- •Экономика россии
- •1. Россия на рубеже веков: экономическая катастрофа.
- •Динамика ввп и инвестиций в основной капитал в России за период 1990–1998 гг., %
- •2. Тенденции изменения структуры ввп и национального дохода России.
- •Изменение совокупного спроса в России за период 1991–1999 гг., %
- •3. Заработная плата в структуре национального дохода России.
- •4. Рента в структуре национального дохода России.
- •5. Теория перманентного кризиса централизованно планируемой экономики
- •6. Аргументы противников теории перманентного кризиса.
- •7. Кризис как следствие стратегических просчетов в экономической политике.
- •8. Вклад либерализации цен в кризисное сокращение российского ввп.
- •9. Обесценение сбережений россиян в ходе либерализации цен.
- •10. Приватизация по-российски в качестве кризогенного фактора.
- •11. Жесткая финансово-кредитная политика государства как причина экономического кризиса в России
- •12. Кризисные последствия конверсии российского военно-промышленного комплекса.
- •13. Валютный коридор: потери ввп во имя борьбы с инфляцией.
- •14 . Переход от рынка продавца к рынку покупателя и структурная перестройка
- •15. Воздействие вакуума координации и жесткости бюджетных ограничений на динамику российского ввп в переходный период.
- •16. Экономический спад в России как «статистическая иллюзия».
- •17. Причины отставания падения уровня жизни россиян от темпов сокращения национального продукта.
- •18. Глубина трансформационного спада в России: ведущие детерминанты.
- •19. Альтернативы перехода к рыночной экономике. Вариант постепенных
- •20. Варианты радикальных рыночных преобразований и условия его результативности.
- •21. Градуализм и шоковая терапия: вопрос выбора в России.
- •22. Альтернативные стратегии посткризисного развития российской экономики. Откат к мобилизационной экономике: оценка вероятности.
- •23. Сохранение курса на рыночную экономику: дискуссия либералов и
- •24. Российский вариант посткризисного развития: поддержание статус-кво.
- •25. Противоречие между экспортно и внутренне ориентированными укладами в современной России и формы его проявления.
- •26. Экономика сырьевого государства в современной России: отсутствие
- •27. «Голландская болезнь» в российской экономике.
- •28. Стратегические дефекты модели сырьевого государства и потребность в смене социально-экономической модели.
- •29. Целевой ориентир рыночной трансформации российской экономики.
- •30. Российская модель смешанной экономики: формирование государственно-корпоративной модели.
- •31. От государственно-корпоративной модели – к модели социально
- •32. Факторы роста российской экономики в постдефолтный период.
- •33. Рост без развития, или почему не следует впадать в эйфорию.
- •34. Внешнеэкономические ограничения роста российского ввп.
- •35. Накопленное национальное богатство как ограничитель роста российской экономики.
- •36. Демографические факторы торможения хозяйственного развития России.
- •37. Дефекты государственного регулирования современной российской
- •38. Специфика советской финансовой системы
- •39. Финансовый кризис на начальном этапе перехода к рыночной экономике и механизм достижения первичной финансовой стабилизации.
- •40. Стратегические дефекты российской налоговой системы.
- •41. Вторичный финансовый кризис в экономике России
- •42. Проблема российского государственного долга и варианты ее разрешения
- •43. Факторы появления в финансовой системе России бюджетного профицита
- •44. Инфляционный потенциал советской экономики
- •45. Инфляция в период рыночной трансформации российской экономики.
- •46. Инфляция спроса и инфляция предложения в структуре российского ценоповышательного процесса.
- •47. Соотношение между ценоповышающими и ценопонижающими факторами в современной России
- •48. Причины и формы российской безработицы
38. Специфика советской финансовой системы
Трансформация финансовой системы нашей страны на этапе перехода от плановой экономики к рыночной означает изменение структуры доходов и расходов государственного бюджета, а также способов покрытия бюджетного дефицита и механизма управления государственным долгом.
