20. Государство в «диагональных» международных экономичес­ких отношениях. Иммунитет государства. Теории абсолютного, функционального, ограниченного иммунитета.

Вельяминов: § 89. Государства обладают универсальной международной правосубъектностью (иначе - правоспособностью). Но государства обладают также не только международной, но и гражданско-правовой правосубъектностью и вправе непосредственно участвовать во внешнеэкономической коммерческой деятельности в так называемых "диагональных" отношениях, т.е. в гражданско-правовых отношениях с иностранными физическими или юридическими лицами.

Особенностью государств является при этом то, что они могут заключать имущественного характера сделки, не будучи сами юридическими лицами.

§ 90. Важнейшей составной частью статуса субъекта международного права в международном экономическом праве является институт иммунитета государства, а также - в ограниченной мере - и межгосударственных организаций.

Под государственным иммунитетом понимается право государства, его органов и его представителей (особенно дипломатических) не подчиняться властным акциям других государств, их органов и представителей. Этому праву соответствует обязанность государства, его органов и представителей не осуществлять каких-либо властных акций в отношении других государств, их органов и представителей, а также собственности этих государств. Иммунитет в правовом смысле можно иначе назвать - неподвластностью (par in parem non habet imperium - равный над равным не властен).

Участие государств в международных экономических отношениях, в том числе внешнеторговых, кредитных, инвестиционных и т.п., влечет во многих случаях применение института государственного иммунитета и означает особую значимость его использования именно в рамках международного экономического права.

Особое положение государства как участника международных хозяйственных отношений в том, как пишет профессор М.М.Богуславский, что "к обязательствам государства в принципе может применяться только его право, кроме случаев, когда государство прямо выразило согласие на применение иностранного права"*(20) (par in parem not habet jurisdictium - равный равному неподсуден).

Государственный иммунитет есть одно из выражений национального суверенитета, а в частности, и международно-правовых принципов невмешательства во внутренние дела других государств и уважения прав, присущих суверенитету. Соответственно государственный иммунитет - институт международного публичного права. Государство в своем внутреннем правопорядке не пользуется таким иммунитетом в гражданско-правовых отношениях, будучи равным партнером с другими субъектами таких отношений. Это положение закреплено, например, в России в ст. 124 Гражданского кодекса РФ.

Иммунитет находит свое закрепление в законодательстве и других государств, и содержание его может трактоваться по-разному. Это не является чем-то особенным для института государственного иммунитета, но скорее обычным явлением - для норм и принципов международного права. Так, международно-правовой принцип соблюдения прав и основных свобод человека конкретизируется в законодательстве отдельных государств со значительными отличиями. Такие отличия обнаруживаются и в толковании института государственного иммунитета.

§ 91. Первоначально, в качестве обычноправовой нормы, государственный иммунитет понимался как абсолютный, т.е. означал, что государство, его органы и представители ни в каком случае не могут быть подвергнуты властным акциям со стороны других государств, кроме как с согласия государства. Такое согласие может быть выражено в международном договоре, в частноправовом контракте, в эксплицитном, письменном заявлении в ходе судебного или иного разбирательства. В частности, и с позиций абсолютного государственного иммунитета не значит, что к государству не могут быть предъявлены имущественные и иные требования: они не могут быть без согласия государства предъявлены к нему в судах других государств, но могут предъявляться в судах данного государства.

§ 92. Однако особенно с середины XX в. происходит исключительно масштабный рост участия государств как таковых в международных экономических отношениях, причем и с контрагентами, представляющими собой субъектов частного права других государств (так называемые "диагональные отношения"). При этом сами государства заинтересованы в сделках с такими субъектами, которые соглашаются на эти сделки обычно только на условиях обеспечения имущественной ответственности государств на случай неисполнения ими своих обязательств по сделкам. Это привело к постепенному отходу от концепции абсолютного государственного иммунитета и к возникновению и закреплению понимания государственного иммунитета как ограниченного, функционального. Это означает, что государство имеет право на иммунитет от властных действий других государств только тогда, когда действует, выполняя свои суверенные, властные функции - jure imperii.

