Глава XIII.

Наука.

Наука. — Счетъ и ариѳметика. — Измѣреніе и взв-ѣшиваніе. — Геометрія. — Алгебра.—Физика.—Химія.—-Біологія.—Астрономія.—Географія и геологія.— Методы умозаключенія.—Магія.

Наука есть точное, правильное, систематизнрованное знаніе. Дикари и варвары обладаютъ обширнымъ количествомъ ходячихъ знаній, и дѣйствительно, безъ нихъ борьба за жизнь бьгла бы со- вершенно невозможна. Грубому человѣку извѣстно многое насчетъ ^свойствъ вещества; о томъ, что огонь жжетъ и вода мочитъ, что тяжелый предметъ тонетъ, a легкій плаваетъ, какой камень мо- жетъ служить для топора и какое дерево для топорища, какія растенія годны въ пищу и какія—ядъ, каковы привычки животиыхъ, -за которыми онъ охотится или которыя могутъ сами напасть на яего. У него есть понятія о томъ, какъ нужно лечить, и еще лучшія понятія о томъ, какъ убивать. Въ извѣстномъ грубомъ смыслѣ онъ оказывается физикомъ—въ добываніи огня, химикомъ— въ приготовленіи пищи, хирургомъ—въ перевязкѣ ранъ, геогра- фомъ—въ знаніи своихъ рѣкъ я горъ, математикомъ—въ счетѣ по лальдамъ. Все это—знанія, и именно на этихъ основаніяхъ начала строкться и настоящая наука, когда вознивло письменное искус- ство и обіцество вступило въ періодъ цивилизація. Намъ пред- стоитъ здѣсь прослѣдить въ обпщхъ чертахъ возникновеніе яауки и ея прогрессъ, Такъ какъ 'научные методы вошли въ упо- требленіе, главнымъ образомъ, благодаря счету и нзмѣренію, то мы должяы, прежде всего, разсмотрѣть, какъ научились люди счи- тать и измѣрятъ.

АНТР0д0Л0ГІЯ. [гл.

Счятать ѵмѣютъ даже тѣ, кто не можетъ говорить, какъ это ясно показываетъ примѣръ глухонѣмого мальчика Массьё, кото- рый между другими восдоминаніями о своемъ дѣтствѣ до того времени, когда его воспиталъ аббатъ Сикаръ, написалъ: „я зналъ. числа еще до того, какъ стали со мною заниматься; меня научили имъ мои пальцы". Мы сами въ дѣтскомъ возрастѣ начинаемъ учиться ариѳметикѣ по нашимъ лальцамъ, и прибѣгаемъ къ нямъ до временамъ и въ взрослые годы, откуда нетрудно будетъ до- нять, какимъ образомъ какой-нибудь дикарь, языкъ котораго яе содержитъ словъ для обозначенія числа свыше трехъ, все-таки съумѣетъ сосчитать рядъ, скажемъ, изъ яятнаддати убитыхъ и раненыхъ, отсчитывая по пальцу для каждаго человѣка и, нако- недъ, поднимая свою руку три раза кряду, чтобы показатъ окон- чательный результатъ. Слѣдующій вопросъ состоитъ въ томъ, ка- кимъ образомъ были изобрѣтены названія чиселъ. Отвѣты на это даютъ многіе языки, свидѣтельствующіе самымъ очевиднымъ обра- зомъ, что къ обособленію именъ числительныхъ привелъ счетъ яо пальцамъ на рукахъ и ногахъ. Когда зулусу нужно выразить число

. піесть, онъ говорятъ tatisitupa, чтЬ означаетъ „взять болыдой

ідалецъ рѵки"; это значитъ, что говорящій сосчиталъ всѣ пальцы на лѣвой рукѣ и началъ теперь съ большого пальца лравой. Когда. онъ доходитъ до семи, — налримѣръ, для того, чтобы сказать,. что его хозяинъ кудилъ семь быковъ,—онъ говоритъ и ЪтЪгІе₉ то-есть „онъ указалъ"; это означаетъ, что при счетѣ онъ дотелъ до указательнаго пальца. Такимъ образомъ, въ различныхъ ча- стяхъ свѣта числительными сдѣлались ^ßyga/J^человѣкъ". Примѣръ того, какъ они удотребляются, можно взять тъ языка таманаковъ съ ûphhoko: y нихъ терминъ для пяти означаетъ „цѣ~ лая рука", шесть есть „одинъ съ другой руки" и такъ далѣе до десяти или „обѣихъ рукъ"; затѣмъ „одинъ съ ноги" есть один- надцать, и такъ далѣе до „дѣлой ноги" или пятнадцати, „одного съ другой ноги" или шестнаддати, и отсюда переходя къ „одному человѣку", означающему дваддать: „одинъ съ руки другого чело- вѣка^ означаетъ дваддать одинъ, и такимъ образомъ счетъ идетъ до „двухъ человѣкъ", означающихъ сорокъ и т. д. и т. д. Это состояніе вещей научаетъ насъ одной истияѣ, которая иногда отрицалась,—именно томѵ, что низіпія расы людей, подобно яшъ

наука.

311

самимъ, обладаютъ способностью двжженія впередъ или самоусовер- шенствованія. Очевидно, что было время, когда предки этихъ лю- дей не имѣли словъ для пятнадцати или шестнадцати, или даже для пяти или шести, такъ какъ если бы они ішѣли эти слова, они не могли бы быть столь глупы, чтобы замѣнить ихъ настоя- щими нескладными фразами, гдѣ говорится о рукахъ, ногахъ и дѣлыхъ людяхъ. Мы видимъ, что было время, когда, не имѣя другихъ ередствъ къ считанію подобныхъ чиселъ, кромѣ своихъ дальцевъ на рукахъ и ногахъ, они яаіяли, что имъ стоитъ только высказать словами то, что они дѣйствительно дѣлали при счетѣ, и выраженіе въ родѣ „обѣихъ рукъ" можетъ служшгь какъ имя числи- тельное для десяти. Впослѣдствіи оня удержали эти слова какъ числительныя, когда лервоначальный ихъ смыслъ утратился, подоб- но неграмъ Вей, которые число дваддать называютъ то bande, дозабывъ о томъ, что оно должно собственно означать „одинъ человѣкъ оконченъ". Языкъ народовъ, уже давно достигніихъ ци- вилизадіи, рѣдко обнаруживаетъ такъ очевидно первоначальяое значеніе своихъ числительныхъ именъ,—можетъ быть яотому, что послѣднія имѣютъ столь древнее ироисхожденіе и могли подвер- гнуться столь значителънымъ измѣненіямъ. Но во всѣхъ языкахъ міра, дикаго или дивилизоваянаго, съ исключеніями слишкомъ маловаждыми, чтобы останавливаться на нихъ здѣсь, существуютъ неизгладимыя доказательства того, что числительныя возникли изъ дервобытяаго счета по пальдамъ рукъ и ногъ. ІІослѣднее всегда яриводило людей къ счету лятками, десятками -или груддами по дваддати, и люди иродолжаютъ такое счисленіе ж теяерь. Дяте-_ч ричная система счисленія употребительна y племенъ въ родѣ сене-( гальскихъ негровъ, которые считаютъ: одинъ, два, три, четыре, _ѵ пя^ мть4дінъ7. пять-два и ï jé.; мы никогда не считаемъ числа ^ яодобнымъ образомъ на словахъ, но мы диідемъ ихъ такъ рим- скими дифрами. Десятичяая система есть самая уяотребительдая на свѣтѣ и яаше обычное счисленіе принадлежитъ именно къ ней: такимъ образомь, восемьдесятъ три есть „восемь десятковъи три". Двадцатеричное^счисленіе, составляющее обычный способъ во мно- гихъ языкахъ, оставило свои слѣды и среди десятичнаго счисленія дявилизованной Европы, каковы англійское „fourscore and three (83), франдрское quatre vingt trois", to есть „четыре двадесятка J

АНТРОлОЛОГІЯ.

[rjr.

и три". Такимъ образомъ, врядъ ли возможно сомнѣваться, что современный міръ унаелѣдовалъ прямо отъ первобытнаго человѣка его самую раннюю ариѳметнку, производившую свои дѣйствія на природномъ счислительномъ приборѣ — на рукахъ и ногахъ. Это также объясняетъ (стр. 22), почему цивилизованный міръ употре- бляетъ числовую систему, основаннуго на неудобномъ числѣ десять, которое не дѣлится ни на три, ни на четыре. Если бы намъ дри- шлось создавать нашу ариѳметику сызнова, мы основали бы ее скорѣе на дуодецимальной системѣ, и стали бы употреблять вмѣсто десятковъ и сотенъ діожины и гросы (діожина дюжинъ).