Особенностью отечественной финансовой системы (как и других постсоциалистических стран) в дореформенный период выступал ее мощный перераспределительный эффект. Построение этой системы опиралось на принцип максимальной возможности: все финансовые ресурсы, которые технически возможно без значительного ущерба для текущего состояния экономики перекачивать через государственный бюджет, должны были подвергаться безусловному налоговому изъятию. Именно выход относительного размера бюджета за рамки объективно существующего в каждый данный момент максимума (в сочетании с всемерным огосударствлением собственности) и делал экономическую систему СССР нерыночной по своей глубинной сути. Если доля ВВП, перераспределяемая через бюджетную систему, в большинстве рыночно ориентированных государств колебалась в диапазоне от 30 до 50%, то в нашей стране она доходила до 60–70%. Аккумуляция столь значительной доли ВВП в бюджетной системе обеспечивала и ряд бесспорных достоинств планово-регулируемой экономики, состоящих, прежде всего, в существовании у граждан и предприятий немалого спектра социальных гарантий, уверенности в преодолении возникающих трудностей с помощью общегосударственных ресурсов. Немалое значение имела и открывающаяся у фискальных властей возможность, перераспределяя через государственный бюджет подавляющую часть природной ренты (в объеме которой Советскому Союзу никогда не было равных – из-за общепризнанного богатства недр, принадлежащих государству), осуществлять централизованное финансирование тех или иных объектов, признаваемых в качестве приоритетных (будь-то индустриализация страны, форсированное освоение целины или зоны БАМа).
В советской экономике безоговорочно господствовала фискальная функция налогов, что, конечно же, препятствовало развернутому осуществлению их регулирующей функции. Запредельная налоговая нагрузка не обеспечивала самостоятельной инвестиционной реакции предприятий, подавляющая доля доходов которых изымалась в бюджет, на регулярное изменение общественных потребностей. Высокие косвенные налоги, уплачиваемые населением, подавляли его мотивацию к труду, что в комбинации с достаточно разветвленной системой крайне унифицированных гарантий социальной защиты обрекало советское общество на еще более многообразные проявления иждивенчества.
Невысокий уровень жизни и искусственный отрыв национальной экономики от всемирного хозяйства с его механизмами ценовой и неценовой конкуренции находили проявление в том, что в структуре налоговой системы отчетливо преобладали не прямые, а косвенные налоговые изъятия, особенно налог с оборота, акцизы, таможенные пошлины. Будучи включенными в цены приобретаемых населением товаров, эти налоги на потребление делали многие из них заметно более дорогими по сравнению с аналогичной продукцией, реализуемой в зарубежных странах, что, в свою очередь, вынуждало власти выстраивать высокие протекционистские барьеры на пути товарных потоков в СССР. Продажа многих видов продукции (из категории товаров «не первой необходимости») по завышенным ценам позволяла наращивать поступления в государственный бюджет и через него осуществлять масштабное субсидирование реализации целого ряда наиболее социально значимых товаров и услуг (в первую очередь, продовольственных, а также жилищно-коммунальных услуг, общественного транспорта, услуг образования, здравоохранения, культуры)117. Причем монопольное положение государства в сфере социальных услуг, финансируемой преимущественно из его бюджета, выражалось в усреднении жилищных условий, качества и ассортимента социально-культурных благ, условий отдыха и туризма, ущемляющих реализацию принципа экономической свободы. Что же касается прямых налогов, то среди них превалировали платежи не физических, а юридических лиц – государственных предприятий, которые перечисляли в бюджет запредельную часть прибыли, а в конце года – и оставшиеся на их счетах неиспользованные денежные средства. При этом характерной особенностью советской бюджетной системы являлось масштабное перераспределение средств от эффективно функционирующих предприятий к нерентабельным, что закономерно лишало стимулов первые и провоцировало пассивность вторых.
