лишенцы», относились к «забытым» властью группам населения, которых Политбюро отказалось снабжать из государственных фондов3. Лишенцами стали представители бывших привилегированных классов России и недавние нэпманы. Последним вменялось

ввину то, что их деятельность не составляла «общественно-полезного труда». Даже переход на работу в государственный сектор экономики не позволял им сразу получить карточки. После «смены нетрудового занятия на трудовое» следовало работать как минимум год, чтобы получить их. В семьях лишенцев по карточкам обеспечивались только дети. В системе государственного снабжения положение лишенцев, таким образом, было хуже положения спецпереселенцев, которые трудились на индустриальных объектах: первые не получили пайка, вторые же постепенно были уравнены

вправах на снабжение с вольными рабочими4.

Крестьяне — порядка 80% населения страны — также не получили карточек. Однако Политбюро не могло просто «забыть» о крестьянстве, как это сделало с лишенцами. Прагматизм сыграл свою роль и здесь: промышленность нуждалась в сырье, рабочие и армия — в продовольствии. Не отказываясь в принципе снабжать крестьян, Политбюро задумывало государственное снабжение деревни как дополнение к самообеспечению крестьян. Предполагалось, что единоличники будут кормиться за счет своего хозяйства. Для колхозников главным источником снабжения становились колхозные фонды. Раз в году, осенью, после сдачи продукции государству и

1Законодательство об обороне СССР. М., 1939. С. 94—196, 231—244.

2Постановление Наркомснаба СССР от 28 ноября 1931 года «О продовольствен

ном снабжении районных руководящих работников». Постановление СНК СССР от 5 декабря 1931 года «О продовольственном снабжении и лечебной помощи районным руководящим работникам» (РГАЭ. Ф. 8043. Оп. 11. Д. 18. Л. 34—36; Д. 31. Л. 4).

3В 1932 году лишенные избирательных прав составляли порядка 5% населения страны.

4Весной 1932 года Политбюро разрешило лишенцам вступать в потребкоопера цию. Однако покупать продукты и товары в кооперативах они могли в последнюю очередь, только после того, как потребности других членов кооператива были удовлетворены.

97

создания семенных фондов колхозы распределяли между колхозниками оставшуюся часть урожая и полученные от государства деньги. Из государственных фондов в деревню должно было направляться главным образом то, что крестьяне не производили сами.

Всесоюзная карточная система не устанавливала ни норм, ни ассортимента, ни контингентов для снабжения крестьянства, как это было сделано для населения, получившего карточки. Поступление товаров из государственных фондов в деревню находилось в зависимости от выполнения крестьянами планов заготовок. Сдаешь продукцию государству — имеешь право что-то получить от него, не сдаешь — ничего и не получишь. Хотя численность населения районов и принималась во внимание при определении размеров снабжения, она не играла определяющей роли. Больше товаров поступало не в те районы, где население было больше, а в те, которые перевыполнили план. Провалившие план заготовок не получали товары из государственных фондов. В системе централизованного распределения снабжение легко превращалось в орудие наказания.

Для снабжения крестьян правительство бронировало специальные товарные фонды по отдельным видам заготовок: промтовары для сдатчиков хлеба, хлеб для сдатчиков технического сырья и т.п. За сданную государству продукцию крестьяне получали деньги и квитанции на право купить товары и продукты. При этом крестьянину разрешалось купить только ограниченное количество. Например, в 1930—31 году за проданную государству тонну табака крестьянин мог купить от 300 до 700 кг хлеба из государственных фондов.

Неравенство крестьян, по сравнению с работавшими в государственном секторе, состояло не только в неопределенности, зыбкости государственного снабжения, но и в дороговизне. Сдавая свою продукцию государству по низким заготовительным ценам, крестьяне покупали государственные товары по высоким коммерческим ценам, в несколько раз превышавшим цены карточного снабжения в городе. Для примера, в начале 30-х годов за сданный пуд хлеба крестьянин мог получить промтоваров на 30—40 коп. Это значит, что за яловые сапоги, которые по сельскому фонду стоили 40 руб., он должен был продать государству ни много—ни мало 100 пудов хлеба! 1

Государственное снабжение зависело также от социального статуса крестьянина и призвано было подстегивать коллективизацию. В первую очередь получали товары колхозники, затем отоваривались единоличники. Запрещалось продавать дефицитные товары кулакам. Они вообще могли покупать товары только при полном выполнении своих обязательств по сдаче продукции государству. Разными были и нормы отоваривания. Так, в 1931 году колхозник мог купить товаров на 30—40% суммы, полученной им за сданные государству хлеб, мясо, шерсть, и т.д. Норма отоваривания единоличников была меньше — 25—30%2.

