1 Ср.: Кузнецов п. С. К вопросу о происхождении аканья, с, 40—41; Ава­несов р. И, Очерки русской диалектологии, с, 91—92,

Процесс «упорядочения» фонетических реализаций (а) перед разными ударными гласными осуществлялся в «первично» акающих говорах не долее чем до середины XIII или начала XIV в. (что обычно и указывается как наиболее вероятное время развития аканья-яканья *). А распространение его за пределы зоны перво­начального оформления происходило в период, когда взаимоот­ношения ударных и предударных слогов уже стабилизировались. В зависимости от системы вокализма ударных слогов (актуаль­ности ~ неактуальности противопоставления под ударением <е ~ е) и (6 ~ о)) говоры, рано усвоившие акающую систему предударного вокализма, вырабатывали разные нормы реализации (а) перед {е, о) (см. щигровскую разновидность, при которой отражается разная реакция (а) на ударные (ё ~ е); суджанскую, при которой (а) реагирует на (е) любого происхождения как на гласный сред­него, а не верхнесреднего подъема). При этом частотность ударных <ё, 6) в словоформах, имеющих предударный слог (ср. § 66), обуслов­ливала усвоение говорами, рано утратившими <ё> и не знавшими (6), реакции (а) на <е,о> как на гласные ненижнего подъема (так называемая жиздринская, или белорусская, разновидность дисси­милятивного аканья-яканья). Иными словами, дальнейшая история аканья-яканья — это уже не история его развития, а история его распространения. А так как по своей фонологической сущности аканье-яканье стремится к ликвидации фонемных различий между гласными безударных слогов, то при переходе того или иного гово­ра к аканью не имела значения конкретная фонетическая реализа­ция (а): усваивалась лишь оппозиция (а) ударным гласным как основной принцип аканья-яканья. Фонетическая же реализация (а) определялась при этом фонетическими особенностями соответ­ствующего говора, что убедительно показано на примере образо­вания умеренного яканья, представляющего собой, по меткому выражению В. Н. Сидорова, «акающий слепок, отлитый по окающей модели» ².

Типология формирования «смешанных» говоров, обычно реали­зующих ('а) (после парных мягких согласных) в гласном типа [е], подсказывает, что и типично московская реализация слабой фонемы после мягких согласных в звуке [и^е] (в речи старых москвичей еще в прошлом веке более склонном к [е], чем к [и]; см. § 72) явно свя­зана с процессом взаимодействия акающей и окающей речи в Москве после XIV в. — в период ее возвышения как центра великорусской народности. Конкретные же пути формирования той системы норм произношения безударных гласных, которая впоследствии получает общерусское значение, ждут своего дальнейшего исследования.

СТРУКТУРА ДИАЛЕКТНЫХ РАЗЛИЧИЙ ВЕЛИКОРУССКОГО ЯЗЫКА К XVII в.

1 См.: Кузнецов п. С. К вопросу о происхождении аканья, с. 36—37, ? Сидоров в. Н, Из истории звуков русского языка, с, 105,

§ 70. Диалектные различия, развивавшиеся в результате падения редуцированных в фонологических системах великорусско­го диалектного языка, имели разную структурную значимость. Одни из них лишь расширили или сузили употребление уже из-

вестных системе фонем; так, изменение [ы] в [о] или в [ы] соответ­ственно расширило круг словоформ с (о) или с (и). Другие разли­чия затронули отдельные звенья системы, оставаясь на ее перифе­рии; примером может служить изменение [бм>м:] и [дн>н:1 в говорах новгородского типа (о[ж:]ан <; о[бм]ан, ла[п:]о ■< ле[дн]о), противопоставленное сохранению этих групп в других говорах. Были и различия, которые не имели фонологического содержания и касались лишь фонетической реализации фонем. Так, если в од­них говорах произносились узкие дифтонги [не, уо], а в других фонемы верхнесреднего подъема реализовались монофтонгами [ё, 61, то это соотносительное явление оставалось на фонетическом уровне.

Следует, однако, отметить, что возникли и такие диалектные различия, которые пронизывали всю фонологическую систему, затрагивая ее важнейшие, определяющие звенья, взаимно обуслов­ливающие состояние консонантизма и вокализма. Главное разли­чие было связано с тем, что в ростово-суздальском диалекте после­довательно оформилась корреляция согласных фонем, парных по твердости ~ мягкости. Оформление в этой же системе ряда сог­ласных фонем, парных по глухости ~ звонкости, образовало в системе корреляции, которые и составили центральное звено фонологической системы ростово-суздальского типа.

Развитие фонологической категории твердых ~ мягких соглас­ных фонем придало ростово-суздальской системе консонантный характер. Возможности этой оппозиции не были исчерпаны к рубе­жу XIV — XV вв. Можно сказать, что все последующее развитие фонологической системы ростово-суздальского типа (следовательно, и московского типа, включая как московское просторечие, так и русский литературный язык, сложившийся в своей фонетической системе на основе московского просторечия) определялось возмож­ностями дальнейшего развития противопоставления твердых ~ мягких согласных фонем. Становление коррелятивных согласных фонем, парных по твердости ~ мягкости и по глухости ~ звонко­сти, было закономерно связано с направлением в развитии гласных среднего и верхнесреднего подъема.

