Елена Осокина. За фасадом Сталинского изобилия

Сводки о снабжении промышленных районов в 1929—32 годах' содержат детальную информацию об ассортименте, нормах и группах снабжения по основным регионам и ведущим предприятиям страны. В сводках есть также информация о проявлениях социального недовольства: высказывания, эксцессы в очередях, демонстрации, забастовки и прочее.

ОГПУ/НКВД составляло специальные отчеты о настроениях населения по различным поводам: «на почве продзатруднений», в связи с введением или отменой карточек, повышением цен, борьбой со спекуляцией и т.д. Источниками информации были доносительство, подслушивание в очередях, где всегда находились «люди в штатском», перлюстрация писем, которая проводилась во время крупных торговых мероприятий партии и правительства. Сводки о настроении населения также использовались в этой книге.

Сводки НКВД о продовольственных трудностях в колхозах и городах в связи с неурожаем 1936 года представляют информацию о втором кризисе снабжения в период предвоенных пятилеток. Помимо состояния потребительского рынка они показывают политику Центра и местного руководства

вусловиях кризиса, стратегии выживания людей и многое другое. Особого внимания заслуживают материалы о локальном голоде в деревне. В них поименно перечисляются люди, умершие от голода в регионах, наиболее сильно пострадавших от неурожая и государственных заготовок. В архиве НКВД хранятся также сводки о товарном и продовольственном кризисе 1939—41 годов, третьем по счету с начала форсирования индустриализации

вСССР. В данном случае материалы характеризуют в основном положение

встолице.

Вкниге используются также материалы НКВД о репрессиях против работников торговли. В этом комплексе следует различать разные группы

документов. Первая относится ко времени массовых репрессий 1937—38 годов и представляет материалы инсценированных судебных процессов над торговыми работниками, начиная с наркома торговли Я.И.Вейцера и заканчивая работниками среднего и низшего торгового звена. Многие осужденные по этим делам были позже реабилитированы, другие подлежат реабилитации. Вероятно, среди репрессированных находились люди, совершившие экономические преступления, но в своей массе этот комплекс документов рассказывает о невинных жертвах сталинского террора. На них, наряду с обвинениями в шпионаже и терактах, руководство свалило вину за плохую работу государственной системы снабжения.

Иной характер имеют многие «агентурные разработки работников торговли» в 1939—41 годах. Хотя и здесь по сталинской традиции присутствуют абсурдные обвинения в шпионаже, политическом терроре; главное, что инкриминировалось — незаконное богатство. Благодаря этим документам мы не только можем узнать, как жили советские подпольные миллионеры, но и назвать некоторых поименно. К группе «репрессивных» материалов относятся документы НКВД об акциях против так называемых спекулянтов, мешочников, о борьбе с очередями, о хищениях и растратах. Материалы ОГПУ/НКВД — один из основных источников для изучения черного рынка.

Особенностью материалов ОГПУ/НКВД является то, что, по преимуществу, они содержат негативную информацию. Это карательное ведомство по долгу службы выявляло главным образом ошибки и просчеты в деятель-

1 Материалы за 1933 год в ЦА ФСБ мнене были выданы.

31

ности государственных и партийных органов, отрицательные настроения в народе. Работая с документами ОГПУ/НКВД, нужно иметь в виду, что они показывают только одну из сторон общественной жизни, а не все многообразие явлений и настроений в обществе. Однако важно помнить и другое: негатив не фальсификация. Чтобы отделить одно от другого, нужен источниковедческий анализ. Поэтому документы ОГПУ/НКВД необходимо ис-

пользовать в комплексе с другими источниками. Так, материалы НКВД о кризисах снабжения 1936—37 и 1938—41 годов подтверждаются документа-

ми Наркомторга, письмами людей, мемуарами и дневниками. Одним из примеров такого подтверждения может служить дневник известного ученого В.И.Вернадского, который рассказывает о продовольственном положении в столице на рубеже 30—40-х годов.