Выработка названій для чиселъ была великимъ шагомъ впе- редъ, но въ ариѳметикѣ слова врядъ ли могутъ служить далѣе самыхъ дростыхъ случаевъ, какъ можетъ убѣдиться всякій, до- пробовавъ ломножить на словахъ „семь тысячъ восемьсотъ три" на „двѣсти семнадцать" и не помогая себѣ мысленнымъ лревра- щеніемъ ихъ въ цифры. Какимъ образомъ люди догили до упо- требленія числовыхъ знаковъ? Начало отвѣта на этотъ волросъ можетъ быть получено изъ идеографичеекаго письма варварскаго періода, гдѣ, наэд^ ставитъ че-

і тыре маленькихъ черточки, чтобы локазать, что онъ скальпиро- ^ _челов4_къ д_ля небольшихъ чиселъ это удобно, но

становится крайне неудобнымъ для бблыпихъ. Поэтому, еще при дѣтскомъ состояніи письменнаго искусства, древніе лришли къ мысли составить спеціальные знаки для своихъ пятковъ, дееятковъ, сотенъ и т. д., оставляя употребленіе простыхъ черточекъ только для обозначенія немногихъ остальныхъ едиыицъ. Это хорошо видно на фиг. 76, которая показываетъ, какъ лроизводилась нумерація въ древнемъ Египтѣ и Ассиріи. Этотъ древній методъ еіце не вы- меръ, такъ какъ римскіе числовые знаки I, У, X, L, до сихъ поръ еще общеупотребительные, располагаются почти по тому же дридцшіу. Другой лріемъ, возникшій изъ азбуки, заключался въ томъ, что брали буквы до дорядку и изображали ими числа. Та- кимъ образомъ, стихи лсалма CXÏJL перенумерованы буквами еврейской азбуки, a книги Иліады—буквами греческой. При ло- аголщ этихъ разнообразныхъ методовъ нумерацій ариѳметика древ- нихъ цивилизованныхъ народовъ сдѣлала большіе усдѣхи. Тѣмъ не менѣе всѣ эти сдособы нуэіераціи были сдишкомъ неудобны

яауеа.

313

сравнительно съ нумераціею новаго міра. Стоитъ тольео напиеать MMDCLXIX и помяожить на CCCXLYIII или jty'^ на xjjltj—и въ яѢсеольео минутъ мы не преминемъ убѣдиться въ превосходствѣ нашихъ цифръ.

Чтобы понять, какимъ образомъ приділи къ изобрѣтенію цифръ, необходимо вернуться къ болѣе грубому состоянію общес-тва. Въ Африкѣ зугожно видѣть на рынкѣ негритянскихъ торговцѳвъ, вв- дущйхъ свои счеты яри помощи голыпіей; когда они доходятъ до пяти, они откладываютъ камешки въ сторону, въ видѣ отдѣльной

маленьЕОЙ кучки.^На островахъ Южнаго океана было замѣчено,

что туземды, считая и доходя до десяти, откладываютъ въ сто- рону не всю кучку изъ десяти предметовъ, но только одинъ ку-

Египетъ.

П = 30 С^ = юо J s

ff9 ППП і 11

Щ <> nn !і! ^{= 4353}

Ассирія.

y — I ^ ~ sa У>- ~ хои ^У^ ^Х ==^ІООС

ÏÏ<Ï-VM*<Ï—

Фиг. 76. Древняя египетская и асснрійская нумерація.

соеъ ЕОЕоеоваго орѣха, изображая имъ десятокъ, и затѣмъ боль- шій Еусокъ, когда имъ нужно обозяачить десять десятковъ или сотню. Между тѣмъ для насъ очевидно, что подобное употреб- леніе различныхъ родовъ отмѣтокъ не необходимо; все, чтб тре- буется сдѣлать считающему при помощи камешковъ или бобовъ, это—держать въ отдѣлъности свою ЕучЕу единидъ, кучку десят- еовъ, ЕучЕу сотенъ я т. д. Уяотребленіе таЕихъ вещей, ЕаЕъ камяи, для счетныхъ мароЕЪ, Еоторые и до сихъ поръ пережя- ваютъ въ Аягліи среди неграмотной части населеяія, въ древнемъ мірѣ было яастолько обычно, что греческое слово для считавія J[ было psephizein отъ psephos=„Еамень", и соотвѣтственное^латин- Ч СЕое слово было caïculare отъ calculus = „камень"; такимъ обра-

служить для обученія ариметикѣ маленышхъ дѣтей; поэтому онъ ввелъ ихъ во Франціи, a отсюда они нашли себѣ дорогу и въ англійскія элементарныя школы. Еакой бы родъ абака ни удо- треблялся, принцинъ его остается одинъ и тотъ же и заключается въ томъ, что доска дѣлится на столбды такъ, чтобы въ одномъ столбдѣ камни, бобы, колышки или шарики изображали единицы, въ другомъ десятки, въ третьемъ сотни и т. д., какъ на фиг. 77. Здѣсь три камня въ лравомъ столбдѣ нзображаютъ 3, девять въ слѣдующемъ—90, одинъ въ четвертомъ—1000 и т. д. Слѣдую- щее усовердгенствованіе состояло въ устраненіи неудобныхъ Kan- Hen или бобовъ, и въ записываніи чиселъ въ столбцахъ, какъ это изо- бражено на натей фигурѣ греческнми и римскими чгисловыми зна-

наука.

315

ками. Ho тедерь счетчикъ могъ уже обойтись безъ неукдюжаго дрибора; ему остается только начертить линіи на бумагѣ и сдѣ- лать столбды для единидъ, десятковъ, сотенъ и т. д. Читатель замѣтилъ, конечно, что для соблюденія принципа абака вовсе не необходимо, чтобы каждый слѣдующій столбецъ былъ въ десять разъ больше противъ дредшествующаго. Онъ можетъ быть болыпе въ двѣнаддать, или въ дваддать, жли въ какое угодно число разъ, и въ дѣйствительности столбды въ нашихъ счетныхъ книгахъ для Ъ (фунты стерлинги), 5 (шиллинги), ä (пенсы) дли cwts (дентнеры), grs (гросеы), lbs (фунты) представляютъ дереживающихъ пред- ставителей древняго метода абака. Такой счетъ все-таки страдалъ тѣмъ недостаткомъ, что числа не могли обойтись безъ столбцовъ, ибо да.же когда каждое число отъ единицы до девяти имѣетъ от- дѣльную дифру для своего обозначенія, все-таки тамъ и еямъ столбецъ можетъ остаться пустымъ (какъ это нарочно сдѣлано на фиг. 77), что, въ случаѣ устраненія столбдовъ, привело бы все въ совершенную путаниду. Въ настоящее время намъ представляется самымъ дростымъ дѣломъ вставить знакъ для обозначенія дустого столбца, какъ это мы и научилиеь дѣлать съ помощью яуля или 0, вслѣдствіе чего число, изображенное на абакѣ, можетъ быть теперь написано безъ всякихъ столбцовъ—241093. Это изобрѣте- ніе знака для „ничего" въ практическомъ отношеніи было однимъ изъ величайшихъ шаговъ, когда либо сдѣлаяныхъ въ наукѣ. Именно употребленіе нуля составляетъ всю разниду между древнею ариѳ- метикою и нашимъ удобяымъ счисленіемъ. Мы придисываемъ это изобрѣтеніе арабамъ, употребляя терминъ „арабскія дифры", между тѣмъ какъ сами арабы называютъ индѣйскщи; то и другое названіе заключаетъ въ себѣ долю истины, такъ какъ одни на- роды учились ариѳметикѣ y другихъ. Но это не доходитъ до корня дѣла, и до сдхъ поръ остается нерѣшеннымъ вопросъ, были ли цифры язобрѣтены въ Азіи, или начало ихъ можно относить въ Европѣ къ ариѳметикамъ школы Пиѳагора. Что касается, вдрочемъ, до главнаго дункта, то нѣтъ никакого сомнѣнія въ томъ, что ариѳметика новаго времени дроисходитъ отъ древняго счета до столбдамъ абака, улучшеннаго дисаніемъ точки или нуля для обозначенія дорожняго столбда; и съ домощью этого знака малень- кія дѣти въ яастоящее время могутъ легко яроизводить вычисле-

/ нія, которыя были серьезнымъ трудомъ для ариеметиковъ древ-

\ няго міра.

Переходимъ теперь къ искусству измѣренія. Можно легко до гадаться заранѣе, что человѣкъ впервые сталъ производить измѣ- реяія—какъ и впервые считать—при помощи своего собственнаго тѣла. Когда варвары узнавали, при помощи ширины своихъ даль- цевъ, насколько одно копье длиянѣе другого, или когда при по- стройкѣ хижины они догадались, какъ нужно поставить одну ногу передъ другою, чтобы получить разстояніе между двумя колами— оня возвели искусство измѣренія на его первую ступень. Мы и до сихъ поръ иногда яользуемся этимъ методомъ для грубой ра- боты, напримѣръ, опредѣляя высоту лопіади доложеніемъ рукъ, иля вымѣряя шагамя величину ковра. Если выбирать въ мѣриль- щики людей средняго роста, то можно достигнуть этимъ путемъ довольно правилънаго измѣренія. Врядъ ли возмояшо сомнѣвать- ся, что первобытный способъ былъ именно таковъ, такъ какъ цивикзованныя націи, обладающія болѣе точньгми средствами, до сихъ поръ еще иользуются названіемъ тѣлесныхъ мѣръ. Еромѣ локшя, ладони, стопы (фута), пяди, ногтя, — о которыхъ уже было упомянуто на стр. 22,—мы имѣемъ въ англійскомъ языкѣ ell (раннее значеніе котораго „плечо" или „предплечье" видно въ еТЬогѵ („сгибъ плеча" яли „локоть"), далѣе fathom или веревка, вытянутая распростертыми руками на подобіе того, какъ дѣлается матросами, и pace или двойной шагъ (латинское passas), тысяча которыхъ (mîlle) составляетъ mile—„миля". Но хотя эти наиме- нованія и сохраняютъ воспоминаніе о раннемъ измѣреніи помощью членовъ человѣческаго тѣла, они въ настоящее время употребляются только въ качествѣ удобныхъ названій для единнцъ мѣры, къ ко- торымъ человѣческіе члены случайно могутъ подходить довольяо близко по своей величинѣ; яредполагать же, что, напримѣръ, че- ловѣческая стопа имѣетъ въ длину футъ какъ правило, было бы большимъ заблужденіемъ. Наши новыя измѣренія производятся при помощи образцовыхъ мѣръ, которыя мы, съ болыдпми или мень- дпши измѣненіями, унаслѣдовали отъ древяихъ. Великимъ шагомъ въ цивилизаціи было, когда египтяне и вавилоняне ввели въ упот- ребленіе куски дерева или металла точной длины, долженствовав- шіе служить образцами мѣръ. До сихъ поръ еще можно видѣть

НАУКА.