Анализ принципов, заложенных во всесоюзной карточной системе, показывает, что стратификация государственного снабжения не совпадала с официальной классовой структурой советского общества. Внутри хрестоматийно выделяемых классов и групп — рабочие, служащие, интеллигенция, военные — существовали страты, для которых Политбюро определило раз-

1РГАЭ. Ф. 8043. Оп. 1. Д. 7. Л. 49; Оп. 1в. Д. 1. Л. 35; Оп. 11. Д. 38. Л. 137.

2РГАЭ. Ф. 8043. Оп. 1. Д. 7. Л. 49; Оп. 1в. Д. 1. Л. 35; Оп. 11. Д. 38. Л. 137.

ные условия снабжения. Образно говоря, в снабжении лезвие стратификации проходило не между классами, а внутри их, рассекая классы на множество групп. Эти группы затем перемешивались государственными декретами и постановлениями и объединялись, по принципу «нужен — не нужен», «очень нужен — не очень нужен», в новые страты.

Классовой, вертикальной, стратификации общества с точки зрения снабжения, таким образом, не существовало. Складывалась горизонтальная иерархия. В одной группе снабжения объединялись индустриальные рабочие ведущих промышленных предприятий и строек, инженерно-техничес- кий персонал, врачи и учителя, партийные и советские лидеры, работавшие на индустриальном производстве, учащиеся фабрично-заводских училищ, профессора, начальствующий и командный состав армии, флота и ОГПУ. Всем им были назначены нормы индустриальных рабочих особого списка. В другую группу снабжения постановлениями были объединены служащие, преподаватели и студенты неиндустриальных вузов, члены семей рабочих, которые должны были получать нормы служащих. В наиболее низкой группе снабжения вместе с рабочими совхозов и мелких предприятий оказались и спецпереселенцы на лесоразработках и сельхозработах, сельские учителя, врачи, агрономы и прочая сельская интеллигенция, а также сельская милиция.

Индустриальный прагматизм формировал не только своеобразную социальную, но и географическую иерархию. Горожане получили преимущества перед сельским населением, а население крупных индустриальных городов — перед жителями малых и неиндустриальных городов.

Мировой опыт свидетельствует, что многие государства прибегали к регламентации снабжения главным образом в периоды войн. Именно войны создавали к этому два необходимых условия: острый дефицит товаров и усиление централизации. Однако при всем многообразии систем государственного регулирования снабжения, сталинская остается уникальной. За редким исключением, государственная регламентация снабжения в других странах не сопровождалась уничтожением частного сектора в экономике. Система распределения товаров 1931—35 годов уникальна еще и попыткой создать крайне стратифицированную систему снабжения. Даже карточная система, существовавшая в СССР в период второй мировой войны, уступала в этом карточной системе первых пятилеток. И, наконец, по принципам, на которых строилось государственное регламентирование снабжения, сталинская система являлась крайне прагматичной. В ней почти отсутствуют принципы социальной справедливости и в гипертрофированном виде выражены принципы государственной выгоды.

Сравнивая мировые системы государственного регулирования снабжения, приходишь к выводу, что сталинское руководство разрабатывало свою, руководствуясь законами военного времени!, а советское общество в мирные 30-е годы жило в условиях, которые некоторые нации не испытали даже в периоды мировых войн2.

1 С начала 30-х годов экономика СССР уже во многом работала как военная экономика. Шло производство вооружения, практически на каждом предприятии параллельно с гражданской продукцией выпускалась и военная, использовались военные методы мобилизации ресурсов и др.

2 Подробно о мировом опыте государственного регулирования снабжения читай очерк в приложении.

4*

99

Спецснабжение: «Государство — это я»

Индустриальный прагматизм не был единственным принципом централизованного распределения в период карточной системы 1931—35 годов.

Принадлежность к власти также играла огромную роль в системе государственного снабжения.

Согласно опубликованным постановлениям, в стране не существовало норм выше норм индустриальных рабочих и красноармейского пайка. Если Политбюро хотело подчеркнуть особое положение той или иной социальной группы, оно уравнивало ее в правах с индустриальными рабочими. Даже высшая партийная, советская, военная и интеллектуальная элита официально по нормам снабжения и другим социальным бенефитам была приравнена к классу-гегемону. Действительность, конечно, расходилась с постановлениями. Печать не афишировала этого факта, но в стране существовало спецснабжение. Оформление спецснабжения проходило по мере углубления продовольственного кризиса — Политбюро стремилось защи-

тить права элиты.