В работе с документами ОГПУ/НКВД важно также знать общий исторический фон в тот или иной период. Например, информация о политичес-

ких процессах в стране играет определяющую роль при оценке репрессивных материалов 1937—38 и 1939—41 годов. Для проверки достоверности нужно обращать внимание и на характер изложения информации. Детальность, с которой документы описывают локальный голод в деревне в 1936—37 годах, говорит в пользу этих документов.

Материалы ОГПУ/НКВД при правильном использовании — источник ценный не только по содержанию информации, но и по форме ее изложе-

ния. Высказывания людей, которые часто цитируются в документах, хотя и без их на то согласия, создают своеобразный колорит, живой дух времени. Это не мертвая статистика цифр и сухой язык официальных бумаг.

В комплексе документов, которые показывают действительное состояние снабжения населения, бюджеты представляют незаменимый источник. К сожалению, в отличие от 20-х годов, 30-е характеризуются сокращением бюджетных обследований, а во второй половине — полным развалом статистической школы. Бюджеты населения представляли источник обличающего характера, они показывали резкое ухудшение питания населения в

связи с основными мероприятиями партии и правительства, поэтому широкое проведение обследований и тем более публикации их результатов не

поощрялись. Правительство требовало ту информацию, в которой нуждалось, — данные о питании фабрично-заводских рабочих СССР, на плечах которых лежало выполнение индустриальной программы. Бюджетные обследования служащих, сельского населения, которые широко проводились в период нэпа, в 30-е годы практически прекратились. Публикация бюджетов осуществлялась «в порядке, не подлежащем оглашению», а с 1932 года и эти ограничения были уже недостаточны. Бедственное положение с питанием рабочих требовало большей секретности — публикации прекратились. Уведомлялось только высшее руководство через докладные записки.

В этой книге использованы бюджетные обследования фабрично-завод- ских рабочих СССР за 1932—35 годы, сохранившиеся в фондах РГАЭ. Хотя

в прессе 30-х годов есть ссылки и на бюджеты более позднего времени, их обнаружить не удалось. Используемые бюджеты составлялись ЦУНХУ Госплана СССР на основе текущих ежедневных записей в десяти тысячах семей фабрично-заводских рабочих. Записи велись круглый год. Отбирая семьи для обследования, ЦУНХУ стремилось к тому, чтобы пропорционально была представлена отраслевая и территориальная структура крупной промышленности, все списки снабжения, а также чтобы уровень зарплаты отобранных рабочих совпадал с общим уровнем зарплаты в стране. Бюджеты рабочих позволяют количественно оценить приобретение продуктов во всех видах торговли — по карточкам, в коммерческой, на рынке. Они

32

показывают источники и размеры домашнего питания, долю общепита в снабжении рабочих, цены в различных видах торговли. Это один из основных источников в определении соотношения государства и рынка в снабжении населения. Кроме того, используемые бюджеты выявляют региональные и отраслевые различия в снабжении населения, так как предоставляют сведения по отраслям промышленности и регионам.

Вместе с документами официального происхождения в работе использовались источники личного характера. Одни из них — письма населения о состоянии снабжения — незаменимы, так как говорят о социалистической торговле и рынке языком простых людей. Используемые в книге письма были адресованы руководителям высших партийных и советских органов и отложились в фондах ЦК ВКП(б), СНК, КПК и КСК, ЦИК, Наркомторга/Наркомснаба, редакциях журналов и газет. Берясь за перо, люди преследовали определенные личные цели, что могло вести к искажению информации. Залогом ее достоверности является массовый поток писем с повторяющимися в них сведениями. Именно такой комплекс писем, рассказывающих о продовольственном кризисе 1939—41 годов, удалось найти.

Письма — многофункциональный источник. Они не только позволяют реконструировать события и факты прошедшего времени, но представляют своеобразный собирательный портрет людей, их писавших. С точки зрения данной темы было интересно увидеть, как политэкономические догмы и официальная пропаганда тех дней искажали представления людей о сути социалистической торговли и рынка.