317

египетскіе локти съ ихъ подраздѣленіями, и комната царя въ болыпой пирамидѣ имѣетъ весьма точно 20 локтей въ длину, 10 въ ширину; локоть равняется 20,63 англ. дюймамъ. Нашъ футь дочти не дзмѣнился въ теченіе послѣднихъ вѣковъ, и не очень разнятся отъ гречеекаго ж римскаго фута. Французы во время своей ііервой революдіи сдѣлали смѣлую подытку отбросить древ- нія традиціонныя мѣры и обратиться дрямо къ природѣ, и такимъ образомъ установили метръ, который составляетъ одну десятимил- ліонную часть разстоянія между яолюсомъ и экваторомъ. Вычисле- ніе, однако, оказалось неточнымъ, такъ что метръ въ настоящее время на самомъ дѣлѣ представляетъ образцовую здѣру стараго характера, но удобство удотребленія однѣхъ и тѣхъ же мѣръ на- столько велико, что метръ съ его подраздѣленіями входитъ все болѣе и болѣе въ употребленіе для научныхъ работъ по всему міру. Употребленіе вѣсовъ съ разновѣсками и мѣръ жидкихъ ж сы- пучихъ тѣлъ началось y цивилизованныхъ народовъ уже въ самыя раннія извѣстныя эдохи. Напіи современныя единицы мѣръ могутъ быть до извѣстнаго предѣла прослѣжены назадъ къ таковымъ еди- нидамъ древняго міра; такъ, напримѣръ, фунтъ и ундія, галлонъ и пинта происходятъ отъ древнихъ римскихъ вѣсовъ и мѣръ.

Отъ измѣренія длины футами люди должны были скоро перейти къ вычисленію доверхностей,—напримѣръ, какой нибудь продол- говатой площади—въ квадратныхъ футахъ. Но для вычислеиія ло- верхности менѣе простыхъ фигуръ лотребовались болѣе сложныя геометрическія правила. Честь изобрѣтенія геометріи, т.-е. „земле- мѣрія", греки дриписывали египтянамъ; возможно, что въ древ- немъ разсказѣ, по которому это искусство лолучило начало вслѣд- ствіе необходимости дѣлить на участки удобренныя иломъ поля на берегахъ Нила, содержится извѣстная доля истины. Въ Британ- скомъ Музеѣ находится древнеегнпетское руководство къ измѣре- нію (Риндскій папирусъ), одна изъ древнѣйпшхъ книгъ въ мірѣ, первоначально налисанная болѣе чѣмъ за тысячу лѣтъ до временъ Евклида ж локазывающая, что знали и чего не знали въ это время египтяне въ области геометріи. Изъ ея фигуръ ж примѣровъ ока- зывается, что они употребляли квадратныя мѣры, но вычисляли дхъ лйшь грѵбымъ образомъ; напримѣръ, чтобы измѣрить площадь треугольнаго поля ABC, фиг. 78 (1), они помножали половину

антр0іі0л0гія.

[гл.

AC на AB, что было бы правильно только въ томъ случаѣ, если бы уголъ BAC былъ прямой. Еогда египтянамъ требовалось полу- чить площадь круглаго поля, они вычитали одну девятую часть діаметра и брали квадратъ остатка; такъ, если діаметръ равнялся 9 перчамъ (perch = 5 V² ярдовъ), то они находили, что кругъ со- держитъ 64 квадратныхъ нерча, что читатель, при повѣркѣ, най- детъ удовлетворительнымъ приближеніемъ къ дѣйствительности. Все это было весьма замѣчательно для начатковъ геометріи, и можно повѣрить свидѣтельству, что гречеекіе философы, въ родѣ Ѳалеса и Пиѳагора, пріѣхавъ въ Египетъ, научились мудрости y жрецовъ— геометровъ этой страны. Но эти египетскіе математики, будучи членами жреческаго сословія, стали считать свои иравила священ- ными, слѣдовательно, неподлежащими усовершенствованію, меж- ду тѣмъ какъ ихъ греческіе ученики, не связанные никакимъ правовѣріемъ въ наукѣ, могли свободно двинуться далѣе къ выра- боткѣ болѣе совершенныхъ методовъ. Такимъ образомъ, греческая геометрія достигла результатовъ, дошедшихъ до насъ въ великомъ трудѣ Евклида, который воспользовался теоремами, извѣстными его предшественникамъ, прибавляя новыя и доказывая все въ ло- гическомъ порядкѣ. Однако нужно думать, что элементарная гео- метрія въ дѣйствительности не была изобрѣтена при помоіцк опре- дѣленій, аксіомъ и разсужденій, въ родѣ уяотребляемыхъ Евкли- домъ. Ея начатки на самомъ дѣлѣ возникли изъ обыденной прак- тической работы землемѣровъ, каменщиковъ, юютниковъ и порт- ныхъ. Это можно увидѣть изъ геометрическихъ правилъ строителей алтарей въ древней Индіи, — правилъ, которыя не указываютъ каменщику на черченіе на планѣ такихъ-то ж такихъ линій, но на установку шестовъ на извѣстныхъ разстояніяхъ другъ отъ друга и протягиваніе веревокъ ыежду ними. Поучительно видѣтъ, что нашъ (англійскій) терминъ straight line (прямая линія) все еще обнаруживаетъ слѣды подобнаго ранняго ирактичеекаго значенія, ?шб = „линія" есть linen shread (нить изъ льна), и straight — (прямая) есть причастіе отъ древняго глагола to stretch (натяги- вать). Если жи туго натянемъ нитку между двумя колышками, то увидимъ, что натянутая нить будетъ короче другихъ; этопоз- воляетъ догадываться, кавимъ образомъ дошли до опредѣленія прямой линіи какъ кратчайшаго разстоянія между двумя точками.

наука.

319

равнымъ образомъ, каждый плотникъ знаетъ свойства нрямого угла и привыкъ къ параллельнымъ линіямъ или такимъ, которыя остаются одинаково отдаленными одна отъ другой. Для портного прямой уголъ представляется нѣсколько инымъ путемъ. Предполо- жимъ, что онъ вырѣзываетъ вдвое сложенный кусокъ ткани для того, чтобы развернуть его въ клинъ или клиновидный кусокъ BAC на фиг. 78 (2). Онъ долженъ отрѣзать ADB подъ прямымъ угломъ или иначе его кусокъ по разворачиваніи будетъ имѣть или выемку или выступъ, какъ это видно изъ нашей фигуры. Срѣзывая

Фиг. 78. Зачаточная практическая геометрія. 1) Разносторонніи треугольникъ. 2) сложенный прямой уголъ; 3) сложенный треугольникъ; 4) прямоугольникъ, вставленныи въ кругъ.

его прямо, такъ что BDC развертывается въ прямую линію, онъ не можетъ не видѣть, что етороны AB и AC, и углы ABC и АСВ должны непремѣнно быть равны между собою, такъ какъ, при самой кройкѣ, они были наложены сторона на сторону, уголъ на уголъ. Такимъ образомъ, путемъ того, чтб можно назвать портняжной геометріею, онъ приходитъ къ теоремѣ Евклида I. 5, которая въ настоящее время извѣстна подъ названіемъ „моста ословъ". Подобныя легко усвоиваемыя свойства фигуръ должяы были сдѣлаться практически извѣстяыми весьма рано. Но вѣрно

