Что Барт называет мышлением?

Барт Симпсон помогает прояснить, что такое антипсихологическое, персонифицированное мышление. Барт во всем, что он делает и думает, пребывает лицом‑к‑лицу с вещами. Он стоит вне науки, но непосредственно присутствует перед тем, с чем имеет дело, так же как оно присутствует перед ним. Для Барта ничто не находится просто в его голове. Нет никакой психологической, личностной опосредованности между ним и миром. Для Барта все персонифицировано. Все пребывает в просвете.

Когда Барт понимает что‑то правильно, для него это не значит иметь что‑либо опосредующее (между ним и миром) в качестве средства сообщения с миром. Нет, для него это значит иметь мир под рукой или иметь его в виду.

Осуществляя это, Барт прочно стоит среди вещей – сущее среди сущих. Мышление Барта определяется тем, что должно быть помыслено. Будучи определено таким образом, мышление Барта становится особенно отзывчивым на то, что есть, на то, что предъявляет себя ему. Это, я думаю, источник многих исключительных экзистенциальных способностей Барта: его выдающейся находчивости, его сверхъестественного умения приобретать популярность и избегать проблем и опасностей, его пророческого дара предсказывать развитие событий. (Я не утверждаю, что Барт всегда использует эти способности во благо!) В отличие от всех нас и от остальных жителей Спрингфилда, обремененных личностным, воспринимающих самих себя как отделенных от мира экраном опосредовании – идеями, которые носятся в нашей голове, – Барта не беспокоят идеи, он ничем не обременен.

Мышлению Барта внутренне присуща направленность на мир. Барта не ставят в тупик философские загадки, например, проблема того, «как мысль сцепляется с миром». Стоит мельком посмотреть на Барта в действии, чтобы понять: такой вопрос отскочил бы от его пустых глаз. Для Барта мир пребывает в его мыслях, а его мысли причастны миру. Поскольку это так, нет необходимости в философском сцеплении мысли с миром. Именно жизненное отклонение этого вопроса Бартом делает его подходящим персонажем для того, чтобы начать и закончить эту статью. Именно на счет его хайдеггерианского мышления я отношу способности Барта забавлять, ошеломлять и служить музой.

Могу ли я теперь доказать, что Барт является мыслителем‑хайдеггерианцем? Нет (по крайней мере, я не могу это сделать настолько доказательно, как это принято). Лучшее, что я могу сделать, я уже сделал: разъяснил суть хайдеггеровского мышления и затем поместил Барта в контекст этого разъяснения в надежде, что внутреннее отношение (такое отношение, которое является существенным для каждого из тех, кто в нем состоит) между ними обнаружит себя само. (Эту процедуру можно пояснить следующим приблизительным сравнением: я объясняю вам, что такое утки, показываю их изображения, а потом представляю вам утку‑кролика Ястроу³³². Если все прошло хорошо, внутреннее отношение между изображениями уток и уткой‑кроликом должно само обнаружиться.) Ни один пример из «Симпсонов», который я мог бы привести, не подтвердит мое утверждение – любой пример, который бы я привел, был бы в лучшем случае лишь несущественным доказательством. Отношение между тем, что Хайдеггер называет мышлением, и тем, что Барт называет мышлением, – вот все, что я могу помочь кому‑то увидеть (и я попытался это сделать). Но это отношение понимается неправильно, если оно принимается за что‑то, что может быть логически выведено посредством силлогизма.