Среди источников личного характера, использованных в работе для исследования действительного состояния торговли, находится комплекс мемуаров и дневников советских людей, известных и простых, а также воспоминания иностранцев, написанные по следам путешествий в СССР. Особое место среди «показаний иностранцев» занимают воспоминания американских инженеров и рабочих, побывавших на стройках социализма в ЗО-е годы. Помимо статей и книг, написанных ими, в нашем распоряжении есть результаты опроса работавших в СССР, который провел Конгресс США. Хотя главной целью опроса являлось установление факта использования в СССР труда заключенных, в нем были и вопросы о снабжении, о бытовых условиях и многое другое. Эти материалы интересны тем, что составлялись по горячим следам. Это придавало им яркую эмоциональную окраску и обилие деталей1.

Среди комплексов использованных в книге архивных документов следует особо указать два специальных фонда. Первый — фонд ЦЕКУБУ/КСУ (1919—37 годы), правительственной организации, которая занималась вопросами обеспечения ученых, в том числе и их снабжением. Другим специальным фондом, использованным в работе, является фонд Торгсина — Всесоюзного объединения по торговле с иностранцами. Этот фонд — одна из жемчужин РГАЭ. В голодные годы первой пятилетки Торгсин продавал населению продукты и товары в обмен на золото и валюту. История Торгеина — это история государственного предпринимательства и изобретенных людьми способов выжить.

1 Материалы опросов и некоторые воспоминания хранятся в Гуверовском архиве войны, мира и революции в Стэнфорде, а также в Библиотеке Конгресса и Национальном архиве в Вашингтоне.

33

В книге использовались не только архивные материалы, но, после соответствующего анализа, и данные, опубликованные в статистических сборниках, в статьях и монографических изданиях советского времени.

И еще об одном источнике. Для иллюстрации книги отобрано более полусотни фотографий. Эти документальные свидетельства составляют важный зрительный ряд и участвуют в формировании наших представлений о довоенных пятилетках. Как и любой другой источник, фотографии требуют критического анализа. При оценке степени достоверности и представительности информации, которую они несут, важно понять, кто и с какой целью делал снимок. Часть фотографий, выбранных для этой книги, была специально сделана фотокорреспондентами журналов, газет, ТАСС. Эти фотографии можно отличить по позам и взглядам людей, по отсутствию давки в магазинах, специально созданному на время съемки относительному изобилию товаров. Цель, которую преследуют официальные фотографии, — показать улучшение жизни в стране. Особую осторожность при оценках требуют фотографии, сделанные в магазинах Москвы. Если изобилие в сталинском варианте и существовало, то оно было создано в отдельно взятой столице. Безусловно, официальные фотографии приукрашивают действительность, но даже в этом случае они содержат полезную информацию о быте и людях того времени. Другую группу представляют любительские фотографии, сделанные «без инсценировки». Они чаще всего точнее отражают действительность того времени, хотя качество съемки хуже. К сожалению, таких фотографий в архивном комплексе меньше, чем официальных. В третью группу выбранных фотографий можно отнести «изобличающие». Таковыми, например, являются фотографии хлеба с запеченными в нем металлическими болтами, сохранившиеся в фондах НКВД. К изобличающим фотографиям, как и к официальным, приукрашивающим, следует относиться с осторожностью: показывая лишь отрицательное в жизни 30-х годов, они тоже в определенном смысле искажают действительность. Работая с фотографиями, как и с другими источниками, нужно критически анализировать весь массив информации, который находится в распоряжении исследователя.

Рассматривая фотографии, остановите свой взгляд на лицах людей. Они выразительны и неповторимы, принадлежа только тому, единственному, мгновению истории, в который поймал их объектив фотоаппарата. Именно эти люди — простые труженики и представители власти, смирившись и бунтуя, приказывая и исполняя, радуясь и страдая, творили историю социалистической торговли, о которой говорится в этой книге.