также, что древніе долго не знали такихъ вопросовъ, которые въ настоящее время относятся къ элементарному обученію. Такъ, мы только что уяомянули, что египетскіе межевщики оказались не въ состояніи установить точное правило для измѣренія треугольнаго поля. Между тѣмъ, если бы имъ лридгло въ голову вырѣзать изъ листа даяируса діаграмму треугольника, какъ это мы можемъ сдѣ- лать съ треугольникомъ ABC на фиг. 78 (3), и сложить ее какъ показано на фигурѣ, то они надгли бы, что она складывается въ лрямоугольникъ EFHG-, и что слѣдовательно, площадь ея есть про- изведеніе основанія на половину высоты. Они могли бы увидѣть, что это не какая-нибудь случайность, но свойство, принадлежа- щее всѣмъ треугольникамъ, между тѣмъ какъ въ то же самое время оказалось бы, что три угла A, В и С, всѣ складываясь вмѣстѣ въ D, составляютъ два прямыхъ угла. Хотя болѣе древніе египетскіе геометры, повидимому, не дошли ни до одного изъ этихъ свойствъ треугольника, греческіе геометры какимъ-то путемъ озна- комились съ ними еще до временъ Евклида. Древніе историки, разсказывавшіе о происхожденіи математическихъ открытій, пови- джмому, не всегда понймали то, что они говорили. Такъ, о Ѳалесѣ они говорятъ, что онъ первый вписалъ прямоугольный треуголь- никъ въ кругъ, послѣ чего онъ принесъ въ жертву быка. Но та- кой превосходный математякъ врядъ ли могъ не знать того, чт5 имѣлъ случай узнать всякій толковый плотникъ, которому прихо- дилось симметрически пригонять продолговатую доску въ кругъ; это заключаетъ въ себѣ вопросъ прямоугольнаго треуголъника, впи- саннаго въ полукругѣ, какъ это видяо изъ (4) на нашей фигурѣ. Можетъ быть на самомъ дѣлѣ разсказъ означалъ, что Ѳалесъ пер- вый выработалъ геометрическое доказательство этой теоремы. To же разсказываютъ и о Пиѳагорѣ, a другой варьянтъ говоритъ, что онъ принесъ въ лсертву гекатомбу, открывъ, что квадратъ гипотенузы прямоугольнаго треуголъника равняется суммѣ квадратовъ двухъ остальныхъ сторонъ (Евклидъ, I. 47). Этотъ разсказъ имѣетъ мало вѣроятія по отношенію къ философу, запрещавшему принесеніе въ жертву какихъ бы то ни было животныхъ. Что касается до самаго лредложенія, то оно могло представиться на лрактикѣ каменлщ- камъ, работавшимъ съ квадратными камнями для мостовой или черепицами; такъ, когда основаніе имѣетъ въ длину три черепицы.

наука.

321

a перпендикуляръ четыре, гидотенуза будетъ лять, и для построе- нія на ней квадрата потребовалосъ бы столько черепицъ, сколько нужяо для построенія квадратовъ изъ нихъ на осталъныхъ обѣихъ сторонахъ вмѣстѣ. Воспользовался ли Ииѳагоръ указаніемъ подоб- ныхъ практическихъ правилъ, или ояъ былъ приведенъ къ этой теоремѣ путемъ изученія ариѳметическихъ квадратныхъ чиселъ, во всякомъ случаѣ онъ могъ быть первымъ, кто установилъ, какъ обідій законъ, это свойство прямоугольнаго треуголышка, отъ ко- тораго зависитъ вся тригонометрія и аналитическая геометрія.

Изъ древней исторіи математики, извѣстно только то, что осно- вателями этой науки были егиятяне с'ъ ихъ практическимъ межева- ніемъ и вавилоняне, искусство которыхъ въ ариѳметикѣ явствуетъ изъ составленныхъ ими и до сихъ поръ сохранившихся таблицъ квадратныхъ и кубическихъ чиселъ. Затѣмъ греческіе философы, бывшіе сначала учениками этихъ древнѣйлшхъ школъ, вскорѣ оста- вили своихъ учителей позади себя я нодняли математику—какъ яодразумѣваетъ самое названіе — до высоты „ученія" или „руко- водства" человѣческаго ума къ строгому іі точному мыжленію. На своихъ дервыхъ стѵпеняхъ математика главнымъ образомъ ео- стояла изъ ариѳметики и геометріи, и такимъ образомъ имѣла дѣло съ извѣстными числами и количествами. Но уже въ древніе вѣка египтяне и греки начали вырабатывать методъ обращенія съ числомъ безъ опредѣленія его нумерической величины, a ин- дусскіе математики, идя далѣе въ томъ же самомъ направленіи, ввели въ употребленіе методъ, въ настоящее время называемый алгеброю. Должно замѣтить, что унотребленіе буквъ какъ знаковъ для алгебраическихъ чиселъ не было изобрѣтеніемъ, сдѣланнымъ сразу при помощи счастливой догадки, но развилось изъ бодѣе ранняго и болѣе неуклюжаго пріема. йзъ одной санскритекой книги оказывается, что уважаемые учителя начали обозначать неизвѣстныя количества посредствомъ термина „столько-то" или посредствомь названій цвѣтовъ, „черный", „еиній", „желтый", a впослѣдствіи для краткости вошли въ унотребленіе одни первые слоги этихъ словъ. Такъ, если бы намъ нужно было выразить „дважды квадратъ нѳ- извѣетнаго количества" имыназвалибы его „столько-то въ квадратѣ дважды", a затѣмъ сократили бы это до спго N. кв. 2, то это было бы весьма сходно съ тѣмъ, чтб дѣлалъ индусъ, рѣшая, напримѣръ,

21

слѣдующую задачу, приводимую въ Индусской Алгебрѣ Коль- брука: „квадратньгй корень лоловины числа роя пчелъ отлравился въ кустъ жасмина; a также и восемь девятыхъ всего роя; одна самка шедчется съ однимъ оставшимся самдомъ, жужжащимъ внутри лотуса, въ которомъ онъ застрялъ, будучи яривлеченъ къ нелу его ночньшъ ароматомъ. Скажи, милая жедщина, каково было число пчелъ?" Это дндуеское уравненіе рѣпіается неуклюжимъ сдо-

собомъ по недостатку удобныхъ знаковъ = , которые были

изобрѣтены позже въ Европѣ, но отридательныя количества отмѣ- чены и оно рѣшается ло сдособу обыкновеннаго квадратнаго урав- ненія. Этому удивительному индусскому методу научились арабскіе математики, a черезъ нихъ онъ сдѣлался извѣстнымъ средневѣко- вой Европѣ. Арабское наименованіе, данное этоку методу, есть al- jabr wa-l-muJcabalaJi, to есть „соединеніе" и „противоположеніе", что означаетъ лроизводимыя теперь перенесенія колжчествъ изъ одной части уравненія въ другую; отсюда и происходитъ нынѣж- нее слово алгебра. Выстая математика вполнѣ установилась въ Евродѣ не ранѣе приблизительно семнаддатаго вѣка, когда Де- картъ привелъ въ систему приложеніе алгебры къ геометріи, и когда изысканія Галилея относительно дути тара или брошеннаго камня вызвали идеи, поведшія къ флюкеіямъ Ныотона и къ диф- ференціальному иечисленію Лейбница, съ домощъю которыхъ мате- матика возвысилась до того положенія и значенія, которое она долучила въ новое время. Математическіе символическіе знаки не утратили слѣдовъ своей дервоначальной формы сокращенныхъ словъ; такъ, п до сихъ поръ ставится вмѣсто number (чиело),

и г вмѣсто radius, между тѣмъ какъ і/Т^редставляющее скоро-

лисное г, играетъ роль radix (корня), a J*, старинное S, ста-

витея вмѣсто (summa) дри интегрированіи.

Математическд обработанныя механика и физика въ настоящее время составляютъ самый фундаментъ нашего лознанія вселенной. Но въ древній варварскій деріодъ люди имѣли о нихъ только самыя грубыя донятія. Дикарь настолько донимаетъ путь, одисы- ваемый метательнымъ снарядомъ, что лридѣливается и дода- даетъ въ цѣль; лонимаетъ также, какъ воепользоваться приндиломъ рычага, когда онъ насаживаетъ свой топоръ на длинное скорѣе,

чѣмъ на короткое топоршце. Но онъ едва-ли доходитъ до воз- веденія этихъ практическихъ понятій въ принципъ или законъ. Даже древніе цивилизованные народы Востока, насколько извѣст- но, не съумѣли нридти къ научному изученію законовъ механики, хотя они умѣли поднимать камни съ помощью рычага, вертикаль- но устанавливать свои стѣны съ помощью отвѣса и взвѣшивать золото на вѣсахъ. Въ этомъ еще болѣе убѣждаетъ насъ то, что •если бы они знали такіе законы, то греки навѣряое научи- лись бы имъ y нихъ, между тѣмъ, какъ мы находимъ, что эти науки рождаются именно y греческихъ философовъ. Они начали обсуждать вопросы механики во времена Аристотеля,— хотя они обсуждали ихъ далеко не всегда вѣрно; такъ они но- лагали, что тѣло лритягивается къ центру міра, но что чѣмъ больше его вѣсъ, тѣмъ скорѣе оно будетъ падать. Главнымъ основателемъ научной механики былъ Архимедъ, который вы- работалъ изъ опытовъ надъ безмѣномъ законъ рычага и вы- велъ отсюда случаи уравновѣшиванія всѣхъ частицъ тѣла око- ло обіцаго центра, называемаго теперь центромъ тяжестя тѣла; тъ далъ даже общую теорію плаванія тѣлъ, которую едва могли понять математики среднихъ вѣковъ. Въ сущности наука механики послѣ классическаго деріода раздѣлила обіцую участь всѣхъ знаній въ теченіе всего продолжктельнаго мертваго пе- ріода, когда было позабыто столь мяогое, и когда то, чтö еще оставалосъ въ памяти, находилось въ рабствѣ y схоластической •теологіи. Современнаго читателя иногда удивляетъ, что „муд- рость древнихъ" все еще отъ временя до времени выставляется въ качествѣ научнаго авторитета. Но средневѣковые ученые, по миогимъ научнымъ вопросамъ зяавшіе менѣе древнихъ грековъ, жогли дѣйствительно смотрѣть на нихъ, какъ на своихъ учи- телей. Любопытно взглянуть на книгу Герберта (папы Силь- вестра II, который былъ однимъ изъ яередовыхъ математиковъ десятаго столѣтія, и который бьется надъ измѣреніемъ площади треугольвика, лодобно какому-нибудь древнему египтянішу, тогда какъ установленный Евклидомъ болѣе точный методъ уже былъ хорото извѣстенъ еще въ классическія времена). Физяка, какъ наука, могла бы совершенно исчезнуть, если бы, въ теченіе того времени, когда древняя сокровищвица знаній была утрачена для

21*

антроііологія.

