45. Инфляция в период рыночной трансформации российской экономики.

В переходной российской экономике сохранялись общие причины отечественной инфляции: милитаризация экономики, невысокая эффективность производства, монополизация и т.п. Так, средний размер промышленных предприятий в России и сегодня оказывается примерно в 10 раз выше чем в США. Поэтому не случайно, что цены на их продукцию растут заметно быстрее, чем темпы инфляции в целом. Делясь со своими работниками сверхприбылью, отечественные монополисты взвинчивают уровень оплаты труда (как компонента издержек), которая в газовой отрасли составляла 485% от среднероссийского уровня, в нефтедобывающей – 384%, в цветной металлургии – 227% ¹⁵³. И по сей день никак не больше ¹/₃ основных фондов задействовано в Российской Федерации в создании товаров и услуг, удо­влетворяющих личные потребности населения, что остается немаловажным структурным фактором ценоповышательной динамики. Однако если в СССР инфляционно опасная структура национальной экономики была уродливым образом перекошена в сторону отраслей ВПК, то в Российской Федерации структурные факторы инфляции берут исток в гипертрофированном раздувании доли сырьевого и топлив­но-энергетического комплексов.

Основные причины стремительного взлета цен в 1990-е гг.:

1) сокращение объема валового внутреннего продукта;

2) дефицит государственного бюджета;

3) «долларизация» экономики;

4) недомонетизация отечественного хозяйства;

5) инфляционные ожидания;

5) действие конъюнктурно-политических факторов.

Эти причины специфичны именно для стадии трансформации централизованно планируемой экономики в экономику рыночную. Рассмотрим их подробнее.

Сокращение объема ВВП, вызванное дезинтеграцией единого экономического пространства в рамках бывшего СССР, а также комплексом других объективных причин и субъективных просчетов в осуществлении экономической политики. Воздействие спада производства на ускорение инфляционных процессов проявлялось, например, в увеличении постоянных издержек производства на единицу продукции на хронически простаивающих предприятиях (арендной платы, заработков административно-управленческого персонала, амортизационных расходов и др.), которые не зависят от объема производства. К тому же уменьшение выпуска в России не сопровождалось адекватным сокращением занятости, а потому неизбежно усиливалось давление на цены со стороны затрат на оплату труда всего производственного персонала. Наконец, резкое сжатие инвестиционной активности фирм через левосторонний сдвиг кривой совокупного предложения превратило рост цен в долгосрочную тенденцию. Как видим, инфляция и спад производства длительное время находились в России в прямой зависимости (перманентно воспроизводящей стагфляцию), при которой переход динамики цен в гиперинфляционный режим вызывал через отток капитала из реального сектора кризисное сокращение ВВП, а последнее, в свою очередь, посредством нарастания производственных затрат усиливало ценоповышательную волну.

Дефицит государственного бюджета, обозначившийся на этапе прогрессирующего распада плановой системы и ее перехода к рыночной. И если его эмиссионное покрытие еще в конце 1980-х гг. не являлось преобладающим, так как правительство, перенося финансовый кризис в будущее, использовало для этого кредиты иностранных государств и займы на международных рынках, то, начиная с 1990 г. возможности малоинфляционного финансирования дефицита резко сократились, а когда распался Советский Союз, они и вовсе исчезли, так как иностранные владельцы сбережений перестали видеть перед собой реального субъекта подобных заимствований. Внешнее финансирование бюджетного дефицита стало нереальным также из-за значительных размеров накопленного внешнего долга и истощения валютных резервов центрального банка, а возможности внутренних займов оказались крайне ограниченными ввиду несформированности внутрироссийского рынка государственных облигаций и низкой покупательной способности населения. Экономико-политическая невозможность использования долгового покрытия бюджетного дефицита и переход к денежному не могли не сделать рост общего уровня цен в Российской Федерации подобием снежной лавины. Общая масса циркулирующих на российских просторах бумажных денег в декабре 1991 г. оказалась настолько велика, что при действующих в тот период ценах и при обменном курсе рубля на уровне примерно 0,7 дол. для удовлетворения ажиотажного платежеспособного спроса россиян скорее всего не хватило бы товарных запасов всего мирового сообщества. В подобных условиях стремительная девальвация рубля с затяжным инфляционным всплеском становились попросту неизбежными.

