2. Современное геополитическое положение рф (характеристика внешней периферии российского геопространства).

Внешняя периферия включает все республики бывшего СССР. Внешняя периферия все более удаляется от России, ее элементы начинают попадать в поле тяготения других геополитических цент­ров – США, Германии, Турции, Ирана, Китая. Если эта тенденция не прекратится, то Россия вовсе останется без внешней периферии, так как Западная (Прибалтика) и Юго-Западная (Украина и Молдова) зоны перейдут в европейское геополитическое пространство, а Закав­казье и Средняя Азия могут войти в туранское пространство с цент­ром в Турции. Между Россией и Западом появился двойной буфер­ный пояс из бывших соцстран (Польша, Чехия, Словакия, Венгрия, Румыния, Болгария) и новых независимых государств (Эстония, Литва, Латвия, Украина, Молдова и Белоруссия, союз с которой пока носит более декларативный характер).

Взаимоотношения России и Белоруссии требуют не столько гео­политического, сколько политологического анализа, поскольку дви­жущие мотивы антиинтеграционной и антибелорусской кампании лежат вне плоскости российских геополитических и вообще каких-либо государственных интересов, зато они совершенно в русле гео­политических интересов известных государств.

Наиболее серьезным ударом по российскому историческому про­странству стало отделение от него Украины, это нанесло ранее еди­ному геополитическому образованию непоправимый урон. Россия и Украина в геополитическом отношении составляют одно целое, раз­рыв этой общности создает здесь опасный очаг конфликта. Собствен­но говоря, почти вся Украина, кроме Западной, составляет с европей­ской Россией одно гомогенное пространство. Ныне украинские националисты претендуют на Кубань, часть Ставропольского края, районы Брянской, Ростовской и Воронежской областей, а также на южные районы Белоруссии. Русские более или менее обоснованно заявляют свои права на Крым с Севастополем, Донбасс и Новороссию, ведь до половины территории современной Украины составляют земли, отвоеванные Россией у Турции и заселявшиеся одновременно и русскими, и украинцами.

Украинское руководство не оставляет надежды «вписаться» в Европу, в том числе религиозно. Но войти в Европу полноправным членом Украина не сможет, самостоятельно структурировать приле­гающее к ней евразийское геополитическое пространство также не в ее силах. Ее субъектность интересует Запад исключительно с точки зрения противодействия усилению России, поэтому Украину всяче­ски подталкивают к союзу с Польшей и Прибалтикой. Парадоксально, но нынешняя Украина в новом геополитическом раскладе, мыслимом Западом, призвана играть роль своего векового противника – Польши, этой вечной анти-России.

Будучи стратегически важной частью Восточной Европы Укра­ина в силу своей широтной растянутости и региональной специфики национального состава населения подвергается риску территориаль­ной дифференциации: Северо-Западная Украина, особенно Галиция и Закарпатье, тяготеет к Европе, Юг Украины – к южной России. Итак, геополитическая субъектность Украины в предполагаемом мировом порядке основывается на ее противостоянии России, по­этому в случае исчезновения оной как геополитической величины существование самостоятельной Украины теряет всякий смысл.

Украина постоянно осуществляет маятниковую политику, устами своих политиков то заявляя о стратегическом партнерстве с Россией и нерушимом братстве, то принимаясь рассуждать о своей европей­ской идентичности. Яблоком раздора являются с геополитической точки зрения Крым (где расположена база Черноморского флота Севастополь) и Керченский пролив. Недавний конфликт из-за острова Тузла весьма показателен.

Для замыкания Балто-Черноморской дуги, которая «заперла» бы Россию в глубине континента, не хватает еще одного звена – Бело­руссии. Поэтому Запад «проявляет озабоченность соблюдением прав человека» в этой пророссийски настроенной республике (так же как и в Югославии, но при этом почему-то не вспоминает, например, о тыся­чах истребленных курдов в Турции).

Прежняя ориентация российского МИДа на «традиционное» зарубежье, преимущественно на Запад, привела к тому, что произо­шел почти непоправимый и уже небезопасный разрыв во взаимоотношениях России со странами СНГ. Это уже повлекло за собой оживление интереса «дальнего зарубежья», в особенности Турции, Ирана, стран Ближнего и Среднего Востока, к регионам, традиционно являвшимся жизненно важными для России. Между Турцией и Ираном идет внешне невидимая ожесточенная схватка за распространение зон своего влияния на Центральную Азию. Страны Ближнего и Сред­него Востока, видя попустительство России в этом вопросе, тоже включились в борьбу за лакомый кусок.

Узбекистан, видя полную отрешенность России от вопросов взаимодействия с Центральной Азией, разработал собственную кон­цепцию, во многом заменяющую роль и место России в этом регионе. Нескрываемый интерес к этому региону проявляют США. Американ­цев в экономическом плане интересуют оборонная промышленность Узбекистана, залежи полезных ископаемых.

Казахстан с его солидным потенциалом, вначале тянувшийся к России, но, натолкнувшись на ее полное равнодушие, отошел от Рос­сии на такое расстояние, что по многим вопросам не находит смысла иметь с ней дело. Правда, геополитическое значение территории Рос­сии для транзита своей нефти на Запад Казахстан не в силах игнори­ровать. Нефть Тенгизского месторождения уже течет через россий­ские нефтепроводы.

Туркмения первой из стран СНГ была принята в Движение не­присоединения, и ООН официально закрепил за ней особый статус нейтралитета.

Киргизия пока еще занимает выжидательную позицию, пытаясь лавировать между Россией и США. На ее территории сегодня рас­положены одновременно американская и российские базы ВВС. Президент Акаев подчеркнуто лоялен к русской культуре в своей республике.

Особая ситуация в Таджикистане. Его правительство в борьбе с оппозицией и исламским влиянием из Афганистана рассчитывает на поддержку России и этнически родственного Ирана. Таджикистан, особенно таджико-афганская граница, – самое слабое звено в россий­ском поясе безопасности.

Применительно к республикам бывшего СССР можно кон­статировать, что в обозримом будущем создание единого действен­ного, эффективного механизма взаимной безопасности, подобного Варшавскому Договору или НАТО, выглядит маловероятным. При­чины тому известны: внутренняя политическая и экономическая не­стабильность в большинстве новых государств, асинхронность их развития, разнонаправленность интересов. Но это вовсе не значит, что они стремятся разорвать с Россией всякие военно-политические и экономические связи.

Подход к решению этой проблемы должен быть дифференциро­ванным. В каких-то случаях более эффективными будут многосторон­ние отношения, в каких-то – двусторонние. Но, так или иначе, именно Россия несет основную, львиную долю ответственности за сохране­ние стабильности в северо-восточной части Евразии. А для подрыва стабильности в этом обширном регионе вполне достаточно крупных взрывоопасных этнополитических факторов. Достаточно сказать, что к началу 1992г. в пределах бывшего СССР было зафиксировано 164 территориально-этнических разногласия и тяжбы, во многих местах переросших в конфликты. (Лишь у двух граничащих между собой пар государств – Литва-Латвия и Россия-Белоруссия – нет погранич­ных претензий.) Россия же граничит с 16 государствами.