христіанства, хранителями ея не едѣлались мусульманскіе фило- софы, которые даже прибавили къ ея запасамъ новые вклады. Ихъ заслуги въ этомъ отнопгеніи не всегда достаточно дѣнились. 0 Галилеѣ разсказываютъ интересный анекдотъ, будто бы онъ изоб- рѣлъ маятникъ, вслѣдствіе своихъ наблюденій надъ постоянными качаніями большихъ висячихъ лампадъ въ каѳедральномъ соборѣ въ Пизѣ; на самомъ же дѣлѣ оказывается, что віестью столѣтіями ранѣе Эбнъ Юнисъ и другіе арабскіе астрономы уже употребляли маятникъ, какъ измѣрителъ времени, при своихъ наблюденіяхъ. Изъ всѣхъ заслугъ Галилея въ области науки, вѣроятно, величай- шею было то, что онъ установилъ болѣе ясныя понятія о силѣ и движеніи. Люди съ древнихъ временъ обманывались свидѣтель- ствомъ своихь чувствъ и ошибочно полагали, что сила движущагося тѣла постепенно истощается, и что ояо останавливается само со- бою; но это нонятіе о силѣ было измѣнено подъ вліяніемъ новаго принципа, по которому для остановки движущагося тѣла нужно столько же силы, сколько и для приведенія его въ двшкеніе, такъ что если бы противодѣйствующая сила не замедляла стрѣлы или колеса, то первая летѣла бы, a послѣднее катилось бы до безко- нечности. Въ этотъ періодъ ігриложенія математики къ наукѣ быстро послѣдовали одно за другимъ различныя новыя открытія, Если бы Архимедъ могъ снова возвратиться къ жизни, онъ уви- дѣлъ бы, что наконецъ началось движеніе впередъ,—когда съ помощыо барометра Торричелли стали опредѣлять давленіе воздуха, и когда Стевинъ нзъ Врюггэ открылъ принципъ параллелограмма силъ. Понятіе о притягательной силѣ проникло въ умы мыслите- лей вслѣдствіе наблюденія, какъ магнитъ притягиваетъ на разсто- яніи желѣзо, и какъ стекло и другія вещества получаютъ притя- гательное свойство, если ихъ натереть. Такииъ образокъ, открылся путь для Ныотона съ его вычисленіемъ дѣйствія тяготѣнія какъ подобной притягательной силы, и съ его объясненіемъ двріженія небесныхъ тѣлъ помощью этой силы—объясненіемъ, установив- тимъ для всего видитаго міра одинъ міровой законъ. Между ве- ликими законами, установившимися въ физикѣ въ настоящее время, находится законъ сохраненія энергіи, по которому сила не соз- дается и не уничтожается ни въ процессахъ природы, ни въ маши- нахъ человѣка, но превращается въ какую-нибудь новую форму,

наука.

325

эквивалеятную другимъ, ей предшествовавшимъ. Умы мыслителей часто устремлялись на нзобрѣтеніе вѣчнаго движителя, который постояняо возсоздавалъ бы самъ себя. Но въ настоящее время эта идея настолько оставлена, что когда какой-яибудь прожектеръ предлагаетъ нелѣпую машину, то ему достаточно отвѣтить только указаніемъ, что если бы его машина могла дѣйствовать, было бы возможно и вѣчное движеніе. Механику новаго времени прихо- дится только примѣнять, наиболѣе желательнымъ для него сдосо- бомъ, тѣ заласы силы, которые даетъ въ его расдоряженіе при- рода, и, оставаясь въ этихъ надлежаще понятыхъ гранидахъ, онъ все болѣе и болѣе развиваетъ свою технику.

Между формами дроявленія энергіи находятся звукъ, свѣтъ, теплота и электричество. Классическіе философы смутно знали, что звукъ расяространяется на подобіе волнъ; и соотяошеніе между длиною струны арфы и ея тономъ было подведено яодъ ариѳмети- ческій законъ Пиѳагоромъ, который измѣрилъ это соотношеніе яри помощи все еще удотребляемаго нами инструмента, называе- маго молохордомъ. Но измѣреніе скорости звука, объясненіе высоты музыкальнаго звука количествомъ колебаяій и созданіе науки о звукѣ—дринадлежатъ новѣйшимъ изслѣдователямъ. 0 свѣтѣ древ- ніе знали нѣсколько болѣе. йхъ яолированяыя длоскія и вогнутыя металлическія зеркала даучиля ихъ дервымъ осдовяымъ дринцддамъ отраженія свѣта. Имъ было кое-что извѣстно также относительно лреломледія, и ояи улю знали обыкдовеяный одытъ съ кольдомъ, которое помѣщаютъ въ сосудъ и даливаютъ туда воды, дока кольцо не сдѣлается видимымъ глазу даблюдателя. При Нидевійскихъ рас- кодкахъ найдено двояко выдуклое стекло изъ гордаго хрусталя; греки и римляне были хорошо знакомы съ чечевицеобразяыми стек- лами. Можно только удивляться, что ди арабскіе астрономы, зяав- шіе столь многое изъ оятики, ни Роджеръ Бэкодъ, давшій въ три- даддатомъ вѣкѣ обстоятельное изложеяіе ихъ зианій, довидимому, яикогда не полробовали сочетадія двухъ оптическихъ стеколъ для образовалія телескопа Телескопъ упоминается ясно вдервые не радѣе семяадцатаго вѣка въ Голландіи, и Галллей, услышавъ о лемъ, сдѣлалъ зламенитый идструмелтъ, съ домощыо котораго одъ увидѣлъ луяы Юпитера и произвелъ переворотъ въ лредставле- діяхъ людей о вселенной. Микроскопъ и тедескодъ могутъ быть

антроііологія.

названы обратными формами одинъ для другого, и изобрѣтеніе ихъ. дочти совдало. При домощи двухъ этихъ инструментовъ предѣлы человѣческаго зрѣнія—сравнительно съ силою невооруженнаго глаза—раздвинулись настолько обдшрно, что въ настояіцее время можно наблюдать всѣ студени развитія жизни животныхъ, имѣю- щихъ менѣе одной десятитысячной дюйма въ длину, между тѣмъ какъ звѣзды, разстояніе которыхъ отъ земли считается сотнями тысячъ билльоновъ млль, внесены теперь на карты вселенной. Ра- дуга повела къ вопросу о разложеніи свѣта и къ теоріи цвѣтовъ. Ученіе, по которому свѣтъ представляется какъ бы яркими частич- ками, истекающими по прямымъ линіямъ изъ свѣтящагося тѣла, оказалось не въ состояніи объяснить явленія въ родѣ унячтоженія свѣта свѣтомъ яри явленіяхъ интерференціи и уступило мѣсто теоріи свѣтовыхъ волнъ эфира, имѣхощихъ весьма .малую величину и весьма большую скорость, Въ наши дни линіи спектра сдѣлались сред- ствомъ распознавать свѣтящееся вещество, такъ что астрономъ,, телѳскопъ котораго открываетъ слабый свѣтъ какого-нибудь ту- маняаго пятна въ глубинахъ неба, можетъ узнать его составъ дри помощи спектроскопа подобно тому, какъ если бы это было пламя газа на столѣ его лабораторіи. Въ тѣсной связи съ наукою о свѣтѣ стоитъ наука о теплотѣ. Теплота и свѣтъ не только имѣютъ одинъ н тотъ же иеточникъ—солнде или огонъ, но можно было видѣть, что они додлежатъ однимъ и тѣмъ же законамъ, когда было за~ мѣчено, что зеркало или одтическое стекло, собиравшія свѣтовые лучи въ одыу яркую точку, собирали въ тотъ же самый фокусъ и етолько тедлоты, что она зажигала дерево. Великимъ шагомъ къ изученію теплоты послужило изобрѣтеніе телломѣра или термо- метра. Неизвѣстно, кѣмъ оно было сдѣлано впервые, но это дро- изошло дриблизительно три столѣтія тому назадъ, и его самая ран- няя форма могла состоять изъ резервуара съ трубкою, въ которой повышается и ладаетъ окрашенная вода—яриборъ, который и до сихъ лоръ доставляетъ крайне удобный слособъ демонстрировать въ аудиторіи лринцлпъ, на которомъ устроенъ термометръ. Уче- ніе о теплотѣ, какъ результатѣ волнообразнаго движенія, объ- ясняетъ, какимъ образомъ теплота является лревращенною энергіею, такъ что можно заставить ларовой молотъ, приводнмый въ дви- женіе теилотою, расходуемою въ дечи, ковать холодное желѣзо>

наука.