Таким образом, решающее влияние на темпы роста цен оказывали не сами по себе размеры бюджетного дефицита, а способы его финансирования. Интенсивность инфляционного процесса, протекавшего в России в 1992–1994 гг. при относительно небольшой бюджетной несбалансированности, объяснялась тем, что данный дефицит финанси­ровался почти исключительно эмиссионными средствами. Банк России в этот период имел еще крайне расплывчатый правовой статус, продолжал находиться в зависимости от исполнительной власти, а потому не располагал реальными возможностями воздействия на динамику цен. Например, Италия в этот же период имела сходный по объему дефицит бюджета (около 10% ВВП). Однако его инфляционные последствия в этой стране­ были крайне ограниченными, поскольку дефицит покрывался путем размещения государственных ценных бумаг. Правда, для финан­сирования своего финансового дисбаланса итальянскому правительству пришлось ужесточить валютный контроль, препятствующий широко­масштабному экспорту капитала. Российские корпоративный и банковский секторы имели возможность вывозить капитал за пределы страны, что позволяло им с легкостью уклоняться от покрытия дефи­цита государственного бюджета, тем самым обрекая остальных россиян на многообразные негативные последствия инфляции. Известно, что в течение 30 послевоенных лет англичанам и французам запрещалось приобретать дорогостоящую недвижимость за границей. Приоритет восстановления отечественной экономики выражался и в жестком ограничении величины денежных средств, вывозимыми туристами этих стран.

Выходит, что проблема инфляционных последствий бюджетного дефицита возникала в России лишь потому, что форсированный вывоз капитала лишал страну финансовых ресурсов, необходимых для его покрытия. При решении своих бюджетных проблем правительство в этих условиях было вынуждено выбирать между сокращением собственных расходов (приводящим к катастрофическому спаду производства), ростом налогов (что отрицательно сказывается на предпринимательской активности) и финансированием бюджетного дефицита сугубо инфляционны­ми методами. Выход из этого бюджетного тупика состоял во всемерном торможении экспорта капитала, который попросту недопустим в условиях немалой внешней задолженности и огромной потребности в финансовых ресурсах для инвестиций в собственную экономику.

Долларизация экономики, связанная с либерализацией валютной системы страны в 1992 г. (т.е. с отменой директивно установленных валютных курсов) и последовавшим за этим вытеснением рубля амери­канской валютой, его прогрессирующим обесценением. В краткосрочном аспекте укрепление позиций доллара в денежной системе страны играет некоторую позитивную роль, поддерживая текущее равновесие денежного оборота (компенсируя дефицит денежных средств в обраще­нии в условиях проводимой государством жесткой финансово-кредитной политики). Доверие населения к конвертируемой валюте влечет за собой рост предельной склонности к сбережению, что заметно ослаб­ляет инфляционное давление на экономику. В долгосрочном же аспекте «долларизация» (проводимая при отсутствии необходимых валютных резервов) резко усиливает нестабильность денежной сферы, ослабляет позиции рубля и экономики в целом. Усиливается поляризация между­ секторами, имеющими доступ к валюте (т.е. к ресурсам мировой экономики), и секторами, ориентированными на внутренний рынок,­ в результате чего на долгие годы закрепляется топливно-сырье­вая специализация российской экономики. Кроме того, возрастает опасность неожиданных инфляционных скачков, неконтролируемой цепной реакции сбрасывания национальной валюты в сферу текущего оборота и на валютный рынок. Серьезно подрывается безопасность страны из-за неоправданного усиления зависимости состояния нацио­нальной экономики от колебаний курсов валют, ценовой конъюнктуры на мировых рынках, международных валютно-финансовых кризисов. Наконец, из-за сужения рублевого пространства усиливается инфляционный эффект от денежной эмиссии в сочетании с сокращением эмиссионных доходов бюджета (который получают в этом случае­ центральные банки других стран, прежде всего американская Федеральная резервная система). Внутреннее бегство от рубля к доллару (и евро) создает условия и для внешней утечки российского капитала за границу, которая опять-таки ускоряет инфляцию, поскольку лишает страну инвестиционных ресурсов для противодействия повышению цен наращиванием товарного предложения. Не случайно ведущие державы стремятся выстраивать надежные барьеры, защищающие их экономику от долларовой инфляции: страны ЕС – с помощью евро, Китай – юаня, Япония – иены.