Оформление противопоставления гласных среднего подъема по лабналпзовашюсти ~ нелабиализованности способствовало утрате гласных фонем верхнесреднего подъема, приводило к формирова­нию пятнфонемного вокализма вместо семифонемного.

Именно эти звенья системы имели другой вид в новгородском диалекте. Здесь категория согласных фонем, парных по твердости ~ мягкости, оказалась не такой продуктивной, что проявилось не только в меньшем числе твердых ~ мягких согласных, а главньш образом в условиях их функционирования — в гораздо меньшем числе сильных позиций для этих парных согласных. Не случайно именно в говорах новгородского типа отсутствует до сих пор и полная соотносительность согласных фонем, парных по глухости ~ звонкости.

Отсутствие последовательного противопоставления гласных сред­него ряда по лабиализованностп ^ нелабиализованности, сохра-

Н2 ненке семифонемного вокализма, включающего и гласные верхне­среднего подъема, находилось во взаимообусловленной связи с указанным направлением в развитии консонантизма. Таким об­разом, центральные фонологические различия между ростово-суздальским и новгородским диалектами лежали в области системы твердых ~ мягких согласных фонем и гласных фонем среднего и Еерхнесреднего подъема.

Результатом взаимодействия этих двух систем является форми­рование своеобразных говоров северного Заволжья, где носители говоров новгородского типа соседствовали с колонистами из Рос-тово-Суздальской земли. В этих окраинных северных районах в финноязычиом окружении местные говоры продолжали сохранять семифонемный вокализм и слабо развитую корреляцию твердых ~ мягких согласных; известно здесь и отсутствие соотносительности согласных по глухости ~ звонкости, что, по-видимому, должно указывать на очень раннее обособление местных говоров от собст­венно новгородских.

Совпадала с новгородской в своих главных чертах фонологичес­кая система окающих псковских говоров. Псковские же диалекты южной части продолжали усваивать особенности, объединяющие их с формирующимися севериобелорусскими говорами, которые были близки говорам Смоленщины, вошедшей с XVI в. в состав Москов­ской Руси. Система западного (смоленского) диалекта, граничив­шего с северо-восточными (витебскс-полоцкими) белорусскими говорами, включала пятифонемный вокализм (вследствие раннего изменения 1е >- е! семифонемный вокализм здесь не сложился), категория твердости ~ мягкости согласных в этой системе, видимо, была близка северо-западной.

Резко отличались указанными элементами системы акающие диалекты. В них частная система ударного вокализма из семи сильных фонем сочеталась с трехчленной системой слабых фонем безударных слогов. Такой вокализм с ослабленными различитель­ными способностями гласных предполагает развитый консонантизм— с последовательно проведенной корреляцией согласных по твер­дости ~ мягкости (как и в диалектах северо-востока).

Таким образом, в период формирования великорусского языка как средства общения развивающейся великорусской народности на территории его распространения первоначально складывается в результате изменений, вызванных падением редуцированных, не единая фенологическая система консонантного типа с противо­поставленными диалектными явлениями, а несколько фо­нологических систем: ростово-суздальского типа н а северо-востоке, новгсродско-псковского типа па северо-западе и близкая ей по основным фонологическим особенностям система говоров северного Заволжья, смоленского типа с аканьем-яканьем, усвоенным не позднее чем к XV в., — на западе, система акающего диалекта на юго-западе и юге. Примерно с XIV в., с начала возвы­шения Москвы и c6iсгпнения вокруг нее великорусских земель, завершаемою к XVI столетию, в связи с процессом формирования великорусской народности активизируются процессы диалектного взаимодействия. Результатом этого взаимодействия принципиально разных фонологических систем является формирование полосы неоднородных по составу, «смешанных» средневеликорусскнх гово­ров, сочетающих в восточной своей части (в районе Москвы) черты северо-восточного и южного типов, а в западной части — черты северо-западного и смоленского типов.

К XVII столетию формируются основные группы великорусских говоров, противопоставленные друг другу особенностями фоноло­гических систем (см. табл. на с. 115) и определяющие наиболее крупные единицы диалектного членения национального русского языка в европейской части России ^г.

§ 71. В процессе формирования великорусской народности особую роль приобретает говор Москвы как один из говоров северо-восточной группы, подверг­шийся трансформации под влиянием носителей акающих гсЕоров, но сохранивший многие черты фонологической системы северо­восточного типа. Особая роль московского говора, приобретающего в XVII в. значение общерусского просторечия, в формировании системы норм национального русского языка обу­словливает специальное внимание к особенностям функциониро­вания фонологической системы северо-восточного типа, определив­шей важнейшие черты фонологической системы великорусского языка с точки зрения его противопоставления украинскому и бело­русскому языкам.

Система согласных фонем северо-восточного типа включала 32 единицы с ДП:

(п)—лабиальность, твердость, глухость, неназальность; <п' > — лабиальность, мягкость, глухость, неназальность;

(б) — лабиальность, твердость, звонкость, неназальность; (б') — лабиальность, мягкость, звонкость, неназальность;

(в) — лабиодентальность, твердость, звонкость, неназальность; {в' > — лабиодентальность, мягкость, звонкость, неназальность; (ф) — лабиодентальность, твердость, глухость, неназальность; (ф' > — лабиодентальность, мягкость, глухость, неназальность;