Развитие добродетели

Учитывая то, сколь важную роль в создании эвдемонии играют добродетели, хочется знать, как нам сделать свою жизнь более добродетельной и, следовательно, более успешной. Согласно Аристотелю, «ни одна из нравственных добродетелей не врождена нам по природе»⁶⁹. Однако, говорит он, нам присуща естественная способность приобретать добродетель благодаря привычке: воздерживаясь от удовольствий, мы становимся благоразумными, а становясь такими, лучше всего способны от них воздерживаться. Так и с мужеством: приучаясь презирать опасности и не отступать перед ними, мы становимся мужественными, а став такими, лучше всего сможем выстоять (EN. 1104а25–b5).

Таким образом, добродетельные люди служат важными образцами для нашего нравственного развития. Стремясь следовать их примеру, мы сами можем стать более добродетельными. Со временем мы даже можем научиться чувствовать мотивацию, свойственную тем, кто поступает добродетельно просто потому, что понимает ценность добродетели.

Мардж также знает, сколь важным может быть ее пример для нравственного развития детей. Сильнее всего она влияет на Лизу и при каждом удобном случае стимулирует развитие в ней чувства справедливости. Когда Гомер решает нелегально подключиться к местной кабельной сети телевещания в Homer vs. Lisa and the 8th Commandment [26], Мардж поощряет протест Лизы лимонадом и советом: «Когда любишь кого‑то, нужно верить, что в конце концов они поступят правильно». В эпизоде The Old Man and the Lisa [174] Мардж призывает Лизу прислушаться к своей совести, когда перед той встает нравственная дилемма: принять или нет многомиллионный куш, причитающийся ей после запуска завода по переработке морской живности, построить который Лиза нечаянно надоумила мистера Бернса. «Лиза, делай то, что велит тебе твоя совесть», – говорит она. Результат нравственного влияния Мардж на Лизу наиболее остро проявляется в вышеупомянутой сцене в таверне Мо:

Мардж: Лиза, вот все деньги, что у меня есть. Возьми их и закопай на заднем дворе.

Лиза: Я люблю тебя, мама (The Last Temptation of Krust [193]).

Мардж также оказывает влияние на более медленное и несколько беспорядочное нравственное развитие Барта. Так, она советует ему «слушать свое сердце, а не голоса в голове», когда он пытается разрешить вопрос, давать ли показания на суде по делу нападения на Фредди Куимби, что грозит ему самому наказанием за пропуск занятий в The Boy Who Knew Too Much [101]⁷⁰. Таким образом, как и Аристотель, Мардж знает, что следует делать для развития добродетели в тех, кто пока не способен в полной мере осознать ее ценность.

Мардж против теории божественного произвола71

Многие из нас полагают, что вопросы этики могут быть решены только с помощью религии. Так, мы часто обращаемся к священникам, пастырям, раввинам и другим религиозным лидерам, как будто они эксперты в сфере нравственности с особыми полномочиями решения моральных проблем. Представителей основных религий также часто приглашают в различные комиссии по этическим вопросам. Более того, многие люди считают, что ежедневная молитва в классе, расклейка десяти заповедей или преподавание креационизма в школах нашей страны могут помочь искоренению таких социальных проблем, как злоупотребление алкоголем или наркотиками и школьное насилие.

