1 См.: Котков с. И. Южновеликорусское наречие в XVII столетии, с. 66—70.

² См.: Войтович Н. Т. Окающе-акающий вокализм в белорусских говорах.— В кн.: Вопросы диалектологии восточнославянских языков. М., 1964.

S См, Сидоров В. Н. Из истории звуков русского языка, с, 98—158.

К югу и к северу от ареала диссимилятивных разновидностей акапья-яканья в границах старейших восточнославянских посе­лений исследователи определенно обнаруживают первоначально «неакающую» основу местного безударного вокализма — как на территории южной Белоруссии ², так и на территории центральной России — к северу от Оки, где, как убедительно показал В. Н. Си­доров, сопоставивший принцип «умеренности» при реализации ('а) с результатами изменения предударного [е > 'о] именно перед твердыми согласными в говорах великорусского центра ³, нейтра­лизация ДП безударных гласных наметилась еще до усвоения аканья. Данные лингвистической географии' и внутрисистемные отношения говоров с различными типами ак&нья-яканья свидетель­ствуют, таким образом, с одной стороны, о единстве происхождения собственно диссимилятивных и ассимилятивно-диссимилятивных разновидностей аканья-яканья \ с. другой — о «вторичности» иных разновидностей, формировавшихся в результате столкновения акаю­щих говоров с «неакающими» (окающими).

§ 68. Существенно колеблются мнения исследователей о вре­мени происхождения аканья-яканья. Если отвлечься от идеи неко­торых зарубежных славистов, недостаточно знакомых с разнооб­разным материалом восточнославянской диалектологии и не учи­тывающих сущности явления, о связи аканья (но не яканья!) с праславянский совпадением кратких индоевропейских *а, *д > > (а) (а не (о), как обычно во всех славянских языках и диалек­тах) ², то можно констатировать, что историки русского языка датируют возникновение аканья-яканья в довольно широких пре­делах между IX и XIV столетиями. Впрочем, после исследований Л. Л. Васильева подавляющее большинство ученых признают возможность развития аканья-яканья только после падения реду­цированных, т. е. тогда, когда в словоформах типа лесною, рекою неударный гласный в равной степени занимал первый предударный слог, а потому в говорах с архаической разновидностью диссимиля­тивного яканья, в настоящее время не различающих под ударением (6) и (о), позиционная мена реализаций ('ос) в обоих случаях тож­дественна: [л'и]сная, [р'и]/са (до падения редуцированных: лгь-сь-на-я, ptb-ка), но [л'а]сн6ю, Ip'akdto. Таким образом, относительная хронология начального периода развития аканья-яканья оказы­вается общепринятой. К этому можно добавить, что ко времени формирования архаической системы реализаций (а) уже существо­вала фонема (6), противопоставленная (о).

1 См.: Аванесов р. И. Лингвистическая география и история русского языка, с. 40.

² См. критические замечания П. С. Кузнецова в его рецензии на I том срав­нительной грамматики славянских языков Л. Вайана (Изв. АН СССР, ОЛЯ, 1951, т. 10, вып. 4); его же. К вопросу о происхождении аканья. — Вопр. языкочн., 1964, К". 1. Гипотеза об аканье как отношении о/а разделяется также Ф. П. Фи­линым (Происхождение русского, украинского и белорусского языков. Л., 1972, с. 97—149),

Что касается абсолютной хронологии аканья, то она в этом случае тесно связана с хронологией падения редуциро­ванных, следовательно, не может быть начата ранее XI в., если, разумеется, в окраинных древнерусских диалектах, первоначально развивших аканье-яканье, процесс падения редуцированных не завершился ранее, чем в диалектах Новгорода и Киева, представ­ленных памятниками письменности, что теоретически не должно исключаться. Устанавливаемое в этом случае абсолютное время начала фонетических изменений, приведших в конечном счете к оформлению той системы безударного вокализма, которую при­нято называть аканьем-яканьем, не противоречит указаниям на то, что начало этих изменений предшествовало разобщению древнерус­ских говоров Посемья с говорами средней Оки (будущими рязан­скими), с одной стороны, и с говорами будущей Белоруссии — с дру­гой. Общедревнерусские новообразования на говоры среднего течения Оки, по данным лингвистической географии, перестали распространяться примерно в XII в., а с говорами будущей Бело­руссии диалекты Посемья и верхней Оки оставались связанными и после XIII в. — в составе Великого княжества Литовского. Вместе с тем ко времени присоединения Коломенской волости к Москве в 1301 г. аканье-яканье в речи ее населения было вполне сформировавшимся: здесь оно, в отличие от московского аканья-иканья, обнаруживает свой первичный характер ^г.

Если с точки зрения фонологической аканье реализует тенден­цию к унификации ДП безударных гласных и противопоставлению безударного вокализма ударному, то фонологическими условиями его формирования следует считать, во-первых, развитую систему консонантизма, в значительной степени принимающего на себя различительные функции (что, как указывалось, характерно для говоров с развитой корреляцией согласных по твердости ~ мягкос­ти); во-вторых, перестройку отношений между слогами внутри фонетического слова, в результате чего его центром становится ударный слог, противопоставленный остальным (безударным) по силе и интенсивности. Такая перестройка могла произойти в про­цессе смены древней политонической (интонационной) системы ударения монотонической динамической, выделившей в фонетичес­ком слове ударный слог и ослабившей безударные слоги вплоть до их редукции, что затрагивало слогообразующие элементы этих слогов, т. е. гласные. Абсолютная хронология этого процесса в нау­ке не разработана, но замечено, что он получил отражение во всех русских говорах, в том числе и «неакающих», где ударный слог также заметно противопоставлен неударным, в которых различи­тельная способность гласных (прежде всего неверхнего подъема) в той или иной степени ослаблена ². Акающие говоры отличаются еще более резким выделением ударного слога, так что, как заметил А. А. Потебня, он по силе и интенсивности примерно в полтора раза превосходит первый предударный слог и почти в три раза — остальные безударные (исключая гласные абсолютного начала и конца фонетического слова).