47. Соотношение между ценоповышающими и ценопонижающими факторами в современной России

Долгосрочный прогноз предстоящей в начале второго десятилетия ХХI в. динамики общего уровня цен в России должен опираться на расчет соотношения между ценоповышающими и ценопонижающими факто­рами, которые будут действовать в отечественной экономике (как неотъемлемой части всемирного хозяйства).

Ценоповышающие процессы в решающей мере предопределяются тем, что в ней сохраняется немалый инфляционный потенциал, т.е. она способна наращивать производство лишь при условии не­у­клонного роста цен на конечную продукцию. Как только происходит замедление темпов инфляции, сразу же ухудшаются финансовые результаты многих предприятий реального сектора, снижается уровень доходности и устойчивости банковской системы. К настоящему време­ни возможности подавления инфляции за счет укрепления рубля близки­ к исчерпанию, так как ценовая конкурентоспособность многих видов отечественной продукции оказалась в значительной мере подорванной. Поэтому в случае выбора Банком России в качестве целе­вого ориентира форсированного роста ВВП взамен удорожания национальной валюты темпы инфляции в стране могут в очередной раз ускориться. При сложившейся в современной России модели государственного регулирования умеренная инфляция может рассматриваться в качестве некой социальной цены за противодействие тенденции к чрезмерно быстрому укреплению рубля и способа защиты национального хозяйства от притока импортных товаров, провоцирующих рост безработицы. Известно, что хозяйственный успех так называемых «азиатских тигров» (Южной Кореи, Сингапура, Гонконга и Тайваня) был достигнут с начала 1960-х гг. в условиях галопирующей инфляции. Новые «азиатские тигры» (Малайзия, Таиланд, Индонезия, Филиппины) перешли в категорию новых индустриальных стран также не демонстрируя своего панического отношения к инфляции. Интересы обеспечения экономического роста и поддержания высокого уровня занятости в современной России тоже объективно исключают курс на полное искоренение инфляционных процессов и делают неизбежным функционирование национальной экономики в режиме умеренной инфляции еще достаточно длительное время – и это требует отказа от излишне амбициозных и весьма политизированных целевых ориентиров (например, ниже 7–8%-ного роста общего уровня цен в год). При этом Экономическая экспертная группа оценивает последствия увеличения денежного предложения в нашей стране на 1% в виде ускорения инфляции на 0,35%¹⁶⁶.