Спецснабжение высшей партийной, советской, военной, интеллектуальной номенклатуры составляло важную часть их привилегий, которые зародились вместе с Октябрем и развивались по мере укрепления советского государства'. Сила номенклатуры зависела от силы государства: огосударствление экономики, проведенное на рубеже 20—30-х годов, умножало ее привилегии. По словам известного в период нэпа экономиста Е.А.Преображенского, страна на рубеже 20—30-х годов проходила период «первоначального социалистического накопления». Номенклатура в 30-е годы проходила, по выражению современного экономиста Егора Гайдара, период «первичного наедания»2. Отгремели войны и революции, власть была захвачена и удержана в боях. В условиях мирного времени мещанский дух прорывал

оболочку революционного пуританства и идейной сознательности. Шел не только процесс перерождения пришедших к власти революционеров, но и

формировалась новая молодая номенклатура. Ее составили люди без глубоких идейных убеждений. Они усвоили официальную риторику и выполняли необходимые ритуалы, поскольку это был путь к личному успеху и материально обеспеченной жизни.

Представляя государство, высшая партийная и советская номенклатура

назначила себе лучшее в стране спецснабжениеЗ. История подтвердила

1О становлении и развитии системы привилегий партийной, советской, военной

иинтеллектуальной номенклатуры см.: Matthews M. Privilege in the Soviet Union. A

Study of Elite Life-Styles under Communism. London: George Allen & Unwin. 1978. Ha

русском языке сокращенный текст первой главы этой книги был опубликован в: Вопросы истории. 1992. № 2—3. Мэтьюз считает, что система привилегий советской элиты появилась уже в первые месяцы после Октября. Другой историк, С.А.Павлюченков, оспаривает эту точку зрения. По его мнению, советская элита «начинала свою государственную карьеру» очень скромно. Эра спецраспределения, по его мнению, была открыта в мае 1919 года постановлением Оргбюро ЦК. Спецраспределение включало специальный совнаркомовский паек, индивидуальные выдачи из продо вольственного отдела ВЦИК, особые столовые (Павлюченков С.А. Военный комму низм в России. С. 246).

2Гайдар Е. Государство и эволюция. М., 1995. С. 113.

3Французский историк Тамара Кондратьева провела интересное исследование,

относящееся к российской истории XVII века. Она обратила внимание на ритуальное значение царской и патриаршей подачи как знака, демонстрирующего власть. Ее

100

слова Маркса: «Бюрократия имеет в своем обладании государство... Это есть ее частная собственность». «Новый класс», как назвал его Милован Джилас, мог повторить вслед за Людовиком XIV: «Государство — это я».

Высший уровень государственного снабжения представляли распределители руководящих работников центральных учреждений, которые выдавали лучший в стране паек литеры «А». Через распределители руководящих работников обеспечивались секретари ЦК ВКП(б) и ЦК ВЛКСМ, председатели и их замы ЦИК СССР и России, СНК СССР и РСФСР, ВЦСПС, Центросоюза, Госплана СССР и РСФСР, Госбанка, наркомы и их замы союзных и российских наркоматов, а также семьи всех перечисленных. Спецснабжение литеры «А» предназначалось также для советского дипломатического корпуса и ветеранов революции, живших в Москве.

Рангом ниже в иерархии спецснабжения стояли распределители ответственных работников центральных учреждений, которые выдавали паек литеры «Б». Они обслуживали вышеперечисленные центральные союзные и российские организации (ЦК ВКП(б) и ВЛКСМ, ЦИК СССР и России, СНК СССР и РСФСР, ВЦСПС, союзные и российские наркоматы, Центросоюз, Госплан СССР и РСФСР, Госбанк, Прокуратуру СССР и другие), но контингент снабжаемых был ниже. Он включал начальников объединений, управлений, секторов, отделений и их замов, руководителей групп и их помощников, а также управляющих и их замов всесоюзных и республиканских трестов, заведующих редакциями центральных газет и других. Через распределители ответственных работников, но несколько хуже, обеспечивались также специалисты, работавшие в центральных учреждениях: экономисты, референты, инженеры, агрономы, бухгалтеры, выдвиженцы из рабочих. В 1932 году к распределителям ответственных работников были прикреплены ранее снабжавшиеся по нормам индустриальных рабочих персональные пенсионеры, краснознаменцы, политкаторжане. Нормы в распределителях ответственных работников были скромнее распределителей руководящих работников, но выше норм индустриальных рабочих'.

