36. Демографические факторы торможения хозяйственного развития России.

Серьезное дезинвестирование наблюдается и в динамике интеллектуальной составляющей российского производственного потенциала. Налицо огромные возможности экономического роста, заложенные в достигнутом уровне грамотности, степени охвата населения высшим образованием, наличии в каждой сфере хозяйственной деятельности профессионалов экстракласса. Однако объективно все эти возможности могут быть реализованы лишь в случае направления немалых (и все возрастающих) дополнительных ресурсов в сферу воспроизводства человеческого капитала. В противном случае неминуемы ухудшение качества образования, старение кадров, разрушение научных школ. К тому же неизбежный при этом стремительный отток специалистов за границу вполне может стать мощным фактором кадрового и интеллектуального укрепления стран-конкурентов. Известно, что до 40% наукоемких товаров и услуг производится сегодня в США (причем не менее четверти продукции американского хайтека обеспечивают российские специалисты, уехавшие в эту страну). В то же время из-за отсутствия должных финансовых и материальных ресурсов для интеллектуального прорыва Россия выпускает ныне лишь 0,5% подобных товаров. Выходит, что российские эмигранты производят в 20 раз больше высокотехнологичной продукции, чем их бывшие соотечественники. Так что к числу значимых препятствий дальнейшего экономического роста в России нельзя не отнести и его демографический ограничитель, вытекающий из нынешней тенденции сокращения численности ее населения (в том числе трудоспособного и особенно высокоинтеллектуального).

Конечно, эта тенденция сформировалась далеко не в годы рыночных реформ. Острые демографические проблемы России обозначились уже в начале ХХ в. Две мировые войны и одна гражданская, массовые репрессии, неблагоприятное соотношение полов не могли не привести к демографической катастрофе. Однако запуск рыночных реформ тоже стал немаловажным фактором ее приближения. Распад миллионов семей по социально-экономическим причинам, сотни тысяч беспризорников, расцвет криминала, наркомания и т. д. привели к тому, что за период 1992–2002 гг. естественная убыль населения составила 8708,8 тыс. человек. Если в 1980 г. лишь 5 субъектов Российской Федерации имели отрицательный показатель по естественному приросту населения, то в 1990 г. – уже 22, а в 1996 г. – 69.

Известно, что проблема даже простого воспроизводства населения сегодня не разрешена сегодня ни в одной развитой стране. Однако нельзя не отметить, что в настоящее время Россия находится на предпоследнем месте в мире по коэффициенту естественного прироста населения (–0,6%), опережая лишь Украину (–0,8%). В начале ХХI в. по рождаемости нам уступали только Чехия, Восточные земли Германии и Югославия.¹¹¹ 2006 г. оказался переломным, он отделил период непродолжительного всплеска в приросте трудовых ресурсов (примерно на 4 млн человек), случившейся из-за благоприятного соотношения работников, выходящих на пенсию, и замещающих их поколений, и период, когда трудоспособное население России начнет ежегодно сокращаться в среднем на 1 млн человек. Общая же численность населения нашей страны при сохранении данной тенденции сократится к 2050 г. с 144 до 119 млн. И только интенсивная миграция из-за рубежа позволила несколько компенсировать суммарные потери численности населения до 3,5 млн человек (148,5 млн человек в 1991 г. и 145,0 млн человек в 2002 г.).¹¹² По прогнозу на конец 2011 г. население России составит 140,2 млн. человек (а с учетом легализованной части трудовой миграции – 144,8 млн, что на 2,8 млн. меньше, чем в 2007 г. Из них в трудоспособном возрасте окажутся только 86,5 млн. человек (с мигрантами – 91 млн. человек).

Если до 1998 г. российский рынок труда характеризовался трудоизбыточностью, и в первые годы посткризисного развития экстенсивный рост ВВП достигался за счет неуклонного сокращения резервной армии труда (без масштабного привлечения новых работников), то, начиная с 2001 г. эти возможности были уже в основном исчерпаны, и труд начал превращаться в наиболее дефицитный ресурсов нашей страны. Стремительное расширение сферы услуг, приход в страну иностранных компаний с несравненно более благоприятными условиями и уровнем оплаты труда, нарастающая дифференциация в заработной плате между добывающими и обрабатывающими отраслями (как отражение кардинальных различий в спросе на труд на различных его рынках) не могли не привести к тому, что множество стратегически значимых отраслей промышленности утратили свой кадровый потенциал. Уходя с прежнего места, работники уносили с собой ценнейшие специфические навыки и знания, утрата которых за пределами предприятий – лишь дело времени, в то время как система профессионального обучения вновь поступающих на работу восстановить их оказывается не в состоянии. Руководители многих предприятий, поставленные в тяжелые финансовые условия и стремящиеся сокращать издержки производства, зачастую не препятствовали оттоку своих специалистов, тем более что это лишало их необходимости проводить массовые увольнения персонала. На эти процессы к 2010–2015 гг. неизбежно станет наслаиваться значительное увеличение численности пожилых людей (как результат послевоенного «демографического эха»)¹¹³, а также наступление некоторого позитивного перелома в соотношении рождаемость–смертность.