РАЗРУШЕНИЕ РЫНКА

1927-30

«Власть ошиблась в политике, бросив лозунг — бей по кулаку и нэпману. Били по ним, а попали по себе*.

(Из высказываний рабочих, материалы ОГПУ, 1929 год)

Достаточно заглянуть в мемуары, рассказывающие о последних годах нэпа, чтобы увидеть, где прошел водораздел. До 1927 года авторы описывают изобилие рынков и еду в достатке, затем по всей стране устанавливается однообразный и скудный рацион: черный хлеб да постные капустные щи. Всего за несколько лет относительное благополучие нэпа сменилось карточками и голодом. Для того, чтобы объяснить столь резкие перемены, необходимо понять, что в системе отношений, обеспечивавших благополучие нэпа, было нарушено, чем новая система снабжения населения отличалась от нэповской и какие последствия это имело. Архивные документы позволяют восстановить драматическую картину слома нэповской и установления господства государственной торговли.

ГЛАВА 1 КАРТОЧКИ И ГОЛОД - ПОЧЕМУ?

На чем покоилось благополучие нэпа

Не стоит идеализировать нэп. Он не стал золотым веком ни для города, ни для деревни. Допущение рыночных отношений позволило восстановить разрушенное войнами и революциями хозяйство страны, но уровень материального обеспечения населения оставался невысоким. Не изобилие, а относительное благополучие — островок между разрухой гражданской войны и голодной жизнью первой пятилетки — вот чем был нэп. По мере роста денежных доходов населения начала сказываться ограниченность производства и торговли: к концу 20-х годов уже остро ощущался дефицит промышленных товаров!. Однако следует признать, что во время нэпа голод не угрожал стране. Питание населения улучшалось год от года, что фиксировали регулярные обследования, проводимые ЦСУ2. Высшей точкой стал 1926 год.

1По официальным данным того времени, дефицит промышленных продовольст венных и непродовольственных товаров в первом полугодии 1926/27 года исчислялся

в220 млн., а в первом полугодии 1927/28 года — в 500 млн. рублей (РЦХИДНИ. Ф. 17.

Оп. 2. Д. 354. Л. 5).

2Труды ЦСУ. Т. XXX. Вып. 1. Состояние питания городского населения СССР, 1919—1924 гг. М, 1926; Вып. 2. Состояние питания сельского населения СССР, 1920—1924 гг. М., 1928; Вып. 3. Состояние питания городского населения СССР в 1924/25 сельскохозяйственном году. М., 1926; Вып. 5. Состояние питания городского населения СССР в 1925/26 сельскохозяйственном году. М., 1927. Карр и Дэвис считают, что к 1926 году и рабочие, и крестьяне питались лучше, чем до революции

(Foundation of a Planned Economy. P. 697).

37

Благополучие нэпа покоилось на нескольких «китах». Главный из них — индивидуальное крестьянское хозяйство. Благодаря ему более 80% населения страны обеспечивали себя сами. Являясь монопольными производителями продовольствия и сырья, крестьяне распоряжались выращенной продукцией по собственному усмотрению. Единственным их серьезным обязательством перед государством был сельскохозяйственный налог, который уплачивался с 1924 года деньгами. Крестьянин сам планировал свое хозяйство — сколько посеять, сколько оставить в закромах, сколько продать. Он жил по принципу — в первую очередь обеспечить себя. Поэтому, по словам Алека Нова, крестьянин к концу нэпа, по сравнению с царским временем, больше ел, но меньше продавал. Внутри крестьянского двора кустарным способом производили и одежду, и обувь, и нехитрую мебель, и домашнюю утварь. Да и что оставалось делать? — Сельская торговля не баловала изобилием и была лишь дополнением к полунатуральному крестьянскому хозяйству. Если крестьянин шел в сельскую лавку, то не за хлебом и мясом. Он покупал там то, что не мог произвести сам: соль, спички, мыло, керосин, ситец. Конечно, кустарное домашнее производство не отличалось высоким качеством и определяло низкий уровень жизни.