327

пока оно не раскалится до-бѣла; таішмъ образомъ, часть силы, пронсшедшей изъ теплоты, превраіцается снова въ теплоту, яри чемъ вмѣстѣ съ послѣднею снова появляется другая форма лучи- стой энергіи—свѣтъ. Наконецъ, исторія электричества начинается съ того момента, когда древніе стали дивиться на янтарь, при- тягивающій, когда его натереть, кусочки соломы, и на магнитъ, дритягивающій куски желѣза. Указываніе магнитомъ сѣвера и юга, какъ кажется, ранѣе всего было замѣчено китайдами, откуда въ средніе вѣка возникло его всемірное употребленіе въ мореплава- ніи. Электрическая машина представляетъ собою древній опытъ съ натираніемъ куска янтаря только въ увеличенныхъ размѣрахъ. Но открытія, связанныя съ именами Вольты и Гальвани, указали новый жетодъ развитія электричества путемъ химической реакціи въ баттареѣ; змѣй Франклина доказалъ, что молнія есть только болыпая электрическая искра. Эрстедова проволока съ нроходя- щимъ по ней токомъ, отклоняющая магнитную стрѣлку, показала связь электричества съ магнетизмомъ, и повела къ изобрѣтеніямъ въ томъ направленіи, которому міръ обязанъ электрическимъ те- леграфомъ и многими вещами кромѣ него.

ІІерейдемъ теперь къ химіи. Ея начала лежатъ въ практиче- скихъ процессахъ, въ родѣ выялавки металла изъ руды, сплавле- нія песка и соды въ стекло, и дубленія кожъ дрк помощи вялсу- щей шелухи или коры. Древнѣйшіе цивилизованные народы знали эти и многіе другіе пріемы химичеекихъ производствъ; техники Греціи и Рима научились не только имъ, но отъ времени до вре- мени прибавляли къ запасу знаній еще новые продессы; такъ, извѣетно, что они стали яерегонять ртуть изъ киновари и обрабо- тывать жѣдь уксусомъ для дриготовленія яри-мѣдянки. Рядомъ съ этими практичесішми рецептами въ ранніе вѣка цивилизадіи воз- никли также я первыя смутныя очертанія научяой химіи; грече- СЕІе философы выравили свои понятія о еостояніяхъ вещества представленіемъ о четырехъ стихіяхъ: огнѣ, воздухѣ, водѣ и землѣ, они также узнали или яридумали сами ученіе о составѣ веіцества изъ атомовъ,—принципъ, который въ современныхъ курсахъ химіи получилъ болѣе значительную роль чѣмъ когда-либо прежде. Пре- емниками грековъ сдѣлались арабскіе алхими&и я ихъ ученики изъ средневѣковаго христіанскаго міра. Ихъ увѣренность, что ма-

антролологія.

[rjr.

терія можетъ быть измѣнена въ своемъ составѣ или въ своей формѣ, заставила многихъ изъ нихъ дроводить свою жизнь среди перегонныхъ кубовъ и печей въ попыткахъ обратить неблагород- ные металлы въ золото. Для современныхъ химиковъ, которые не были бы удивлены, если бы было найдено, что многіе изъ такъ называемыхъ элементовъ оказываются различными формами одного и того же веіцества, идея алхимиковъ не представляется совер- шенно неразумною сама ло себѣ; въ практическомъ же отношеніи она повела алхимиковъ къ исканію истины яутемъ опыта, вслѣд- ствіе чего, хотя они и не нашли философскаго камня, но были вознаграждены открытіемъ такихъ тѣлъ, какъ алкоголь, амміакъ, сѣрная кислота. Ихъ методъ, основанный на изслѣдованіи реаль- ныхъ фактовъ, все болѣе и болѣе очиіцалея отъ нелѣпостей магіи, съ которыми онъ былъ сплетенъ при своемъ развитіи, и алхимикъ приготовилъ путь для позднѣйшаго химика. Новое химическое знаніе болѣе всего было подвинуто впередъ объясненіемъ ііроцес- совъ, происходяпщхъ при горѣнія, ржавленіи и дыханіи. Почему воздухъ въ пріемникѣ, вслѣдствіе сгоранія въ немъ свѣчи или лребыванія въ немъ мыши, портится такъ, что іготомъ не можетъ поддерживать ни горѣнія, ни жизни? Почему въ то время, какъ нѣкоторыя вещества, напримѣръ, уголь, повидимому, исчезаютъ отъ дѣйствія огня, другія, каковы: свинецъ или желѣзо, превра- іцаются въ вещества, имѣющія вѣсъ болъше прежняго? Отвѣты на подобные волросы приготовили путь для болѣе ясныхъ понятій о химическихъ соединеніяхъ; но прошло еще много времени ирежде чѣмъ были поняты опредѣленные законы сродства и дропорцій, по которымъ совершаются эти соединенія. Тотъ, ктоѵже достаточно знакомъ съ химіею, можетъ съ лользою затратить ка- кой-ііибудь часъ на лросматриваніе старыхъ химическихъ книгъ, гдѣ слисокъ веществъ лредставляетъ хаотическую лутаницу, такъ какъ вещества не лрлведены еще въ порядокъ, сообразно атоми- стической теоріи Дальтона.

Отъ химическихъ свойствъ вещества лереходимъ къ лриродѣ живыхъ вещеетвъ. Съ самаго начала внимательное наблюденіе человѣка лривлекали къ себѣ болѣе очевидяыя области біологіи. ІІо екольку зоологія и ботаника ограничиваются наблюденіемъ формъ л лрлвычекъ животныхъ и растеній, дикари и варвары оказываются

xiii. J наука. 329

достаточно свѣдущими въ нихъ. Такіе народы, каковы, напримѣръ, тѵземцы южно-американскихъ лѣсовъ, имѣютъ названія для каж- дой птицы или звѣря; голосъ, жилище и переселенія этихъ жи- вотныхъ они знаютъ съ такою точностыо, что могутъ изумлятъ европейскаго натуралиста, которому служатъ проводниками въ лѣс- ной чащѣ. Списокъ бразильскихъ туземныхъ названій животныхъ и растеній—названій, которыя заключаютъ любопытныя описанія ихъ свойствъ—могъ бы составить небольшой томъ. Такъ. jaguara рітіпа или пятнистый ягуаръ отличается отъ jaguarete или боль- шого ягуара; саруЪага означаетъ существо, „живущее въ травѣ", іре-саа-доепе или „маленькое подорожное рвотное растеніе" есть яаша ипекакуана. Человѣчество повсюду обладаетъ популярною естественною исторіею этого рода. To же самое и въ отношеніи анатоміи. Когда дикарь убиваетъ оленя, взрѣзаетъ его, варитъ мясо, сердде, печень, изготовляетъ одежду и ремни изъ его шкуры, вырѣзываетъ наконечники для гарпунъ и шила изъ его длинныхъ костей и употребляетъ жилы какъ нитки, то само собою разумѣется, что онъ долженъ обладать удовлетворительнымъ грубымъ знаніемъ анатоміи животнаго. Варваръ - воинъ и варваръ - врачъ, кромѣ этой анатоміи мясника, обладаетъ знакомствомъ и съ устройствомъ человѣческаго тѣла, какъ это можно видѣть изъ описанія ранъ героевъ Иліады, гдѣ копье попадаетъ одному въ грудобрюшную иреграду подъ серддемъ, a y другого иерерываются связки плеча, что заставляетъ безпомощно яовиснуть его руку. Подобныя гру- быя знанія y грековъ перешли на научную степень, когда Ари- стотель нисалъ свою книгу о животныхъ, a Гиппократъ взялъ ме- дидину изъ рукъ жредовъ и колдуновъ, чтобы превратить ее въ методъ леченія діэтою и лекарствами. Въ теченіе этого классиче- скаго періода стали лучше понимать и отлравленія тѣла, какъ это видно, напримѣръ, изъ того, что перестали смѣшивать нервы, идущіе отъ головного мозгаи входящіе въ него, съ сухожиліями, тянущими члены, хотя все еще продолжали употреблять для обоихъ одно и то же греческое слово neuron (нервъ). Любопытно замѣтить, какъ долго древніе не могли нонять, что такое мышда и какъ она дѣйствуетъ. Они вовсе не понимали кровообращенія, хотя y нихъ было кое-какое цредставленіе объ этомъ, что видяо изъ зна- менятаго отрывка въ „Тимеѣ", y Платона, гдѣ сердде сравнивается

330 антропологія. [гл.