В Спрингфилде для понимания влияния религии на этику одним (если не единственным) из примеров служит Нед Фландерс⁷². Похоже, Нед является, как говорят философы, теоретиком божественного произвола, поскольку считает, что нравственность – это просто функция божественной воли. Для него «нравственно правильное» означает «предписанное Богом», а «нравственно ложное» – «запрещенное Богом»⁷³. Поэтому Нед консультируется с преподобным Лавджоем или молится Богу всякий раз, когда имеет потребность разрешить возникшую нравственную дилемму. Например, он спрашивает у его преподобия разрешения сыграть с Родом и Тоддом в игру «захват флага» в воскресенье (King of the Hill [201]), на что Лавджой отвечает: «Да играйте, Нед, черт вас подери!» Нед также специально звонит в подвал дома Лавджоя, отвлекая его от любимой игрушечной железной дороги, когда пытается решить, крестить ли приемных детей – Барта, Лизу и Мэгги, в Home Sweet Home‑Diddily‑Dum‑Doodily [131]⁷⁴. (Этот вопрос заставляет Лавджоя спросить: «Нед, ты никогда не подумывал о переходе в другую веру? Они все примерно одинаковы».) А когда ураган разрушает его семейное гнездышко, не тронув весь остальной Спрингфилд в Hurricane Neddy [161], Нед пытается получить объяснение у Бога: «Я делал все, что требует Библия, даже те вещи, которые противоречат другим вещам!» Таким образом, Нед, судя по всему, верит, что не может решить свои нравственные проблемы самостоятельно, а должен исполнять соответствующее божественное установление. Его вера столь же слепа, сколь и абсолютна, и он движется по жизни на «нравственном автопилоте», а ответ на все его этические дилеммы дан заранее.

В таком контексте кажется, что религиозные убеждения Мардж оказывают сравнительно небольшое влияние на принятие решений. Ее вера в Бога очевидна: она молится, чтобы отвратить неизбежное, казалось бы, разрушение Спрингфилда в Bartʼs Comet [117] и Lisa the Skeptic [186], а когда Гомер отрекается от церкви, то предупреждает его: «Не заставляй меня выбирать между мужем и Богом, потому что у тебя никаких шансов» (Homer the Heretic [62]). Более того, она дважды просит помощи преподобного Лавджоя для разрешения проблем брака в эпизодах War of the Simpsons [33] и Secrets of a Successful Marriage [103]. И все же каждодневные этические решения Мардж принимает, руководствуясь своей развитой совестью, а не религиозной верой, со спокойным сердцем игнорируя официальные этические суждения церкви, чего никогда бы не сделал Фландерс. Например, вместо того чтобы подобно семьям Лавджоя и Фландерса протестовать против демонстрации статуи обнаженного Давида Микеланджело, Мардж защищает великое произведение искусства, выступая в программе Кента Брокмана Smartline (Itchy & Scratchy & Marge [22]). Она отказывается возглавить или даже поддержать глупый протест, так как понимает, что нагота не обязательно порочна или аморальна, в то время как Хелен Лавджой только на то и способна, что выкрикивать свою излюбленную фразу: «А кто подумает о детях?» Мардж также критикует оторванные от реальности пастырские советы его преподобия и организует собственную консультационную службу, получающую восторженные отзывы жителей Спрингфилда:

Мо: Мне незачем больше жить.

Мардж: Брось, Мо, это смешно. Тебе есть ради чего жить.

Мо: Правда? Это совсем не то, что мне говорил преподобный Лавджой. Да, ты молодец! Спасибо (In Marge We Trust [175]).

Так что нравственные стандарты Мардж остаются вне влияния даже самых видных религиозных авторитетов Спрингфилда.

Многие специалисты по этике, в том числе религиозные мыслители, разделяют сомнения Мардж относительно теории божественного произвола⁷⁵. Великий древнегреческий философ Платон (учитель Аристотеля в Афинской академии) сыграл особенно важную роль в этой традиции. В своем классическом диалоге «Евтифрон» Платон отмечает, что мораль стала бы исключительно произвольной, если бы теория божественного произвола была верна. В этом случае бог мог бы приказать нам совершить что угодно, и источник приказа автоматически делал бы это нравственно правильным. Однако, согласно логике этих рассуждений, было бы абсурдом предположить, что воля бога сама по себе может сделать приемлемыми массовое убийство или изнасилование, а значит, теория божественного произвола ошибочна. Этика начинается не с тезиса, что божья воля делает поступок правильным, а с вопросов о том, какие качества делают поступок правильным и (возможно) достойным божьего одобрения. В любом случае, под влиянием платоновской критики многие этики начали более глубоко изучать такие моральные вопросы, и если эти мыслители не заблуждаются, то нравственность можно исследовать и постигать независимо от религии.