Инфляционные процессы в постсоциалистической России имели, как известно, две волны: длинную (1992–1996 гг.) и короткую (1998–1999 гг.), в результате которых за 1990–1998 гг. цены в нашей стране увеличились (без учета деноминации) примерно в 13400 раз. В настоящее время весьма вероятно возникновение еще одной волны галопирующей инфляции – более или менее долговечной (хотя и не столь высокой). Осенью 2007 г. в динамике общего уровня цен наметился перелом: после 8 лет неуклонно протекавшей дезинфляции случился заметный ценовой всплеск (с 9 до 11,9%), а с 2008 г. обозначалась некая комбинация факторов, способных закрепить столь негативную тенденцию в динамике цен. При этом ускорение инфляции в России, ставшей крупным импортером сельхозпродукции, берет свой исток – как и в большинстве других стран¹⁶⁷– в случившемся в современном мире резком повышении цен на топливо и продовольствие. Канула в лету недавняя ситуация, при которой рост заработной платы россиян в долларовом измерении позволял им приобретать все больше импортного продовольствия. Качественно новым глобальным проявлением инфляционных процессов в современном мире за последние годы стала так называемая агфляция, под которой понимается переход тенденции к удорожанию продукции аграрной сферы в галопирующий режим. Весомыми факторами такой агфляции явились быстрый рост населения Земного шара при становящейся все более очевидной ограниченности сельхозугодий и других природных ресурсов, стремительное повышение уровня жизни в таких густонаселенных странах, как Индия и Китай (что закономерно расширяет спрос на продовольственные товары), взрывное подорожание некоторых компонентов издержек производства сельскохозяйственной продукции (особенно расходов на энергоносители). Значительную роль сыграло и резкое сокращение субсидий агропромышленному комплексу¹⁶⁸. Например, отмена субсидий на молоко и молочную продукцию привела к их подорожанию в Австралии и Новой Зеландии на 60%, а в США и Великобритании – на 80%. Внесла вклад и масштабная засуха в мире, случившаяся в 2007 г. (а в нашей стране в 2010 г.¹⁶⁹), в результате которой мировые запасы пшеницы в 2008 г. оказались самыми низкими за 28 последних лет. Весомым обстоятельством является также наблюдаемая в современном мире переориентация все большей доли сельхозугодий на выпуск альтернативного биотоплива. Прибыльность подобных посевов находится в положительной зависимости от динамики мировых цен на нефть. Так, производство биоэтанола из кукурузы, сахарного тростника, пшеницы, пальмового масла, рапса становится рентабельным уже при 60–70 дол. за баррель «черного золота». При откровенно низких темпах роста сельскохозяйственного производства, в обстановке интенсивно протекающей концентрации капитала на отечественных топливном и продовольственном рынках и доминирующего положения все меньшего числа торговых компаний трудно ожидать от последних стремления сокращать свои издержки производства. Несравненно более реалистичным является предвидение упорных попыток данных фирм переложить свои увеличивающиеся затраты на конечных потребителей. А коль скоро в бюджете российских семей расходы только на продовольственные товары составляют в среднем примерно 30%, то становится понятной тяжесть того удара, который агфляция как отражение переноса инфляционной волны с рынка недвижимости на рынок продовольственных товаров наносит по большинству жителей нашей страны. Эксперты оценивали удельный вес данного фактора в инфляцию, например, 2007 г. примерно в 45%.

Не менее значимым фактором раскручивания инфляции издержек (вкупе с инфляцией спроса) становится в Российской Федерации – как, впрочем, и во многих других постсоциалистических странах, осуществивших форсированную либерализацию своих рынков труда – быстрый рост заработной платы. И, по-видимому, ведущим фактором подобного роста является усиливающийся дефицит представителей множества профессий, спрос на которые нарастает по мере приближения национальной экономики к пику своего подъема. Известно, что с 2000 г. Румынию покинули около 4 млн. человек, Болгарию – 2 млн. человек, активная трудовая миграция поляков развернулась с 2004 г., и за истекший период выехали за границу свыше 3 млн. человек. Нечто подобное происходит в последние годы в явной и неявной форме и в нашей стране, где долгосрочный коэффициент эластичности инфляции по заработной плате достиг отметки в 0,28. И хотя массовые забастовки с требованиями повысить оплату труда являются для России менее типичным явлением, нежели в странах Восточной и Центральной Европы, однако, думается, что это – временное явление. А значит, инфляционная волна, идущая от сложившегося состояния отечественного рынка рабочей силы, едва ли окажется затухающей в обозримой перспективе. Во всяком случае, она уже сегодня проявляется в опережающем росте заработной платы сравнительно с динамикой производительности труда, что влечет за собой отставание совокупного предложения от растущего спроса россиян. Особенно ощутимо подобное отставание в агропромышленном комплексе. Так, если выпуск сельскохозяйственной продукции возрос за 1999–2006 гг. на 34,5%, то импорт продовольствия – в 2,66 раза (с 8,1 до 21,6 млрд дол.), что выступает одной из характеристик объективной неудовлетворенности потребностей населения в продуктах питания за счет внутреннего их производства.