Крестьянство не было социально однородным. Однако благополучие деревни росло. Доля середняцких хозяйств увеличилась. Крепкое середнячество и зажиточные крестьяне являлись своеобразным гарантом против голода для бедняков и маломощных: в случае нужды, несмотря на кабальные условия займа, было у кого одолжить продукты до нового урожая. В период коллективизации и голода крестьяне нередко просили: «Верните кулаков, они нас накормят».

Развивавшееся крестьянское хозяйство являлось и залогом благополучия города. Крестьянский рынок, который существовал в каждом городе и местечке, был главным источником снабжения горожан. Товарная продукция поступала от зажиточных и середняков, которые либо продавали ее заготовителям (частным, государственным и кооперативным), либо торговали сами. За годы нэпа на основе крестьянской торговли сложилась сложная система связей, составлявших межрайонный товарооборот. Именно благодаря крестьянскому хозяйству и крестьянскому рынку в период нэпа не было проблем с продовольствием.

В благополучии нэпа немалую роль играло частное предпринимательство на заготовительном рынке. Особенно значительна была роль частника в глубинных районах, где государственные заготовители отсутствовали. Во второй половине 20-х годов частник закупал около четверти хлеба в производящих районах, до трети сырья. Он обеспечивал более 20% поставок хлеба в потребляющие районы, в том числе треть поставок пшеницы!. Частник был очень мобилен — забирался в глухие уголки, скупая продукцию, перебрасывал ее на рынки отдаленных районов, перепродавал мелким рыночным торговцам, владельцам ларьков, палаток, ресторанов, чайных, кафе, снабжал кустарей, занимавшихся промыслами, делал запасы, дожидаясь более выгодных условий продажи.

Частник участвовал и в производстве товаров. К концу нэпа на его долю приходилась пятая часть валовой продукции промышленности. Особенно велика была роль частника в национальных районах и провинции. Сферой

1 Дихтяр Г.А. Советская торговля в период построения социализма. С. 271; Рубинштейн Г.Л. Развитие внутренней торговли в СССР. С. 236.

38

действия частного капитала в значительной мере являлась и кустарная промышленность, которая объединяла более половины всех рабочих и производила треть валовой продукции промышленности. Кустарная промышленность в значительной мере сохраняла черты рассеянной мануфактуры дореволюционной России: кустари работали на дому, предприниматель же объезжал их, снабжал сырьем, полуфабрикатами, а затем забирал и сбывал готовую продукцию. Доля кооперированных кустарей, которые получали сырье от государства и сбывали свою продукцию через госторговлю и потребительскую кооперацию, была незначительной!. Да и под вывеской кооперативов скрывалось немало фиктивных, где на поверку хозяйничал предприниматель.

Особо важную роль в период нэпа частник играл в торговле. На частную патентную торговлю приходилась только четверть розничного товарооборота страны (без рыночной крестьянской торговли). Однако это не отражает действительной роли частного торговца в снабжении населения. Из 551,6 тыс. предприятий розничной торговли, работавших в 1927 году, на долю частника приходилось 410,7 тыс. — около 75%!2 В отличие от государственной и кооперативной торговли, сконцентрированной в магазинах крупных промышленных центров, частная торговля была мелкой. Она велась в многочисленных ларьках, палатках и вразнос по всей стране. Частник забирался в уголки, где не было государственных и кооперативных магазинов, быстро приспосабливался к рыночной конъюнктуре. Частная торговля отличалась высокой оборачиваемостью средств. Через частную торговую сеть продавалась не только продукция частного производства, но и продукция госпредприятийЗ. Личная выгода была главным мотивом в деятельности частника, но именно она обеспечивала быстроту передвижения, эффективность, высокую сохранность товаров. За несколько лет нэпа, благодаря развитию частной торговли, удалось наладить снабжение населения товарами первой необходимости^.