Недомонетизация отечественного хозяйства в рамках превратно понимаемой стра­те­гии борьбы с инфляцией. Реализация подобной стратегии на деле приводи­ла всего лишь к интенсивному возрождению бартерного обмена. В обстановке интенсивно проявлявшегося (особенно в середине 1990-х гг.) платежного кризиса в ней соседствовали несколько «всеобщих эквивалентов» – бензин, лес, легковые автомобили, сырая нефть и т.п. Такая «порча» качества национальной денежной системы факти­чески означала увеличение в обращении количества денег, значительная часть которых по понятным причинам находилась вне зоны регули­рования Банка России. К тому же для большинства предприятий реального сектора приобретение сырья и комплектующих по бартеру обходилось гораздо дороже, нежели при расчетах за так называемые «живые» деньги, что заметно повышало цену производимой ими продукции. Удорожание кредита (блокирующее инвестиционный процесс) и перенос его отечественными монополистами в цену своей продукции позволяют сделать парадоксальный, но лишь на первый взгляд, вывод о том, что инфляционным фактором в постсоциалистической России стал вовсе не избыточный, а, напротив, недостаточный уровень монетизации отечественной экономики.

Инфляционные ожидания, которые через повышение скорости обращения денег со временем становились мощным (занимавшим 1990-е гг. в России ведущее место по своему влиянию на инфляционный процесс) фактором понижения курса рубля и, как результат, роста­ общего уровня цен. Специфика психологического настроя российского человека, традиционно ожидающего ухудшения экономической ситуации, делает само население нашей страны источником перманентной инфляции. В зависимости от уровня располагаемого дохода и размера сбережений те или иные социальные группы закупают либо мешки сахара, гречневой крупы, либо строят ненужные коттеджи. Кто-то стремится положить под подушку сотню-другую заветных долларов на «черный день», а кто-то вывозит их миллиардами за границу. Данный фактор оказал сильное влияние на ценовую динамику, например, в августе 1998 г., когда в нашей стране случилась фактически одномоментная девальвация рубля. Хотя потребность в ней­ (из-за чрезмерно длительного поддержания «валютного коридора») сформировалась, скорее всего, лишь на 30–50%, целый ряд обсто­ятельств объективных и субъективного порядка привел к поистине взрывному понижению обменного курса рубля по отношению к долла­ру. При этом избыточное обесценение российской национальной валюты­ явилось следствием не только инфляционной психологии экономических субъектов (подогреваемой и по сей день оппозиционно настроенными политиками), но и крушения «пирамиды» государственных казначейских облигаций, политического кризиса, обусловленного дефол­том, чрезмерно высокой доли импортных товаров на отечественном рынке и др.

Действие целого ряда обстоятельств внеэкономического характера. Прежде всего, это конъюнктурно-политические факторы, например стремление как можно дольше поддержать запредельный уровень расходов на ВПК и армию; популизм властей (предвыборные обещания, форсированные выплаты задержанных ранее заработных плат и пенсий для повышения рейтинга популярности среди населения); раз­руша­ющие бюджет уступки бывшим союзным республикам в таможенных вопросах, в ценах на поставляемое им топливо и сырье и т.п.; длительное сохранение уже после распада СССР единой рублевой зоны, оставаясь в которой, многие постсоветские государства лишь соревновались в темпах денежной эмиссии¹⁵⁴.

После драматических событий августа–сентября 1998 г., когда отложенная с 1995–1997 гг. инфляция выплеснулась на российские рынки, темпы ее стали неуклонно замедляться – с 36,5% в 1999 г. до 9% в 2006 г. На такое замедление темпов роста цен в постдефолтный период реша­ющее воздействие оказало сначала сокращение размера бюджетного дефицита, а затем и появление в финансовой системе качественно нового явления – профицита федерального бюджета, частично аккумулируемого в Стабилизационном фонде Российской Федерации. Имело значение и последовательное преодоление по мере ремонетизации нацио­нальной экономики масштабных бартерных сделок, ранее серьезно удорожавших конечную продукцию. Немаловажную роль сыграли реши­тельное сдерживание правительством (правда, лишь до поры до времени) тарифов на грузовые и пассажирские перевозки, услуги ЖКХ, электроэнергию, топливо (причем, объявляемых заблаговременно, что весьма значимо в плане гашения инфляционных ожиданий), а также обозначившаяся вскоре отчетливая тенденция к укреплению курса рубля, действие которой вызвало относительное удешевление многих импортных товаров вкупе с заметным замедлением скорости денежного обращения. Однако инфляция не отступала обреченно, а ре­гулярно «взбрыкивала», чему способствовали, прежде всего, резко возрос­шие мировые цены на энергоносители (открывающие моно­полистам нефтяникам и газовикам «зеленый свет» для адекватного взвинчивания и внутренних расценок на топливо), скачок тарифов на услуги ЖКХ (поводом для которого явилось скачкообразное сокраще­ние государственных жилищных субсидий), неуклонный рост номинальной заработной платы и целого ряда других компонентов производственных затрат.