Кроме того, к числу обстоятельств, которые будут закономерно ускорять ценовую динамику (причем преимущественно со стороны опять-таки инфляции издержек), следует отнести опережающее повышение цен и тарифов на продукцию естественных монополий, тради­ционно являющихся в нашей стране непрозрачными. Известно, что бензин в 2005 г. стал дороже на 15,8%, а тарифы ЖКХ в 2006 г. повышались в 3,7 раза быстрее динамики общего уровня цен. В 2009 г. тарифы опять поднялись на 25–30%, что позволило монополистам данной сферы успешно переложить свои кризисные потери на население. Сохранение столь негативной для национальной экономики тенденции ожидается и в будущем. Между тем коэффициент эластичности инфляции по тарифам естественных монополий в долгосрочном периоде составляет в нашей стране 0,37. Причины столь мощного влияния фактора монополизации на динамику цен коренятся не столько в сохранении высокого уровня мировых цен на топливо и сырье, сколько во вполне понятном стремлении всесильных олигар­хи­ческих кланов воспользоваться данным обстоятельством в своих узкогрупповых интересах. В этих целях их представители активно от­ста­ивается тезис о якобы заниженных ценах на энергоносители на российском внутреннем рынке – хотя выглядит он явно не бесспорным, поскольку базируется на некорректном сравнении с мировыми ценами­ по официальному валютному курсу, а вовсе не по паритету покупательной способности валют. В связи с этим ставший в последнее время неким стереотипом тезис о невозможности затормозить инфляцию в Российской Федерации в обстановке рекордных мировых цен на нефть выглядит не столь уж и бесспорным – хотя бы потому, что в 2004 г.­ годовые темпы роста цен в Норвегии, в экономике которой нефтяной сектор занимает весомое место, не превысили 2,5%, а в почти полностью нефтяной Саудовской Аравии они оказались и того меньше – 0,5%.

Сохранение инфляционного фона в нашей стране в перспективе связано также с освоением нефтяниками новых месторождений уже за пределами Западной Сибири с ее легкодоступными, но уже в значительной степени истощенными запасами, ужесточением экологических ограничений деятельности добывающих предприятий, а также стремлением энергетиков форсированными инвестициями нейтрализовать тенденцию к неуклонному старению и выбытию производственных мощностей и, соответственно, включением в энергетические тарифы так называемой инвестиционной составляющей. Так, в ближайшие годы планируется повышение внутренних цен на природный газ в 2,5 раза (в 2008–2009 гг. он ежегодно дорожал на 25%, в 2010 г. – на 30%, в 2011 г. – сразу на 40%). Дело в том, что выравнивание внутрироссийских и мировых цен на энергоносители является условием вступления во ВТО, выдвигаемым США и странами ЕС, которые предъявили России своего рода «газовый ультиматум». К тому же удорожание энерго­ресурсов на внутреннем рынке (до уровня мировых цен минус транспортные издержки) может стать закономерным результатом рекомендуемого ВТО резкого сокращения таможенных пошлин на их направление за пределы России и создания тем самым искусственного дефицита на данном стратегически важном рынке. Однако надо ясно осознавать, что прямым следствием столь масштабного подорожания природного газа станет двукратное увеличение цены электроэнергии (если в 2008 г. она станет дороже на 14%, то в 2009–2011 гг. ее ежегодное удорожание ускорится до 25%) – опять-таки до среднемирового уровня, что окажет негативное, попросту шоковое воздействие прежде всего на избыточно­ энергоемкие отрасли – металлургию и химическую промышленность, в которых материальные издержки производства (а в их структуре за­траты на энергию составляют 15 и 10% соответственно) заметно превы­сят мировой уровень. А это по цепочке межотраслевых связей вызовет подорожание и машиностроительной продукции. Рост энерготарифов неотвратимо повлечет за собой 50%-ный рост тарифов на жилищно-коммунальные и иные платные услуги населению, что в свою очередь потребует увеличения заработной платы – без видимой связи с динамикой производительности труда, что снова раскручивает инфляционную спираль.

