48. Причины и формы российской безработицы

На протяжении десятилетий централизованно планируемая экономика советского типа преуспевала по крайней мере в одном: подавля­ющему большинству трудящихся гарантировалось предоставление рабочих мест. Впрочем, планово-регулируемая экономика не исключала существования безработицы, хотя ее уровень обычно не выходил за рамки естественного. Понятно, что ни в одной экономической системе не может быть полностью ликвидирована фрикционная безработица: добровольно или вынужденно покидая прежнее место работы, люди затрачивают определенное время на поиски новой сферы деятельности, оставаясь в этот период безработными. Не все выпускники школ, техникумов и вузов и в СССР могли сразу найти рабочее место, которое бы их устраивало­. Структурная безработица в централизованно планируемой экономике являлись естественным результатом изменения структуры воспроизводства, неизбежного в ходе научно-технического прогресса. Однако циклическая безработица не свойственна плановой системе: дефицит как черта командной экономики характеризовал и ситуацию с трудовыми ресурсами, поэтому спрос на рабочую силу устойчиво превышал ее предложение.

Естественный уровень безработицы в плановой экономике оказывался значительно более низким, чем в экономике рыночной. Факто­рами, определявшими это «отставание», являлись: принудительное распределение выпускников учебных заведений; применение административных санкций к неработающим лицам; бюрократические барьеры, препятствующие смене места жительства (институт прописки), в сочетании с отсутствием рынка жилья; затрудненность структурных сдвигов в экономике вследствие слабой конкуренции и низких темпов НТП в гражданском секторе.

Важнейшая особенность занятости в плановом хозяйстве – суще­ствование скрытой или внутризаводской безработицы (безработицы на рабочем месте), когда численность персонала на предприятии значительно превышала потребность в нем, определяемую плановыми заданиями. Этот внутренний резерв рабочей силы, ослабляющий трудовую дисциплину и ухудшающий качество производственной деятельности людей, являлся непосредственным следствием дефицита рабочей силы: допол­ни­тельные работники могли неожиданно потребоваться для перевыполнения планов, помощи селу, при экстренных заданиях центра и т.п. Такая тенденция к резервированию рабочей силы одновременно увеличивала и ее дефицит, и скрытую безработицу. В резуль­та­те формировался своеобразный замкнутый круг, в котором обострение дефицита рабочей силы усиливало тенденцию к сохранению ее избыточной численности, а это, в свою очередь, порождало рост неудовлетворенного спроса на труд.

Через некоторое время после запуска рыночных реформ в России спрос на рабочую силу, наоборот, стал заметно ниже ее предложения. В первую очередь это привело к сокращению скрытой безработицы.­ Ликвидация системы централизованного директивного планирования быстро дестимулировала формирование внутренних резервов рабочей силы на предприятиях. Параллельно с этим развертывание рыночной конкуренции диктовало необходимость сокращения издержек производства, в том числе за счет «сброса» избыточного персонала.

Для российской экономики в период рыночной трансформации характерен рост естественной нормы безработицы. Отмена системы принудительного распределения молодых специалистов, повышающее мобильность рабочей силы формирование рынка жилья, правовая возможность получить рабочее место на новом месте жительства без прописки расширили возможности выбора места работы и, тем самым, увеличили уровень фрикционной безработицы. Кроме того, в ходе ускорившейся структурной перестройки экономики обозначается серьезное несоответствие между потребностями обновляющегося производства и сложившейся ранее профессионально-квалификационной структурой рабочей силы. Результатом становится завышенный уровень структурной, региональной безработицы. Появившийся инструмент пособий по безработице материально поддерживает лиц, ведущих поиск рабочего места, и позволяет им не очень торопиться с выбором конкретной сферы деятельности. Нарастание безработицы обусловлено и тем, что не сформирована инфраструктура рынка труда, крайне невысок необлагаемый налогами минимум заработной платы, что подталкивает многих получателей низких трудовых доходов к сознательному выходу из состава рабочей силы и пополнению рядов получателей пособия.

В экономике России на начальном этапе формирования в ней рыночных отношений были так или иначе представлены многие рассмотренные выше причины циклической безработицы. В том числе:

 завышенная по сравнению с равновесным уровнем заработная плата в ряде отраслей, например в тех из них (добывающая промышленность), где значительны силы профсоюзов;

 низкий совокупный спрос на отечественную продукцию в связи­ с резким сокращением оборонного заказа (поставившего отечественный ВПК за грань выживания), переключением многих потребителей на более качественные импортные товары и услуги, ужесточением финансово-кредитной политики государства;

 удорожание инвестиционных товаров (особенно производимых в топливно-энергетическом комплексе), которое через ускоренный рост материальных компонентов издержек производства приводит к своеобразному вытеснению из их структуры расходов на оплату труда с соответствующими последствиями для занятости россиян;

 трансформационный спад, сокративший потребность в рабочей силе и выступающий важнейшим фактором, предопределившим рост вынужденной безработицы в 1992–1998 гг.

Модель рынка труда, формирующаяся в России, имеет две особенности:

1) проявление значительного «эффекта запаздывания» – временного лага меж­ду спадом производства и адекватным ему сокращением занятости. Если в постсоциалистических странах Центральной и Восточной Европы (особенно в Польше, Словакии, Болгарии) безработица достигла 10–20% сразу же после запуска рыночных реформ, то в России ее 10%-ный уровень был зафиксирован лишь на шестом году реформирования;

2) отсутствие у процесса нарастания безработицы сколько-нибудь взрывного характера: падение ВВП за годы рыночных реформ составило в России около 40–45%, а пик безработицы (пришедшийся на начало 1999 г.) – 14,6% (безработными оказались 10,4 млн человек). Более того, как только отечественная экономика стала демонстрировать оживление, уровень безработицы в ней сразу же стал стремительно сокращаться – до 8% в 2002 г. и около 5% в 2008 г.