Важность рынка и частника для снабжения населения выглядит бесспорной на фоне слабого развития государственной промышленности. Уровень ее развития определялся наследством, которое досталось советской власти от царского времени. Наследство, прямо сказать, небогатое. Обувная, трикотажная, швейные отрасли представляли мелкие кустарные мастерские с большой долей ручного труда. Наиболее развитой была текстильная промышленность, которая работала на импортном оборудовании, к концу 20-х годов сильно изношенном, и, в значительной степени, на импортном сырье. Основным товаром в ассортименте текстильной промышленности были хлопчатобумажные ткани. Но даже эта, наиболее развитая отрасль производила в конце 20-х на человека в год всего лишь 12 м

1 В 1927 году на долю кооперированной промышленности приходилось 16% всей численности рабочих и вырабатываемой продукции (Дихтяр Г.А. Советская торговля в период построения социализма. С. 259; Рубинштейн Г.Л. Развитие внутренней торговли в СССР. С. 230, 232).

2Рубинштейн Г.Л. Развитие внутренней торговли в СССР. С. 245; Дихтяр Г.А. Советская торговля в период построения социализма. С. 330.

3Даже после того, как госпромышленность значительно сократила продажу своей продукции частникам, в 1927 году они получали 8% опта синдикатов.

4Свищев М.А. Опыт нэпа и развитие мелкого производства на современном

этапе // История СССР. 1989. № 1. С. 11—15.

39

хлопчатобумажных тканей. Выпуск другой продукции был еще более ничтожным. На душу в год в стране производилось 80 см шерстяных тканей, 0,4 пары кожаной обуви (полботинка на человека), один носок или чулок, а также одна пара белья на 20 человек населения'.

Отрасли пищевой промышленности царской России, доставшиеся в наследство советской власти, также в массе представляли мелкие и кустарные предприятия — мельницы, крупорушки, маслобойки, пекарни, кондитерские, колбасные мастерские, дедовские бойни, где ручным способом забивали скот. Создание пищевой индустрии только началось в годы нэпа. В 1925 году построили первый хлебозавод. В 1927-м началось строительство первых мясокомбинатов. Даже к концу нэпа пищевая промышленность выпускала продукции меньше, чем перед первой мировой войной. В конце 20-х на человека в год производилось около 5 кг мяса и рыбы, 8 кг сахара, 12 кг молочных продуктов, полкило животного и 3 л растительного масла, менее одной банки консервов. До революции ассортимент пищевой промышленности не превышал ста наименований, в 20-е годы разнообразия было и того меньше. Треть ассортимента приходилась на продукты первой необходимости: муку, крупу, мясные изделия2.

Не только государственное промышленное производство товаров потребления, но и государственная торговля была развита слабоЗ. Государственные торги в период нэпа создавались в окраинных районах и занимались в основном сбытом продукции местной несиндицированной промышленности и кустарей. Государственные магазины в крупных городах специализировались на продаже винно-водочных изделий, мехов, товаров произ- водственно-технического назначения, книг. Как видно, ассортимент госторговли не включал товары первой необходимости.

Для снабжения населения в 20-е годы государство использовало кооперативную торговлю, фактически превратив ее в канал государственного снабжения^. В соответствии с договорами между потребительскими кооперативами и промышленными синдикатами, продукция с фабрик и складов

1 История социалистической экономики. М., 1977. Т. 3. С. 225—234. Душевые показатели высчитаны на основе данных о производстве товаров в 1928 году из расчета 154,2 млн. человек населения.

2История социалистической экономики. Т. 3. С. 234—242. Душевые показатели высчитаны для 1928 года из расчета 154,2 млн. человек населения.

3Решение о развитии государственной торговой сети было принято только в 1924

году.