Превышение пороговых значений инфляции в последние годы вызвано и популистскими действиями самого правительства, состоящими в стремительном наращивании – за рамками утвержденных бюджетов – его социальных и иных расходов. Так, для нейтрализации социально-политических конфликтов в российском обществе, вызванных, в частности, так называемой монетизацией льгот, в 2007 г. были дополнительно потрачены деньги, полученные в судебном порядке от «ЮКОСа», а также часть сверхдоходов бюджета от стремительного роста мировых цен на нефть. И неумолимо приближавшиеся тогда выборы президента побудили стремящуюся сохранить свою политическую власть правящую партию наращивать свои траты бюджетных средств – с очевидными инфляционными последствиями после завершения избирательной компании. В результате за 2007 г. государственные расходы возросли на 39,65% – с 4285 до 5984 млрд руб., в то время как в 2006 г. их рост составил лишь 21,93%. При этом бюджетные выплаты в 2007 г. превысили плановый уровень на 1064 млрд руб. Хотя все эти расходы имели некоторые инфляционные последствия, однако наибольшее повышательное влияние на совокупный спрос имеют финансовые ресурсы правительства, оказавшиеся на потребительском рынке. По расчетам А. Кудрина, при сложившейся отраслевой структуре отечественной экономики и сохраняющейся низкой эффективности использования бюджетных ресурсов каждые дополнительные 250 млрд руб. этих средств ускоряют инфляционный процесс примерно на 1%. И все же в условиях превалирования инфляции издержек не следует преувеличивать проинфляционные последствия роста государственных расходов в современной России, даже сопряженные с возрождением такого монетарного фактора, как бюджетный дефицит. Известно, то в 2009 г. последний составлял в нашей стране всего 5,9% ВВП, в то время как во Франции – 8,6%, Испании – 8,5%, Великобритании – 13,3%, США – 10,7%, Греции – 9,8%, Исландии – 10,1% ВВП. А между тем именно Россия сохраняла в этот период свое присутствие среди мировых лидеров инфляционной гонки цен.

Дополнительным инфляционным фактором, подрывающим устойчивость обменного курса рубля, выступает в последнее время ускорившееся бегство капитала из нашей страны. Конечно, ценоповышательный эффект этого процесса вполне мог бы оказаться нейтрализованным привлечением сюда адекватных по объему иностранных инвестиций (наряду с притоком нефтегазодолларов). Однако в обстановке вновь обозначившегося в августе 2011 г. ослабления рубля по отношению к «корзине» валют признать вероятность подобной компенсации высокой довольно сложно, ведь хорошо известно, что зарубежные инвесторы заведомо не захотят интенсивно вкладываться в обесценивающуюся валюту.

В случае обретения обесценением рубля черт устойчивости мощной причиной инфляции вполне может стать избыточная масса сбережений россиян. Эти сбережения сами по себе объективно препятствуют долгосрочной ценовой стабильности, коль скоро через парадокс бережливости мешают наращиванию инвестиционной активности и тем самым укрепляют немонетарные факторы инфляционного процесса. Однако подобный результат обычно блокируется спадом потребительской активности. Но при ожидании грядущей девальвации рубля чрезмерные сбережения неизбежно хлынут на валютный и потребительский рынок, и тогда ни о каком блокировании инфляции речи уже идти не может.

Немаловажными внешними факторами подрыва ценовой стабильности в России (в августе 2011 г. на потребительском рынке наблюдалась даже дефляция в 0,2%) могут стать посткризисное восстановление потребительского спроса, а также существенное удешевление кредита с адекватным избытком ликвидности в мировом хозяйстве. Ужесточение экологических стандартов для отечественных и зарубежных автомобилей, разъезжающих по российским дорогам, тоже неминуемо отразится на росте издержек производства на российских автопредприятиях. Кроме того, данная мера потребует серьезных инвестиций в реконструкцию нефтеперерабатывающих заводов. Легко понять, что все эти дополнительные расходы (например, на резко возросший в цене бензин или на приобретение рекламируемых по телевидению товаров) в конечном счете оплатит потребитель.