В результате перехода от трудоизбыточности к трудонедостаточности и вымывания человеческого капитала многие российские предприятия (особенно относящиеся к оборонно-промышленному комплексу и функционирующие в крупных мегаполисах) даже при наличии рынков сбыта своей продукции и серьезных экспортных контрактов неспособны сегодня адекватно развиваться, испытывая ставший уже хроническим дефицит квалифицированных работников. К середине первого десятилетия ХХI в. в стране насчитывалось свыше миллиона незаполненных вакансий, 73% из которых приходились на рабочие специальности. И это не случайно, поскольку, население, проживающее например, в Сибирском федеральном округе (территория которого составляет треть российской) сократилось с 22 млн в 1991 г. до 19 млн в настоящее время, а к 2025 г. по прогнозу, опустится до 17,5 млн человек. А на Дальнем Востоке демографическая ситуация оказывается еще хуже: только за последние 15 лет численность жителей здесь уменьшилась на 16%.¹¹⁴

Поэтому даже в случае получения финансово подкрепленного госзаказа многие оборонные предприятия окажутся не в состоянии его выполнить из-за отсутствия здесь талантливых рабочих высшей квалификации и соответствующего инженерно-технического персонала. Средний возраст работников в стратегически важных отраслях оборонно-промышленного комплекса возрос с 39 лет в 1990 г. до 58 лет в 2007 г. Такая кадровая ловушка влечет за собой закономерное увеличение реальной заработной платы у обладателей множества дефицитных профессий и, как результат, торможение экономического роста со стороны издержек производства и динамики совокупного предложения. Тормозящее воздействие демографического кризиса, одним из наиболее значимых симптомов которого является повышение доли экономически неактивного населения (в виде старения нации), проявится в остром дефиците средств Пенсионного фонда, что либо сократит потребительский спрос лиц пенсионного возраста, либо повлечет за собой перераспределение в их пользу части финансовых ресурсов инвестиционной направленности.

Если не восстанавливать институт государственного заказа на подготовку специалистов определенных профессий (с учетом региональных особенностей демографической ситуации), активно не противодействовать протекающему в ходе интеллектуального передела мира массовому отъезду специалистов за границу, а также не предпринимать решительных мер по целенаправленному привлечению трудовых ресурсов из-за рубежа (от 500 тыс. до 1 млн иммигрантов трудоспособного возраста ежегодно),¹¹⁵ то для достижения 7%-ного ежегодного роста ВВП, начиная где-то с 2011 г., при условии постоянства численности экономически активного населения, примерно такими же темпами необходимо стабильно повышать производительность труда в нашей стране. А это практически невозможно без подлинно революционных сдвигов в инвестиционной активности отечественных предприятий, а также кардинальных перемен в мотивации к труду, в уровне его оплаты (при оптимальной дифференциации размеров последней).

Правда, на рубеже веков производительность труда в промышленности заметно подросла: только за период 1999–2003 гг. при относительном постоянстве занятых выпуск продукции возрос здесь более чем на треть. Однако в обстановке сохраняющегося острого дефицита реальных инвестиций дальнейший рост производительности натолкнулся затем на объективные ограничения. В условиях, когда, наоборот, все острее ощущается нехватка рабочих рук, неудовлетворительное состояние производительности труда может быть объяснено лишь высочайшей степенью физического и морального износа материально-технической базы.

Мощным ограничителем роста национальной экономики становится неуклонное расширение зоны нерентабельной продукции, в которой функционируют предприятия, где средний срок службы оборудования превышает 16 лет. Таковых сегодня в России – свыше 50%. Расширение производства на подобных предприятиях возможно либо в случае протекционистской защиты их от иностранной конкуренции, либо при условии всемерной экономии на оплате труда, технике безопасности, экологической безопасности и т.п. При этом краткосрочный производственный эффект наверняка будет нейтрализован неминуемыми потерями социально-экономической эффективности в долгосрочном плане.

Таким образом, Россия в ХХI в. вполне может превратиться в мирового лидера иммиграции, сменив США, которые традиционно играли эту роль в ХIХ–ХХ вв. Но подобная смена может стать фактором устойчивого экономического роста лишь в случае выработки и реализации государством рациональной иммиграционной политики, в которой достоинства массового притока иностранных работников заметно превосходили бы неизбежно связанные с этим негативные эффекты. Известно, что в большинстве европейских стран неквалифицированную («грязную») работу выполняют преимущественно иностранные рабочие, в то время как свои граждане занимаются в основном интеллектуальным трудом или вообще не работают. И хотя приток дешевой рабочей силы через сокращение удельных издержек производства способствует росту ВВП, однако тот факт, что страны Европы, реализующие специальные программы по привлечению иностранной рабочей силы, «подсели» на гастарбайтеров (т.е. на выходцев из других стран и регионов, приехавших в поисках заработка) как на наркотик, делает будущую социально-политическую ситуацию в них крайне неустойчивой. Недавние погромы во Франции – это лишь первый явный сигнал остроты межнациональных конфликтов. Конечно, экономический рост может достигаться за счет притока в страну дешевой рабочей силы – например, в Россию из Китая, – что сокращает уровень средней заработной платы и приводит к соответствующему увеличению ВВП в сочетании со стабилизацией ценовой динамики. Однако присутствие в Сибири свыше 2 млн китайских нелегалов¹¹⁶ может привести далеко не только к массированной вырубке отправляемых затем в КНР хвойных деревьев, но и фактической утрате немалой доли российской территории.