съ фонтаномъ, посылающимъ кровь всюду для питанія тѣла, которое подобно саду, изборожденному оросительными канавами. Еакъ ни несовершенны были древнія знанія, все-таки можно ясяо видѣть, что на нихъ основывается новая наука. Такъ медицинскіе тер- мины системы Галеяа, въ родѣ діагноза болѣзни, употребляются и до сихъ поръ; и въ суіцности многія слова древняго врача яере- шли въ обыденную рѣчь, какъ, напримѣръ, когда говорятъ, что такой-то находится въ sanguine humour (въ оживленномъ настрое- ніи); это возвращаетъ насъ далеко назадъ къ тому времени, когда „гуморы" или жидкости тѣла считались способными вызывать то или другое настроеніе духа, и когда сангвяническій или „кровя- ной" гуморъ имѣлъ свойство сообщать оживленіе или пылкость. Но въ знаніи тѣла новѣйшіе изслѣдователи далеко ояередили древнихъ, такъ какъ теперь микроскопъ дѣлаетъ видимыми мель- чайшіе сосуды и ткани, и открыты процессы кровообращенія и дыханія, химизмъ пищеваренія и движеніе нервныхъ токовъ. Естеетвенная исторія все еще продолжаетъ развиватъся въ смыслѣ принциповъ Аристотеля, прослѣдивтаго жизнь отъ мертвой мате- ріи черезъ ряды растеній и животныхъ. Новѣйшіе натуралисты какъ, напримѣръ, Линней, настолько усовершенствовали старинную класеификацію, что сдѣлалось теперь возможнымъ взять растеніе илй животное, котораго никогда прежде мы не видали, и имени котораго мы никогда не слыхали, и изслѣдовавши его, опредѣ- лить, что оно должно принадлежать къ такому-то роду и вяду. Сверхъ того, натуралисты всегда старались понять, почему тысячи видовъ располагаются въ группы или роды, при чемъ виды въ каж- домъ родѣ имѣютъ нѣкоторое общее сходство, и почему роды въ свою очередь слагаются въ высшіе группы илй порядки. Мысль, что сходство между видами, составляющими родъ, есть семейное сходство, зависящее отъ того, что эти виды представляютъ въ сѵщностй измѣнивпшхея дотомковъ одной и той же расы или об- щаго корня—составляетъ основаніе той теоріи развитія или эво- люціи, которая въ теченіе многихъ вѣковъ сѵществовала въ умахъ естеетвоиспытателей и въ настоящее время получила столь широ- кое преобладаніе. Здѣсь не мѣсто обсуждать ученіе о проиехож- деніи или развитіи (см. стр. 42), но стоитъ припомнить, что са- мое слово genus (родъ) первоначально означало происхожденіе или

наука.

331

родство, такъ что натуралистъ, который ставитъ рядожъ лошадь, осла, зебру, кваггу, какъ принадлежащихъ къ одному роду equus. въ дѣйствительности внушаетъ намъ мысль, что всѣ они произо- шли отъ одного предка и представляются отдаленными родичажи другъ другу—что и составляетъ основу теоріи развитія.

Міръ, въ которомъ мы живежъ, составляетъ предметъ астро- номіи, г.еографіи, геологіи. Легко лонять, новидимому, какимъ образомъ зачатки этихъ наукъ возникли изъ свидѣтельства чувствъ человѣка. Дѣти, живущія безъ всякаго ученія въкакой-нибудь дикой лѣсной страяѣ, допустили бы, какъ нѣчто само собою разумѣю- щееся, что земля представляетъ круглую площадь, которая болѣе или менѣе яе ровщ, и накрыта сверху куполомъ или небесиою твердью, яоднижающеюся съ горизонта. Такимъ образомъ, есте- ственноѳ и яервобытное понятіе о жірѣ таково, что онъ похожъ на круглое блюдо съ крышкою. Можно найтя грубыя ялемена во многихъ странахъ, которыя думаютъ именно такимъ образомъ и разработываютъ это предетавленіе такъ, чтобы объяснить себѣ всѣ явленія, въ родѣ дождя, который для лихъ есть вода, падающая сверху еквозь дыры въ небесной кровлѣ. Эта небесная твердь усѣяна лрикрѣяленныжи къ ней звѣздажи и находится въ нѣсколь- кихъ миляхъ разстоянія отъ земли. Ничто не наводитъ дикаря на жысль, 'что солнце находится на грожадное разстояніе далыпе отъ него нежели облако, въ которое оно, повидижожу, погружается. Ди- карю кажется, что солнце опускается на западѣ въ жоре,. или въ нѣкоторое отверстіе на горизонтѣ и лодобныжъ же образомъ появ- ляется па востокѣ, вслѣдствіе чего закатъ и восходъ солнца по- буждаютъ ужы первыхъ грубыхъ астроножовъ къ вѣроваяію въ под- зежный міръ или адскую область, черезъ которую солнце прохо- дитъ въ течеяіе ночи, и которая жногижъ народамъ казалась жи- лищемъ душъ ужеряшхъ людей, когда они лослѣ яркаго дня жизли догружаются, подобно солнцу, въ ночь сжерти. Солнце и луда движутся ло небу какъ живые боги, или ло крайлей мѣрѣ ихъ вле- кутъ или руководятъ подобныя небесныя силы; присутствіе же жи- выхъ существъ ла пебѣ кажется особендо очевидныжъ лри затме- ліяхъ, когда яевидижыя чудовища схватываютъ или дроглатываютъ соляце или лупу. Все это очень еетественно; настолько естеетвеняо, въ сажомъ дѣлѣ, что болѣе лравильлая астроножія пе искореиила

АНТРОПОЛОГХЯ.

[гл.

еще яодобныхъ дредставленій даже въ Евродѣ. Немного лѣтъ тому назадъ одинъ інкольныи учитель, отважившійся чдтать лек- цію объ астрономіи на западѣ Англіи, вызвалъ противъ себя не- удовольствіе сельскихъ жителей, когда этотъ молодой человѣкъ вздумалъ увѣрять ихъ, что земля кругла и движется, между тѣмъ какъ они жили на ней всю свою жизнь и отлично знали, что она ялоска и стоитъ неподвижно. Одна часть самой ранней астрономіи, которая оказалась настолько дѣльною, что удержалась съ того де- ріода, заключается въ измѣреніи времени посредствомъ солнца луны и звѣздъ. День и мѣсяцъ устанавливаются сразу. Менѣе точное средство для разсчета времени дредставляютъ времена года, каковы дояэдливое зремя, или зимнее, или время разви- тія растительяости; такъ дикарь говоритъ о емерти своего отца, что она лослѣдовала три дождливыхъ сезона или три зимы тому дазадъ. Грубыя ллемена, наблюдающія звѣзды, чтобы находить до нимъ дорогу, замѣчаютъ также, что времена года отмѣчаются восхожденіемъ шги захождедіемъ особенныхъ звѣздъ или созвѣздій. Такъ, туземцы Южной Австраліи называютъ созвѣздіе Лиры „Пти- цею Лонъ (Ьоал), ибо они замѣтили, что когда ояо садится вмѣстѣ съ солнцемъ, лачинается время для доставаяія яицъ этой дтиды. Само собою разумѣется, что крудные факты годоваго круга, измѣ- ленія высоты солнца въ полдень, и удлинеяіе и укороченіе ддей, должны были быть замѣчены всѣми, такъ что даже y наро- довъ, еще не измѣрившихъ ихъ съ какою-нибудь точностыо, все- таки существуетъ, хотя бы и неояредѣленное, лодятіе о годѣ. Да- лѣе, внутрд года лроизводится, съ нѣкоторою лравильностію, рас- лредѣленіе лослѣдовательдыхъ лунъ или мѣсяцевъ; такъ ожибвы считаютъ до порядку: луну дикаго риса, луну яадаюлщхъ листьевъ, луяу льда, лулу лыжъ и такъ далѣе. Но додобдые лудные мѣсяцы яригояяются къ году какъ подало. Въ самомъ дѣлѣ нецивилизо- ванный календарь именно тѣмъ и отличается, что, хотя дни, мѣ- сяцы и годы извѣстны людямъ, но дни еяі;е не сгрудяированы пра- вильно въ мѣсяцы, и не установлено, изъ сколькихъ мѣсяцевъ, и еще менѣе изъ сколькихъ дней состоитъ годъ.

Если мы отъ этого календаря обратимся къ астрономіи древ- нихъ культурныхъ народовъ, то найдемъ, что какъ наблюденія, такъ и вычисленія совершили большіе усяѣхи. Тѣмъ не зіенѣе

наука.

333

астрономы-жреды, наблюдавшіе и записывавшіе видъ неба въ те- ченіе вѣковъ, все еіце не освободились отъ представленій своихъ пра- отцовъ варваровъ относительно того, на что похожъ міръ, разсмат- риваемый какъ цѣлое. Въ египетской „Книгѣ Мертвыхъ" души умершихъ нисходятъ вмѣстѣ съ богомъ солнца черезъ западныя ворота и путешествуютъ съ нимъ по полямъ и рѣкамъ подземнаго міра; равнымъ образомъ и ассирійскія свидѣтельства сообщаютъ о подземныхъ областяхъ, куда Иштаръ спускается въ темное жилище летающихъ нризраковъ, въ которое люди входятъ, но изъ котораго они уже не могутъ выйти. Несмотря на эту первобытную астроношю, которой придерживались египтяне, они ѵстановили болыяую иирамиду по отношенію къ четыремъ стра- ^намъ свѣта съ замѣчательною точностью. ІІри вычисленіи года, они не только прибавляли къ 12 луннымъ мѣсяцамъ, изъ 30 дней каждый, 5 вставочныхъ или дополнительныхь дней, чтобы составить 365, но, придя еъ заключенію, что и это не было до- статочно точно, они отмѣчали измѣненія года, пока не завер- шался полный циклъ въ 1461 годъ, опредѣленный временемъ вос- хода Сиріуса. Еще далѣе подвинулась астрономія халдеевъ съ ихъ отчетами о затменіяхъ, обнимающими болѣе 2000 лѣтъ. Въ астрономіи варваровъ, пять планетъ — Меркурій, Венера, Марсъ, Юиитеръ и Сатурнъ—привлекали мало вниманія, сравнительно съ солндемъ и луною. Ho y халдеевъ всѣ еемь планетъ составляли одну группу, какъ предметъ поклоненія и наблюденія, и послу- жили йсходноіо точкою для свяіденнаго значеяія семи, которое отсюда распространилось по всей мистической философіи древнихъ. Возможно, что именно y вавнлонянъ астрономическое изу?еніе дви- женій планетъ повело къ теоріи, что онѣ движутся по семи хру- стальнымъ сферамъ; до сего дня люди продолжаютъ еще говоритъ о бываніи „на седьмомъ небѣ". Слѣдуюіцій великій шагъ въ астрономіи имѣлъ мѣсто, когда долго накоплявшееся сокровшце знанія вавилонянъ и египтянъ перешло въ рукй грековъ,—чтобы быть разработанньшъ при помоіди точныхъ геометрическихь мето- довъ. Греческіе астрономы былй знакомы съ понятіемъ о томъ, что земля представляетъ шаръ; они вычисляли ея окружность и, помѣ- гдая ее обыкновенно въ центръ вселенной, измѣрили видимыя дви- женія небесныхъ тѣлъ. Эта система, въ своей наиболѣе совершенной

АНТРОлОЛОГІЯ.