Рассмотренной совокупности ценоповышающих обстоятельств противостоит и некая комбинация объективно сбивающих ценовой накал факторов. Среди них выделяются:

 поддержание неизменного профицита федерального бюджета в течение 10 предкризисных лет и активного торгового баланса;

 постепенно усиливающееся влияние государства на ценовую политику предприятий, функционирующих в моно­полистических сферах деятельности (особенно незадолго до завершения очередного избирательного марафона, когда власти склонны вводить мораторий на повышение цен товаров первой необходимости, сокращать ввозные пошлины на них, проводить интервенции на рынке зерна и запрещать его экспорт, проверять производителей и продавцов со стороны ФАС и МВД на предмет монополистического сговора по ценам и т.п.);

 замедление скорости обращения денег, связанное с очередным ростом сберегательной активности россиян и последовательной дедолларизацией экономики;

 вступление России в ВТО, способное укрепить конкурентную среду в отечественной экономике, что вынудит многих российских товаропроизводителей повышать качество своей продукции без повышения цен на нее;

 дальнейшее преодоление бартерной торговли и неденежных форм расчетов, позволяющих заметно сократить издержки предприятий;

 появление в обстановке рецессии мировой экономики ситуации затоваривания на многих товарных рынках, вызванное, прежде всего, стремительным нарастанием импорта, который через усиление конкуренции подавляет стимулы продавцов к взвинчиванию цен;

 неизбежное устранение через механизм внутриотраслевой конкуренции характерного для предкризисного периода скачкообразного (примерно на 20% в год в евро-долларовом измерении¹⁷⁰) увеличения удельных издержек на оплату труда, что в обстановке возросшей безработицы в немалой степени нейтрализует действие механизмов инфляции предложения, хотя и, бесспорно, оказывает сдерживающее влияние на необходимый для роста отечественной экономики потребительский и инвестиционный спрос;

 тенденция – хотя весьма противоречивая и неустойчивая – к дальнейшему укреплению (после девальвации на рубеже 2008–2009 гг.) нашей национальной валюты, проявление которой ограничивает рост цен на товары, поступающие по импорту, а также на их отечественные аналоги. В последнее время, по оценке Экономической экспертной группы, повышение реального курса рубля на 1% сокращает темпы инфляции на 0,15%¹⁷¹. При этом крепость номинального курса рубля в большей степени сдерживает цено­вые аппетиты производителей непродовольственных товаров, в то время как продукция продовольственного назначения несравненно менее подвержена влиянию валютного курса.

 замедление инфляционных процессов в России, наблюдаемое в 2008–2010 гг., связано и с резким изменением темпов прироста денежного предложения, которые составили в 2007 г. 47,5%, а в 2008 г. – всего 1,7% (а в IV квартале агрегат М2 и вовсе упал на 6,1%). С учетом же протекавшей в 2008 г. инфляции рублевая денежная масса в реальном выражении даже сократилась на 10,3% - при ее увеличении в 2007 г. на 31,8%¹⁷².

Следует подчеркнуть, что отличительной чертой российской экономики выступает бесспорный перевес проинфляционных факторов над контринфляционными. Это связано с интенсивным проявлением в ней эффекта храповика, суть которого заключается в том, что при увеличении совокупно­го спроса уровень цен растет, а при его уменьшении он не падает. Общеизвестно, покупательная способность россиян в кризисные 1990-е гг. существенно сократилась. Однако это отнюдь не приводило к снижению общего уровня цен. Ведущими обстоятельствами, неизменно воспроизводящими подобный крайне неприятный для российских потребителей эффект, выступают:

1) негибкость цен в России в сторону понижения, что связано с высокой степенью монополизации экономики: стремясь сохранить высокий уровень цен и тем самым присваиваемых прибылей, многие отечественные предприятия-монополисты, сознательно сокращают объем поставляемых ими на внутренний рынок товаров. А достигается это ими путем недопроизводства или создания искусственного дефицита товаров, их изъятия из сферы обращения, а также недопущения притока новых производителей в данную отрасль. Однако в отраслях с сильными профсоюзами эффект храповика может проявляться и в результате действий монополистов-профсоюзов, оказывающих активное противодействие стремлению работодателей сокращать номинальную заработную плату.

