II.] человѣкъ и другія животныя. 51

яадримѣръ, сдящая собака, если дотронуться до ея ноги, отдер- гиваетъ ее совершенно такъ, какъ это сдѣлалъ бы на ея мѣстѣ >ея хозяинъ; и яо нробужденіи, какъ человѣкъ, такъ и животное, ■одинаково жмѵрятъ глаза, если кто-нибудь дѣлаетъ видф что со- бярается ударить пальцемъ по ихъ глазамъ. Если ны перейдемъ. къ произвольнымъ дѣйствіямъ, совершаемымъ съ сознательною во- .лею и мыслыо, то и здѣсь низпіія животныя нѣкоторое время мо- гутъ идти рядомъ съ человѣкомъ. Въ лондонскомъ зоологяческомъ «саду можно иногда видѣть, какъ кто-нибудь дѣлитъ горсть орѣ- ховъ между обезьянами за рѣшеткою и дѣтьми снаружи ея; въ такихъ случаяхъ весьма яоучительно наблюдать, какъ тѣ и другія продѣлываютъ почти одинъ и тотъ же рядъ движеній—какъ ояи бросаютъ взгляды, приближаются, толкаются, хватаютъ, щелкаютъ, жуютъ, глотаютъ и яротягиваютъ руки за новою дорціею. До этого уровня обезьяны обнаруживаютъ все то умственное сходство съ человѣкомъ, ожидать котораго заставляло насъ ихъ тѣлесное сход- ство. Но мы знаемъ, что во время этого процесса въ умахъ дѣ- •тей проходитъ еще многое другое,- кромѣ простыхъ зрительныхъ и осязательныхъ впечатлѣній отъ орѣховъ и желанія взять ихъ и съѣсть. Между ощущеніемъ и дѣйствіемъ имѣетъ мѣсто мыідле- ніе. Для удрощенія одисанія скажемъ, что малъчикъ узнаетъ орѣхи go виду, желаетъ возобновить дріятный вкусъ дрежнихъ орѣховъ •и направляетъ движеяія своихъ рукъ и рта такъ, чтобы схватить орѣхи, разгрызть и съѣсть. Но умственные дродессы здѣсь на са- момъ дѣлѣ сложны. Узнать орѣхъ до виду иля имѣть донятіе объ орѣхѣ означаетъ для ребенка, что въ его умѣ сгрѵпдированы вос- доминанія о нѣкоторомъ числѣ прошлыхъ впечатлѣній, которыя Бслѣдствіе одыта связались между собою такимъ образомъ, что -особенная форма и цвѣтъ, ощудь и вѣсъ ведутъ къ ожиданію осо- ^беннаго вкуса. 0 томъ, чтЬ происходитъ здѣсь въ умѣ ребенка, т\ш можемъ судять—хотя далеко не ясно,—на основаніи того, что мы знаемъ насчетъ нашихъ собственныхъ мыслей, и того, что раз- «сказали намъ другіе насчетъ своихъ. 0 томъ, что дроисходитъ въ умѣ обезъянъ, мы можемъ догадываться только на основаніи на- •блоденій яадъ ихъ дѣйствіями, но послѣднія настолъко похожи на человѣческія, что ихъ всего легче объяснить, допустивъ такое /же сходство и мозговой работы обезьянъ съ человѣческою, хотя

4*

АНТРОПОЛОГІЯ. [гл

первая и менѣе ясна и совершеына, нежели послѣдняя. Повиди- мому, представленіе ш мысль о предметѣ y животнаго можетъ быть, подобно нашей мысли, группою запошшвшихся впечатлѣній_г сялоченныхъ въ одно цѣлое. Это становится вѣроятнымъ тѣмъ бо- лѣе, что при появленіи одной части этихъ впечатлѣній животное_г повидимому, заключаетъ, что здѣсь же должны оказаться и осталь- ные члены группы—какъ это обыкновенно дѣлаемъ и мы. Такъ,. собака бросается въ ручей, поверхность котораго покрыта пѣною- и который, яоэтому, она приняла за сухую землю; или если ей предлагаютъ поддѣльный сухарь, она приходитъ за нимъ и уда- ляется, когда запахъ и вкусъ докажутъ ей, что . остатокъ дред- ставленія не согласуется съ тѣмъ, что заставляетъ ее ожидать. зрѣніе. Ij

Подобнымъ же образомъ всѣ люди, обращающіе вниманіе на поступки животныхъ, объясняютъ ихъ способностями, болѣе или менѣе сходными со своими собственными. Мало того, что суще- ства всѣхъ высшихъ порядковъ проявляютъ несомнѣнные признаки удовольствія и страданія, но все наше обращеніе съ животными основано на томъ, что оии раздѣляютъ съ нами такія болѣе слож- ныя чувства, каковы: страхъ, привязанность, гнѣвъ, даже любо- пытство, ревность и месть. Иныя изъ этихъ чувствъ лроявдяются въ тѣлесныхъ яризнакахъ, носящихъ совершенно человѣческую окраску, съ тѣмъ дсшкенъ согласиться всякій, кому доводилось осязать дрожащія конечности и трепещущее сердце перепуганнаго щенка, или кто видѣлъ въ „Выраженіи ощуді;еЕІй" Дарвина изобра- женіе чимпанзе, y котораго отняли его фрукты, и который выка- зываетъ свое дурное расположеніе духа надутіемъ губъ, яредстав- ляющимъ каррикатуру того же выраженія y ребенка. Далѣе, низ- шія животныя обнаруживаютъ ясно выраженную волю, которая, яодобно человѣческой, есть не только желаніе, но равнодѣйствующая или результатъ взвѣшиванія нѣсколькихъ желаній, такъ что если два человѣка одновременно зовутъ собаку въ разныя стороны или оба предлагаютъ ей коети, то они могутъ раздвоить ея волю на тотъ манеръ, который наломинаетъ намъ о гипотетическомъ ослѣ философа, умершемъ съ голоду между своимъ сѣномъ и водою. Что касается до слоеобности памяти y животныхъ, то, безъ сомнѣнія, намъ всѣмъ представлялось много удобныхъ елучаевъ для наблю-