Значительные расходы бюджета (до 30–40%) направлялись на централизованные капиталовложения. Объектом пристального внимания государства в его многообразной инвестиционной деятельности являлись отрасли тяжелой промышленности, в то время как отсутствие четко выраженной социальной ориентации «самоедской» экономики выражалось в острой нехватке ресурсов для развития легкой, пищевой промышленности, сельского хозяйства. Подобная структурная политика, осуществляемая преимущественно через мощные бюджетные потоки, предопределяла крупное нарушение пропорциональности воспроизводственного процесса с его адекватными инфляционными последствиями (вначале в форме подавленной инфляции, а после либерализации цен – и в ее открытой форме). Прибыль самих предприятий, а также сбережения граждан, накопленные ими на депозитных счетах в государственных банках (не говоря уже об иностранных источниках), были лишь дополнением к инвестициям государства. Весомой была и социальная нагрузка на бюджет, несопоставимая с уровнем экономического развития страны. В вечном вопросе – что предпочтительнее: наращивание располагаемого дохода домохозяйств (в том числе через сокращение налоговых изъятий из их личного дохода) и создание тем самым предпосылок для приобретения ими тех или иных социально-культурных благ или же совместное бесплатное удовлетворение социально значимых потребностей за счет высокой налоговой нагрузки на национальную экономику – советские власти традиционно делали выбор в пользу второго варианта. Масштабные потребительские дотации позволяли сдерживать дифференциацию населения по уровню жизни – хотя, справедливости ради, следует отметить, что некоторые из этих дотаций (например, на оплату жилищно-коммунальных услуг) повышали благосостояние скорее обладателей более высоких доходов. Явно завышенными были и военные расходы советского бюджета. Немалая доля этих расходов финансировалась властями за счет выпуска специфических облигаций, выдаваемых в период позднего сталинизма как часть заработной платы.
В планово-регулируемой экономике советского типа господствовали весьма специфические критерии оценки эффективности финансовой политики: не достижение некоего результата (объема производства качественных общественных благ) с минимальными затратами, а всего лишь недопущение расхождения между плановым расходованием бюджетных ресурсов и их фактическим значением. В подобной ситуации средства фактически заменяли саму цель, а затраты приравнивались к результатам. При этом бюджетные расходы на будущее традиционно планировались по крайне несовершенному методу «от достигнутого», который опирался на стремление властей неуклонно наращивать объем выпуска традиционных товаров и услуг без должного внимания к необходимости регулярного обеспечения кардинальных сдвигов в структуре национальной экономики.
Сформировавшаяся в сталинские годы тоталитарная модель бюджетно-налоговой политики сохранилась с определенными коррективами в годы хрущевской оттепели, брежневского застоя и горбачевской перестройки вплоть до начала ельцинских рыночных реформ (а сегодня существует лишь в Северной Корее и на Кубе). В отличие от демократических моделей фискального регулирования патерналистского или либерально-консервативного образца данная модель включает тотальный государственный контроль над доходами всех хозяйственных субъектов в сочетании с принудительным сглаживанием финансового состояния семей, предприятий, регионов инструментами масштабных правительственных расходов и запредельно высокого уровня налогообложения.
По мере развертывания кризисных процессов и ослабления репрессивного характера политической системы в стране нарастала бюджетная несбалансированность(впервые официально признанная при обсуждении государственного бюджета на 1989 г.). Она почти автоматически вызывала несбалансированность в монетарной сфере, так как бюджетный дефицит финансировался главным образом за счет денежной эмиссии. Альтернативным методом покрытия дефицита федерального бюджета в конце 1980-х гг. стали зарубежные кредиты, которые привели к неконтролируемому нарастанию внешней задолженности страны.
Впрочем, серьезные долговые проблемы появились в стране и намного раньше. Масштабность инвестиционных и социальных программ государства, позволяющая в сжатые сроки укреплять национальную безопасность, неминуемо оборачивалась нарастанием государственного долга. В своей долговой политике, проводимой в условиях недружественного окружения, власти отчетливо делали акцент на наращивание внутренней составляющей последнего. Быстро нараставший в 1930–1940-е гг. в форме подписки среди населения (т. е. фактически принудительно), внутренний долг достиг к середине 1950-х гг. примерно четверти национального дохода. Однако в 1957 г. в рамках первой волны либерализации выпуск принудительных внутренних займов был прекращен с одновременной отсрочкой погашения их прежних траншей на 20 лет (а фактически навеки). Последующее возобновление эмиссии гособлигаций не выглядело чрезмерным, составив в 1985 г. 18% ВВП. Накопленный к тому времени внешний долг нашей страны тоже был весьма скромен по своим размерам. Однако реализованный во времена президентства М. С. Горбачева курс на ускорение и перестройку потребовал колоссальных расходов, результатом чего в обстановке продолжавшейся «холодной войны» явилось форсированное накопление внешней задолженности.
Как видим, экономика России унаследовала от планово-регулируемой советской экономики немало серьезных проблем, предопределивших вступление страны (как и других постсоциалистических государств) в фазу острого финансового кризиса.