4Государство поддерживало и развивало потребительскую кооперацию в проти вовес частной торговле. Кооперативы не были независимыми, население называло и считало их государственными магазинами. Правительство стремилось к широкому кооперированию населения, видя в кооперации путь к социализму. Вступить в кооператив мог любой, только заплати взносы. Более того, при достаточности товаров покупать в кооперативном магазине могли даже не члены кооператива. При ухудше нии товарной ситуации пайщики получали право первоочередной покупки дефицит ных товаров. В случае товарного кризиса кооперативы легко могли быть превращены

взакрытую торговлю, обслуживающую только пайщиков данного кооператива. Из новейших работ о кооперации см.: Кабанов В.В. Крестьянская община и кооперация России XX века (Проблемно-историографические очерки). М., 1997. Из англоязыч ной литературы о государственной и кооперативной торговле периода нэпа см.:

Carr E.H., Davies R.W. Foundation of a Planned Economy. P. 650—662.

40

шла в магазины, палатки и ларьки потребительских обществ. Через кооперацию продавалось около 80% продукции государственной промышленности. Вместе с государственными торгами кооперативная торговля обеспечивала три четверти товарооборота. Однако в ее распоряжении была только четверть торговой сети, что свидетельствует о концентрации кооперативной торговли в промышленных центрах.

Анализ механизма снабжения населения в период нэпа позволяет сделать несколько выводов. Рынок и частник — крестьянин, заготовитель, промышленник, торговец играли здесь главную роль. Уберите из нарисованной картины крестьянское самообеспечение, местный крестьянский рынок, частное производство и торговлю. Что останется? — Слаборазвитая государственная промышленность, неспособная обеспечить минимальные потребности населения, скудная торговая сеть госторговли и кооперации с гипертрофией в промышленных центрах.

Развал частного сектора грозил катастрофой. Случись это, государство должно было бы снабжать десятки миллионов потребителей, которые до того обеспечивали себя сами. Развал частного сектора был опасен и тем, что, в соответствии с планами руководства страны, создание государственной легкой и пищевой индустрии не являлось ближайшей перспективой. Приступить к их развитию Политбюро планировало только после создания отечественной машиностроительной и сырьевой базы, однако даже тогда главный приоритет оставался за тяжелой и военной промышленностью.

Интересы потребителя требовали расширения частного и государственного производства товаров народного потребления и торговли. В этом они приходили в противоречие с планами коммунистического руководства, которое в конце 20-х годов приняло решение о форсированном развитии тяжелой и военной промышленности. Индустриализация была проведена силами государства в рамках плановой централизованной экономики. Частный сектор периода нэпа при этом был разрушен'.

В выборе путей и методов индустриализации сыграла роль идеология — большевистское неприятие рынка и частной собственности. Играла роль и политика — в росте частного сектора виделась реставрация капитализма, потенциальная угроза власти большевиков. В уничтожении частника значение имели и экономические обстоятельства. Использование рынка и частного капитала в интересах индустриализации представлялось и являлось сложной, кропотливой работой. Сталинское Политбюро же стремилось провести индустриализацию в кратчайшие сроки, ожидая скорой войны. Оно не хотело «возиться» с частником, который, конкурируя с государством, отвлекал ресурсы от индустриальных отраслей, извлекая выгоды из экономических просчетов и неудач государства. Куда проще и, казалось бы, быстрее было просто убрать его из экономики и жизни, сконцентрировать

1 Исследования нэпа показали, что наступление на рынок и частника началось чуть ли не сразу после введения новой экономической политики и усиливалось по мере восстановления экономики страны. Однако вначале наступление на частника велось преимущественно экономическими средствами. Государство ограничивало снабжение частных предпринимателей сырьем, товарами госпромышленности, сокращало товарное и банковское кредитование частника, транспортные перевозки частных грузов, систематически повышало налоги. 1927/28 хозяйственный год прервал процесс постепенного вытеснения частника и принес драматические перемены. В этот год в дополнение к экономическим санкциям начались массовые аресты и конфискации.

41