Когда же государство выступает в качестве так называемого "торгующего государства", т.е. вступает в частноправовые, коммерческие отношения, сделки, т.е. действия jure gestionis, оно утрачивает права на иммунитет в отношении своих иммунных имущественных и иных прав, причем согласно этой концепции и без специального согласия на это данного государства, независимо от того, придерживается ли это государство само концепции абсолютного иммунитета или нет. Соответственно каждое государство само определяет и устанавливает в рамках своей юрисдикции пределы и условия предоставления иммунитетов для других государств.

§ 93. Концепция функционального государственного иммунитета закреплена законодательно или же применяется в судебно-арбитражной практике, в частности, в Австрии, Бельгии, Великобритании, Германии, Греции, Дании, Италии, Канаде, Норвегии, Пакистане, Сингапуре, США, Финляндии, Франции, Швейцарии и в других странах. Ряд из названных стран участвует и в Европейской конвенции 1972 г. об иммунитете государств, исходящей из этой же концепции. Аналогичный подход к понятию государственного иммунитета отражен был и в проекте Статей о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности, разрабатывавшемся в 90-х гг. прошлого века и принятом Комиссией международного права ООН, но так и не утвержденном окончательно Генеральной Ассамблеей ООН.

Что касается России, она традиционно, как ранее и Советский Союз, придерживалась до последнего времени абсолютного государственного иммунитета, что нашло свое проявление во многих судебных делах в других государствах по искам к СССР и к России. Однако, в силу экономической заинтересованности, особенно с конца XX в., Россия, выступая как государство, во многих внешнеэкономических сделках, кредитных, инвестиционных и т.п., соглашалась на включение в контракты оговорок об отказе от использования своих иммунитетов. Само по себе это еще не означает отхода от концепции абсолютного иммунитета. Однако принципиальный сдвиг произошел с принятием в 1999 г. Кодекса торгового мореплавания РФ, согласно которому (ст. 3) - в отличие от ранее действовавшего КТМ СССР - иммунитеты не распространяются на государственные морские суда, используемые для коммерческих целей. Еще далее пошел Арбитражный процессуальный кодекс РФ 2002 г., в ст. 251 которого прямо предусматривается предоставление судебного иммунитета только в отношении государства, "выступающего в качестве носителя власти".

Речь идет здесь не обо всей полноте государственного иммунитета, но лишь об одной из его составляющих - о судебном, т.е. процессуальном иммунитете, и можно говорить о том, что это, к примеру, не означает отказа от иммунитета государственной собственности. Однако принцип абсолютного иммунитета, которого придерживалась ранее Россия, явно поколеблен. Но для полной ясности в этом вопросе требуется, очевидно, по примеру других государств принятие особого закона России о государственном иммунитете. Только что было употреблено выражение "судебный иммунитет", и здесь пора рассмотреть отдельные составляющие общего понятия государственного иммунитета.

§ 94. Дипломатический иммунитет. Это специфическая составная часть государственного иммунитета, регулируемая специально Венской конвенцией о дипломатических сношениях 1961 г., что, впрочем, не означает (как и в отношении государственного иммунитета в целом) невозможности принятия государствами собственных законодательных актов о статусе иностранных дипломатических представительств.

Специфика дипломатического иммунитета в том, что он распространяется ограничительно лишь на лица и имущество, связанные с осуществлением дипломатических сношений между государствами и в интересах беспрепятственного осуществления этих сношений.

Дипломатический иммунитет изначально основывается на обычном праве, но в настоящее время детально регулируется упомянутой Венской конвенцией о дипломатических сношениях 1961 г., в которой участвует подавляющее большинство государств мира.

Важнейшей составляющей дипломатического иммунитета являются личные иммунитеты дипломатических агентов, членов их семей, лиц административно-технического, обслуживающего персонала и домашних работников сотрудников представительств.