2) негласная поддержка монополистов со стороны государственных ведомств, которые зачастую видят для себя прямую выгоду от сохранения высоких цен (допустим, на бензин) – как по причине банальной дележки монопольной сверхприбыли с круп­нейшими корпорациями, так и в связи с поступлениями в государственной бюджет дополнительных (преимущественно косвенных) налогов. Далеко не случайно в российской экономике устойчиво воспроизводится ситуация, при которой повышение мировых нефтяных цен трансформируется в неминуемое наращивание и внутренних цен на топливо, в то время как снижение первых (как результат снижения глобального спроса на нефть) вовсе не гарантирует адекватного сокращения вторых. Если в США и европейских странах осенью 2008 г. бензин подешевел практически вдвое (следуя за упавшими нефтяными котировками), то в нашей стране он стал дешевле всего на 8%. Налицо предельно низкая степень ретрансляции понижения мировых цен на энергоносители на внутрироссийскую инфляцию – особенно на потребительском рынке. И дело здесь далеко не только в монополистическом сговоре топливных компаний против интересов потребителей их продукции: главным фактором столь нерыночной динамики цен становятся действия государства, не желающего утрачивать налоговые доходы бюджета и потому отказывающегося от соответствующего сокращения, скажем, ставок налога на добычу полезных ископаемых или акцизных налогов.

Некачественная и дорогая продукция, конечно же, может производиться и в зарубежной конкурентной экономике. Однако там это лишь временное явление, которое преодолевается стремлением фирм посредством снижения цен на свои товары и улучшения их качественных характеристик завоевать большую долю рынка. В монополизированной же российской экономике стимулы к какому-либо понижению цен отсутствуют, и сокращение спроса влечет за собой не понижение цен, а наращивание экспорта потребительских и особенно инвестиционных товаров, стано­вящихся все менее доступными отечественным потребителям. Если же возможности форсированных поставок на внешние рынки в обстановке глобального спада сокращаются, то крупные компании зачастую стремятся компенсировать свои зарубежные финансовые потери не просто сохранением прежних цен на внутреннем рынке, но и серьезным их взвинчиванием. Далеко не случаен тот факт, что когда в обстановке финансово-экономического кризиса 2009 г. потребительские цены в Канаде возросли на 0,3%, во Франции – на 0,1%, а в США, Китае и Японии вообще наблюдалась дефляция (темпом 0,4%, 0,7% и 1,4% соответственно), рост ИПЦ в России составил 11,7% ¹⁷³. Несмотря на падение покупательной способности населения России цены на нефть на внутреннем рынке с января 2009 г. по май 2010 г. возросли на 155,6%, газ – на 38,17%, электроэнергию – на 32,21% ¹⁷⁴.

• Особо сильные импульсы к такому поведению проявляются в обстановке массовой бедности населения, когда бизнесу не приходится рассчитывать на резкое расширение объема продаж при даже незначительном сокращении цен. Поэтому до тех пор, пока в России не появится значительный по численности средний класс, большинство фирм будут стремиться реализовать ценовую стратегию, состоящую в сочетании высокой доли прибыли в цене с относительно малым объемом реализуемых товаров. Сохранение затратного механизма ценообразования и отсутствие реальной конкуренции позволяет им получать немалую прибыль даже в обстановке сокращения объема производства. При подобном алгоритме установления цен реальный шанс на многолетнее существование сохраняют даже потенциально убыточные предприятия, функционирующие в отраслях с низким уровнем конкуренции.

• К настоящему времени российская торговля накопила богатый опыт решительного отторжения избыточного (с позиции ее собственных интересов) товарного предложения, позволяющей ей в любых условиях поддерживать цены на продовольственные товары, жилье, лекарства и т.п. на максимально возможном уровне. Более того, ее мотивацию активно перенимают и зарубежные торговые сети, которые, приходя из стран, где они традиционно ориентированы на максимизацию объема продаж, у нас быстро перестраиваются, напротив, на максимум своих доходов.

Таким образом, до тех пор, пока в России не сформирован поистине конкурентный рынок и сохраняется невысокий уровень жизни, выведение товарных цен из-под контроля государства способно привести к серьезному недоиспользованию производственного потенциала нашей страны и очередному возобновлению экономического спада. Нейтрализация же данного эффекта и достижение большей гибко­сти цен требуют последовательной демонополизации экономики, а также изменения социально-экономической природы государства в направлении учета интересов не только неких олигархических кланов, но и широких масс населения. Такое государство будет, например, штрафовать те компании, которые устанавливают внутренние цены заведомо выше мировых цен (за вычетом экспорт­ных пошлин и дополнительных торгово-транспортных расходов экспортеров), всячески препятствовать недопроизводству ими продукции по сравнению с конкурентным объемом выпуска с целью поддержания монопольно высоких цен.

