Э‑ге‑гей, соседушки: Нед Фландерс и любовь к ближнему Дэвид Весси

Заповедь «и люби ближнего твоего, как самого себя» (Евангелие от Матфея, 19:19) является краеугольным камнем христианской этики. Однако (как и в случае со многими другими добрыми нравственными принципами) не вполне ясно, что она означает и чего требует. Среди всех поступков Неда Фландерса, иллюстрирующих данную заповедь, наиболее интересным с философской точки зрения кажется тот, что имел место в эпизоде Home Sweet Home‑Diddily‑Dum‑Doodily [131]. В нем Фландерсы становятся приемными родителями Барта, Лизы и Мэгги. Во время обучающей библейской игры Нед узнает от Лизы, что дети Симпсонов не были крещены, и решает незамедлительно совершить таинство. Причина, объясняющая его порыв, очевидна: Фландерс верит, что без крещения они не обретут спасения. Но, как это ни странно, такое чувство долга, похоже, не выходит за пределы его дома. Раньше он никогда не пытался крестить Барта, Лизу или Мэгги (возможно, от незнания), да и после не делал ничего подобного. Кроме того, его чувство долга не распространяется на явно нехристианские персонажи. Итак, встает следующий философский вопрос: в какой мере заповедь «люби ближнего твоего…» согласуется с терпимостью к убеждениям и поступкам ваших ближних, если вы считаете, что приверженность таковым обречет их на вечные муки? Как можно по‑настоящему любить человека, не пытаясь отвратить его от такой участи? Вопрос становится еще более сложным, если мы рассматриваем принцип «люби ближнего твоего, как самого себя» в его целостности. В конце концов, явным признаком любви к себе являются именно действия, порожденные желанием по возможности предотвратить собственное вечное страдание. Таким образом, если от вас требуется любить ближнего, как самого себя, а следствием любви к себе является стремление избежать страдания (включая вечное), то, по‑видимому, от вас требуется также стараться предотвратить осуждение на вечные муки других людей. А данное требование подразумевает попытку окрестить их. Однако Нед не пробует делать этого, если только речь не идет о находящихся у него на попечении детях. Итак, наша задача – выяснить, могут ли быть оправданы поступки Неда в свете его убеждений.

Философия и вымышленные персонажи

Следует сразу же признать, что эта задача странная. Какой смысл рассуждать о (возможных) убеждениях вымышленного персонажа? Нед Фландерс является лишь тем, чем ему позволяют быть Мэтт Гроенинг и команда. Право же, сложно усмотреть глубокий смысл во фразах типа: «Неду следовало бы сказать или сделать X или полагать Y» или даже «Эти аргументы оправдывают действия Неда», потому что, очевидно, Нед в действительности не полагает и не совершает поступков. Итак, как же нам понимать стоящую перед нами задачу?

Во‑первых, можно представить, что Нед – реальный человек. Тогда наши рассуждения примут примерно такую форму: «Если бы Нед был настоящим и действовал так же, то как можно было бы оправдать его действия с философской позиции?» Однако это не поможет. Нам нужны не гипотетические выводы, а истинное понимание того, как можно оправдать определенные действия. Искомое оправдание должно быть верным независимо от того, совершаются ли поступки реальным человеком или мультипликационным персонажем по имени Нед. В самом деле, мы ведь рассматриваем действия (а не персонаж Неда или Неда как потенциально реального человека) и поэтому должны мыслить о персонаже как олицетворяющем определенного рода поступки – поступки, которые можно оценивать независимо от обстоятельств их совершения.

Также следует уточнить, что мы не ставим задачи объяснять действия, а намерены лишь представить возможное их оправдание. В чем разница? Единственное, что способно объяснить «действия» Неда, – это тот факт, что он был таким задуман. Хотя можно говорить, что Нед делал то‑то и то‑то, поскольку считал это необходимым, или что‑то в этом роде, мы уже показали, что, строго говоря, у Неда нет убеждений. Объяснять действия – непростая и подчас бесполезная затея. Например, чем объясняется смерть невинного человека в результате огнестрельного ранения? Это крайне неопределенный вопрос, поскольку любое допустимое объяснение, в свою очередь, обречено быть крайне неопределенным. Возможно множество допустимых ответов: виной общества, безумием, ошибочным опознанием, нажатием на курок направленного на жертву заряженного пистолета, пулей, раной, недостаточным снабжением мозга жертвы кислородом и, конечно, вечный ответ: волей Божьей. Так чем же на самом деле объясняется действие? Непонятно, можно ли ответить на данный вопрос однозначно. В любом случае заметьте, что объяснения чаще оказываются психологическими, социологическими, биологическими и даже теологическими. Нам же предстоит выяснить, чем оправдывается действие. Какие соображения делают данные поступки сообразными с данными убеждениями?