Одежду и обувь номенклатура шила на заказ в специальных мастерских, хотя возможности здесь были не безграничны. В зависимости от статуса во внутренней иерархии, выдавались ордера на пошив, которые определяли количество разрешенных заказов.

Документы свидетельствуют, что спецснабжение полагалось центральной союзной и высшей российской номенклатуре. Распоряжений Центра, санкционировавших республиканское спецснабжение, я не нашла, как не нашла и постановлений, запрещавших его. Не вызывает сомнения, однако, что на практике система привилегий, аналогичная союзной и российской, была скопирована в республиках для руководящих организаций республи-

выводы, касающиеся представлений о власти и практики ее осуществления, показывают, что генезис государства и его природа тесно связаны не с правовыми гражданскими и торгово-промышленными функциями власти, а с религиозно-кормленчес-

кой функцией (Kondratieva Т. De la Fonction Nourriciere du Pouvoir Autocratique au

XVII Siecle // De Russie et d'ailleurs. Feux Croises sur l'Histoire. Paris, IES. 1995. P. 255—268). Продолжая свое исследование, Кондратьева готовит рукопись, в которой анализирует возобновление кормленческой функции в советское время. Для этого, в частности, она исследует принципы продовольственного и товарного снабжения высшей советской номенклатуры.

1 Списки должностей руководящих и ответственных работников, получавших пайки литеры «А» и «Б» в 1932 и 1935 годах, см.: РГАЭ. Ф. 8043. Оп. 1. Д. 5. Л. 213" ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 16а. Д. 343. Л. 4—5.

101

канского значения. Периодически, в основном на юбилеи, Центр выделял от щедрот своих республиканской номенклатуре, чтобы та, по словам одного документа, «приоделась и подкормилась». Областные, краевые, районные, городские партийные и советские лидеры, за исключением Москвы и Ленинграда, не получили официального разрешения на спецснабжение.

Высшие политические бюрократы не могли существовать без профессиональной помощи и поддержки других категорий бюрократов и, следовательно, должны были делиться частью привилегий. Кроме партийной и советской номенклатуры спецснабжение в стране имела высшая военная, научная и творческая элита. Получая спецснабжение вместе с должностями, она становилась частью правящей номенклатуры.

Всостав военной элиты, пользовавшейся спецснабжением, вошли высшие чиновники Наркомата обороны, ОГПУ/НКВД1 и других военных организаций союзного значения. К военной элите относился также высший командный состав — командующие округов, армий, корпусов. Помимо особого продовольственного снабжения, в пользовании военной элиты были специальные закрытые столовые, мастерские для индивидуального пошива обуви и одежды, специальные квартиры. В соответствии с военной иерархией у них были и наивысшие среди военных оклады.

Вчисло привилегированных входила и интеллектуальная номенклатура. Ее становление имеет любопытную историк>2. Советская власть начала с того, что отменила все ученые звания и степени, существовавшие в дореволюционной России, приступив к созданию «своей интеллигенции на службе у государства» и новой иерархии среди интеллектуалов. Первый шаг в этом направлении сделала Центральная комиссия по улучшению быта ученых (ЦЕКУБУ) — правительственная организация, созданная в конце 1921 года при СНК Советской республикиЗ. По словам писем, приходивших из местных университетов, в то время «люди науки вымирали пачками», «преподаватели сидели без куска хлеба, а некоторые питались исключительно сборкой и скупкой картофельной шелухиИ. ЦЕКУБУ должна была помочь ученым выжить.

ЦЕКУБУ создавалась по принципу элитарной, а не профсоюзной организации. На ее обеспечение было принято 8000 человек с семьями — наиболее ценные специалисты всех отраслей знания и искусства. Списки ученых составлялись на местах и рассматривались экспертной комиссией ЦЕКУБУ, после чего утверждались правительством. Членство в ЦЕКУБУ давало бесплатный академический паек дополнительно к основному пайку, который получала интеллигенция в период «военного коммунизма». Академический паек был в 1,5—2 раза больше пайка «рабочего ударного пред-

1 По воспоминаниям И.Чекалина (писал под псевдонимом А.Ф.Алмазов), который 18 лет был офицером пограничной охраны НКВД в Белоруссии, заметное улучшение в материальном положении среди служащих начиналось с должностей начальника отдела и его помощников в областных и республиканских управлениях НКВД, начальников отделений в центральном аппарате НКВД или командира полка и его помощников в войсках НКВД (Hoover Institution Archives. Коллекция Б.Николаевского).