[rjr.

формѣ извѣстная подъ именемъ системы Дтолемея, удерживала свое мѣсто до конца среднихъ вѣковъ, когда она вступила въ со- дерничество съ системою Колерника, лредположившаго централъ- ное солнце, вокругъ котораго обращаются земля и остальныя дла- неты. Намъ нѣтъ надобности пересказывать здѣсь, какимъ обра- зомъ дослѣдняя система въ рукахъ Кедлера и Ньютона сдѣлалась механическою теоріею міра и какъ человѣкъ наконецъ освобо- дился отъ самообольщеяія, что его малеяькая планета представ- ляетъ средоточіе всего міра.

Географія представляетъ знаніе практическаго характера,— знаніе, въ которомъ довольно свѣдущи самыя грубыя ялемена, на- сколько дѣло идетъ о положеніи ихъ собственной страны, теченія рѣкъ, горныхъ дроходовъ, числа дней, требуемыхъ для перехода черезъ лѣсъ и пустыни, чтобы достигвуть какого-нибудь отдален- наго мѣста охоты, или холмовъ, гдѣ можно найти твердый ка- мень для толоровъ. Какъ бы ни былъ мало цивилизованъ извѣст- ный народъ, ояъ всегда даетъ наимеыованіе своимъ горамъ и рѣ- камъ, въ родѣ какого-нябудь „краснаго холма" иля „боброваго ручья". Въ сущности атласы содержатъ сотни мѣстныхъ названій, имѣвшихъ нѣкогда значеніе на языкахъ, на которыхъ болѣе не говоритъ ни одинъ человѣкъ. Научная географія начинается съ той элохи, когда люди доходятъ до черченія картъ —искусства, которое едва-ли достудно дикарю, если его этому не научатъ, но которое было извѣстно первымъ цивилизованнымъ народамъ; древ- нѣйшую извѣстную карту дредставляетъ егняетскій дланъ золо- тыхъ рудниковъ Эѳіопіи. Самое раннее удоминаніе о географѣ, до- гіытавшемся дачертить карту міра, встрѣчаемъ y Геродота, кото- рый разсказываетъ о бронзовой доскѣ Аристагора съ изображе- ніемъ доверхности всей земли, морей и всѣхъ рѣкъ, Но міръ, из- вѣстный древнимъ, лредставлялъ весьма ограниченную область, расположенную вокругъ ихъ собствеяной страны. Развитіе геогра- фіи съ отчетливостью выстуяаетъ лередъ надіими глазами лри раз- смотрѣдіи карты въ Juventus Mundi (Юность міра) Гладетона, дредставляющей міръ согласно гомеровскимъ поэмамъ, съ его груд- пою народовъ, расдоложенныхъ вокругъ Средиземнаго моря, и одоя- сывающею все это великою рѣкою-Океаномъ. Впослѣдствіи, въ мірѣ, который былъ извѣстенъ такимъ географамъ какъ Страбодъ,

НАУКЛ.

335

земля образуетъ обширный овалъ, лростирающійся отъ Геркуле- совыхъ столбовъ до далекой йндіи и отъ тропической Африки до полярной Европы. Объясненіе того, какимъ образомъ суши и море получили свое настоящее размѣщеніе, составляетъ задачу геологіи. Послѣдняя принадлежитъ къ числу самыхъ новѣйшихъ наукъ, но все-таки ея вопросы уже давно заставляли яризадумываться гру- быхъ людей. Даже гренландцы и туземцы острововъ Южнаго океана замѣтили ископаемые остатки организмовъ внутри страны и вы- соко на горахъ и объясняютъ ихъ происхожденіе тѣмъ, что земля была нѣкогда иокрыта водою, или что море поднималось до боль- шой высоты и залило горы, отложивъ на самыхъ вершинахъ ихъ остатки рыбъ. Въ младенчествѣ греческой науки Геродотъ сдѣ- лалъ болѣе вѣрное иредположеніе о долиыѣ Египта, что она обра- зоваласъ путемъ отложенія нильскаго ила, между тѣмъ какъ рако- вины на горахъ доказывали, по его мнѣнію, что море находилось нѣкогда тамъ, гдѣ теперь распростерта суша. Должно было, од- нако, пройти двѣ тысячи лѣтъ прежде чѣмъ это направлеяіе мысли нашло продолжателей среди геологовъ новаго времени, для кото- рыхъ земля теперь раскрываетъ длинную исторію отложенія и смыванія, поднятія и опусканія ея пластовъ, и смѣну растеній и животныхъ, существовавшихъ на ней съ отдаленныхъ вѣковъ

Изъ этого обзора различныхъ вѣтвей науки становится яснымъ, что успѣхи ихъ изъ вѣка въ вѣкъ пшг путемъ болѣе полнаго наблюденія фактовъ и болѣе точнаго умозаключенія на основаніи добытыхъ данныхъ. Теорія умозаключенія или логика представ- ляетъ самостоятельную науку, но, подобно другимъ наукамъ, она получила начало какъ искусство, которымъ человѣкъ занимался, не останавливаясь на вопросѣ, какъ и почему онъ это дѣлалъ. Онъ выводилъ свои умозаключенія во время мышленія или въ бесѣдѣ съ другими за несказанное число вѣковъ до того времени, когда y него явилась мысль установить правила, какимъ образомъ должно совершаться умозаключеніе. Въ сущности, рѣчь и разумъ работаютъ вмѣстѣ. Языкъ, различающій существительное, прилагательное и глаголъ, представляетъ уже могущественный аппаратъ для умоза- ключенія. Люди совершили далеко не заурядный шагъ впередъ въ направленіи къ научяому методу, когда ихъ языкъ далъ имъ воз- можность различить роды дерева какъ тяжелые или легкіе и со-

АНТРОііОЛОГІЯ.

ставлять предложенія въ родѣ того, что легкое дерево плаваетъ, тяжелое тонетъ. Умозаключенію придали научный характеръ глав- нымъ образомъ греческіе философы, и Аристотель привелъ аргу- меятацію въ извѣстную правильную систему, выработавъ методъ силлогизмовъ. Конечно, простѣйшія формы послѣднихъ были всегда свойственны обыдеяному умозаключенію, и дикарь, зная, что нака- ленные до-красна уголья жгутъ тѣло, не имѣлъ бы повода благо- дарить логика за объясненіе ему, что вслѣдствіе этого приндипа всякій отдѣльный до-красна накаленный уголь обожжетъ ему пальцы. He должно предполагать, что возникновеніе логики, какъ науки, имѣло послѣдствіемъ немедленное лрекращеніе неправильной ар- гументаціи, и греки вызвали общее двилгеніе впередъ въ области знанія скорѣе тѣмъ, что они пристунили къ практическому выра- ботыванію точнаго умозаключенія, особенно въ математикѣ. Важ- ность науки была признана, когда началъ процвѣтать знаменитый Александрійскій музей, прототипъ позднѣйшихъ университетовъ. еъ его огромными библіотеками, съ лабораторіями, ботаническимъ и зоологическими садами. Сюда стекались тысячи учащихся, чтобы заниматься здѣсь математикою, химіею, анатошею, подъ руковод- ствомъ профессоровъ, скоплявшихся здѣсь для того, чтобы одно- временно учить другихъ и учиться самимъ. Оглядываясь на исто- рію науки въ теченіе осьмнадцати вѣковаго періода, истекшаго послѣ этого времени процвѣтанія, мы замѣчаемъ, что хотя и ішѣлъ мѣсто нѣкоторый успѣхъ, но онъ все-таки не былъ таковъ, какъ можно было ожидать, и, вообще говоря, дѣла ириняли плохой оборотъ. Господствовавіпій въ Европѣ періодъ такъ называемой схоластики имѣлъ неблагопріятное вліяніе на науку отчасти вслѣдствіе того, что чрезмѣрное уваженіе къ авторитету прошед- шихъ временъ сковывало умы, и отчасти велѣдствіе того, что уче- ные преемники Аристотеля дошли до такой крайней вѣры въ силу аргументаціи, что стали воображать возможнымъ рѣгненіе міровыхъ задачъ при помощи одного разсужденія о нихъ, безъ увеличенія запаса дѣйствительныхъ знаній. Великое движеніе новой филосо- фіи, съ которымъ соединяется имя Бэкона, какъ одного изъ глав- ныхъ ея истолкователей, снова вернуло людей къ здравому ста- ринному методу работать одновременно путемъ опыта и путемъ мышленія, но только теперь нри опытѣ стали лѵчте искать и точ-