Отмеченное выше разграничение про- и антиинфляционных факторов является достаточно условным, так как многие из них одновременно направляют ценовую динамику в диаметрально противоположные стороны. Например, положительное сальдо торгового баланса (как результат повышения мировых цен на нефть), с одной стороны, объективно способствует притоку иностранной валюты в нашу страну и укреплению тем самым курса рубля, с другой – приводит к масштабной эмиссии Банком России дополнительной рублевой наличности в обмен на часть валютной выручки экспортеров. Проводя стерилизационную политику, нацеленную на недопущение галопирующей инфляции, российский центробанк укреплением курса рубля вроде бы достигает своих антиинфляционных целей. Однако на деле эта мера не только удешевляет импорт, но и стимулирует приток иностранного капитала, что побуждает монетарные власти опять-таки ускоренно эмитировать рубли для предотвращения спада и безработицы. Получается, что инфляция в современной России может являться результатом и укрепления курса рубля по отношению к «корзине» валют, и его прогрессирующего ослабления.

Обвальное обесценение нефти также может иметь вызвать весьма противоречивые последствия для динамики цен в нашей стране. Во-первых, это – последовательная дезинфляция в связи с направлением большей доли добываемой нефти на внутренний рынок и соответствующим падением внутрироссийских цен на это стратегическое сырье. Во-вторых, ускорение ценовой динамики – из-за немалых потерь бюджета и вполне вероятного возвращения его дефицита, а также из-за сокращения золотовалютных резервов. Агрессивное наращивание коммерческими банками потребительских кредитов населению России, происходившее в течение целого ряда лет, сыграло немалую роль в стимулировании спроса и, соответственно, в ускорении ценовой динамики. Однако накопившаяся в результате этого у граждан нашей страны (а таковыми уже к 2006 г. стали четверть населения) немалая задолженность сегодня, в условиях финансового кризиса, становится мощным фактором ограничения их покупательной способности и, соответственно, наращивания сбережений, сбивающих накал цен.

Если вступление в ВТО­ приведет к шоковому открытию отечественной экономики внешнему миру, то наряду с немалыми антиинфляционными последствиями, связанными с уменьшением таможенных ограничений как одного из мощных факторов налоговой инфляции и поступлением в Россию относительно более дешевых товаров (например, лекарств, бытовой техники, компьютеров и других «залежей» западного мира, коих там накопилось на триллионы долларов) это может явиться немаловажным фактором раскручивания инфляции предложения в результате спада производства в автопроме, гражданском авиастроении, сельском хозяйстве, многих других внутренне-ориентированных производствах и, соответственно, левостороннего смещения кривой совокупного предложения. Следует учитывать и то обстоятельство, что степень влияния тенденции к укреплению рубля на сдерживание российской инфляции оказывается сегодня крайне невысокой – что является еще одним косвенным подтверждением превалирования в отечественном инфляционном процессе немонетарных факторов, берущих свой исток от динамики нарастающих издержек производства. Несравненно более сильное воздействие отмеченная тенденция оказывает на деловую активность импортеров, которые за первые четыре месяца 2008 г. нарастили объем ввозимой в страну продукции на 42%, что через вытеснение российских конкурентов с внутреннего рынка (в частности, с рынков продовольствия, тканей, обуви, мебели, автомобилей, оборудования) способно спровоцировать очередной всплеск стагфляционных процессов.

Выходит, прогнозирование предстоящей динамики общего уровня цен в современной России – чрезвычайно непростая научная задача. И сложность ее решения обусловлена не только тем, что слишком широка комбинация обстоятельств (объективных и субъективных, экономических и политических), оказывающих влияние на цены. Зачастую один и тот же фактор направляет ценовую динамику в противоположные стороны.