2 В основе этой истории лежит анализ документов из фондов ЦЕКУБУ/КСУ (ГАРФ.

Ф. 4737).

3Петроградское КУБУ и Московское КУБУ были созданы ранее — в 1920 году.

4ГАРФ. Ф. 4737. Оп. 1. Д. 11. Л. 42. Д. 15. Л. 37-38.

102

приятия»!. Кроме того, ЦЕКУБУ выдавала «списочным ученым» небольшое денежное обеспечение и премии за лучшие научные труды, а также, что более существенно, чем обесцененные деньги, дрова, белье, обувь, платье, бумагу, карандаши, чернила, электрические лампочки. В условиях разрухи и голода это были бесценные дары. С развитием ЦЕКУБУ система благ и льгот расширялась2.

Внутри интеллектуальной элиты, попавшей в списки ЦЕКУБУ, формировалась внутренняя иерархия. Поскольку старые звания и регалии не действовали, а новые еще не были созданы, единственным мерилом значимости ученого служили его научные труды. Иерархия снабжения определялась научной значимостью ученого. Этот принцип действовал порой независимо от службы на государство. Ученые и деятели искусства могли получать блага, просто работая дома и даже находясь за границей.

По мере развития ЦЕКУБУ становилась все более элитарной организа-

цией. С 1923 года, после отмены академического пайка, на обеспечении ЦЕКУБУ осталась только высшая группа ученых союзного и мирового

значения. Им выплачивалось денежное академическое обеспечение. В распределении благ все более учитывалась работа на государство и лояльность к власти. Списки ученых на содержании ЦЕКУБУ регулярно пересматривались. В них в первую очередь попадали не ученые с дореволюционными заслугами, а те, кто активно работал на советское государство в данный момент. Из списков исключались те, кто был связан в работе с частными учреждениями, ученые богословы и «служители культов», арестованные за антисоветскую деятельность, высланные за границу или те, кто жил за границей постоянно. В октябре 1928 года из списков ученых ЦЕКУБУ были вычеркнуты имена Н.А.Бердяева, Р.Ю. и Б.Р.Випперов, А.А.Кизевет-

тера, К.А.Сомова и многих другихЗ. И позже репрессии и аресты вели к пересмотру списков ученых, пользовавшихся привилегиями в обществе.

Получая хлеб от государства, следовало быть лояльным к нему и работать на него. Отношение руководства ЦЕКУБУ к фальсифицированным судеб-

1ГАРФ. Ф. 4737. Оп. 1. Д. 7. Л. 56.

2Ученые, состоявшие в списках ЦЕКУБУ, были уравнены в жилищных правах с

рабочими. Это означало право на дополнительную комнату, а также то, что домоу правление не могло выселить семьи ученых или подселить к ним жильцов, «уплот нить», без согласия организаций, в которых ученые работали. ЦЕКУБУ выдавала «охранные грамоты» на жилье, защищала права ученых в суде, ходатайствовала об улучшении их жилищных условий перед правительством. Ученые ЦЕКУБУ получили льготы в системе образования, равные правам рабочих. Их дети, как и рабфаковцы, зачислялись в вузы бесплатно, для них бронировались места. ЦЕКУБУ оплачивала командировки, выписку иностранной литературы, академические и персональные пенсии. Государство передало в управление ЦЕКУБУ особняки для организации домов отдыха и санаториев на курортах. Ученые, состоявшие в списках ЦЕКУБУ, имели оплачиваемый двухмесячный отпуск. В распоряжении ЦЕКУБУ была своя поликлиника, дома престарелых и Дома ученых (Дома культуры), торговые коопера тивы с магазинами, свои загородные хозяйства и фермы.

3 Бердяев Н.А. (1874—1948) — русский философ, в 1922 году был выслан за границу. Виппер Р.Ю. (1859—1954) — русский советский историк. Виппер Б.Р. (1888—1967) — искусствовед. В 1924 году отец и сын Випперы эмигрировали в буржуазную Латвию. Вернулись в Москву в 1941 году. Кизеветтер А.А. (1866—1933) — русский историк, деятель кадетской партии. В 1922 году был выслан из СССР. Сомов К.А. (1869—1939) — русский живописец и график, один из основателей журнала «Мир искусства». В 1923 году уехал из СССР и с 1925 года жил в Париже.

103