Иначе говоря, зависимость уровня безработицы в России от масш­табов экономического спада оказалась довольно слабой, а занятость – удивительно устойчивой и слабо восприимчивой ко многим шокам переходного периода. Существовавший при запуске рыночных реформ пессимистичный прогноз об огромных масштабах предстоящей безработицы, чрезвычайной остроте трудовых конфликтов, к счастью, оказался в целом ошибочным: какой-либо катастрофы в сфере занятости не произошло. Эти особенности были определены действием целой группы факторов, не сводимых к одному только демографическому кризису, наблюдаемому в нашей стране. Сокращение производства на первом этапе рыночных реформ сопровождалось не столько снижением количества занятых, сколько уменьшением вакантных рабочих мест – наследия дефицитной экономики. Численность административно-управленческого персонала на предприятиях вообще имеет весьма слабую зависимость от изменений в выпуске продукции, а наша страна до сих пор отличается высокой долей управленцев в составе рабочей силы. Немаловажным фактором сдерживания безработицы явился и наблюдавшийся в этот период массовый уход рабочей силы с отечественного рынка: «в 1992–2001 гг. число экономически неактивного населения в трудоспособном возрасте возросло на 6,6 млн человек, а уровень экономической активности населения в целом снизился более чем на 6%, что равноценно выведению с рынка труда 7,7 млн человек»¹⁷⁵.

Теснота связи между динамикой ВВП и безработицей зависит от соотношения частной и государственной форм собственности. Здраво­мыслящие предприниматели в период кризисного сокращения выпуска стремятся (не допуская при этом, естественно, своего банкротства) избегать пропорционального уменьшения численности работников, особенно квалифицированных, поскольку в их человеческий капитал вложены немалые средства. Такие затраты способны многократно окупить себя во время будущего оживления конъюнктуры. Однако возможности частных фирм не допускать сжатия персо­нала при значительном падении объема выпуска весьма ограничены. Казенные же предприятия, как и смешанные со значительной долей государства в их активах (которых в нашей стране сохранилось немало) обладают несравненно большими возможностями поддерживать численность занятых, поскольку и в переходный период они в той или иной степени пользуются финансовой поддержкой правительства. Вследствие этого чем интенсивнее идут приватизационные процессы, тем более ощутимой становится связь между масштабами трансформационного спада и уровнем безработицы. Степень проявления «эффекта запазды­вания» в реакции занятости на сокращение производства зависит также от уровня жесткости бюджетно-налогового и денежно-кредитного регулирования. Относительно низкая реальная ставка процента­ за кредит, широкие масштабы льготного налогообложения и кредито­вания, периодические взаимозачеты долговых обязательств позволяли­ российским предприятиям в первой половине 1990-х гг. поддерживать типичную для отечественной экономики сверхзанятость населения. И лишь последующее ужесточение направленной на преодоление инфляции финансово-кредитной политики государства сделало сохране­ние персонала в прежнем объеме невозможным.

Важнейшей причиной отставания динамики безработицы от интенсивности рецессии в России явилась достигнутая здесь значительная гибкость заработной платы, на которую делает акцент классическая теория. При понижении совокупного спроса и соответственно спроса на рабочую силу фактическая цена труда стала стремительно сокращаться. В результате реальная заработная плата в 2000 г. составила всего 60% от уровня 1991 г. Этому в решающей степени способствовали следующие обстоятельства: повышение номинальной заработной платы заметно отставало от динамики инфля­ции; менеджеры предприятий реагировали на спад производства не столько массовыми увольнениями, сколько сокращением продолжительности рабочего дня, рабочей недели, предоставлением админи­стративных неоплачиваемых отпусков и применением других форм организованной полузанятости населения, скрывающих истинные масш­табы избыточной рабочей силы. Так, средний промышленный работник трудился в 1991 г. 1759 часов в год, а в 1998 г. – всего 1550 часов, т.е. потери рабочего времени были эквивалентны месячному простою. Начиная с 1996 г. ведущим способом недопущения масштабной без­рабо­тицы (с позиций классической концепции занятости) стали массовые задержки в выдаче заработной платы. Наивысшая же эластичность характерна для широко практикуемой в России теневой оплаты труда, которая первой реагирует на конъюнктурные перепады в экономике, как позитивные, так и негативные. В немалой степени поддержанию занятости способствовала слабость профсоюзного (а значит, и забастовочного) движения в большинстве отраслей. Хотя рос­сий­ский рынок труда характеризуется высокими показателями юнионизации — профсоюзные организации созданы на ³/₄ предприятий, а их членами в недалеком прошлом являлись 66% работников¹⁷⁶, однако реального их соучастия в разрешении производственных и распределительных проблем в большинстве случаев не наблюдается. Это отражается на невысокой (по общемировым критериям) интенсивности трудовых конфликтов в нашей стране. Если в странах ОЭСР в 1985–1992 гг. в расчете на 1 тыс. занятых из-за забастовок терялось 240 дней в году, то в Российской Федерации в самый конфликтный период – во второй половине 1990-х гг. – лишь 45–84 дня. И сегодня, поскольку 40% работников в России трудятся в государственном секторе, постольку, используя свое доминирующее положение на рынке рабочей силы, государство сознательно формирует в регионах низкооплачиваемые рабочие места, стремясь тем самым – в соответствии с классическими представлениями – избежать здесь масштабной безработицы.

Таким образом, прогрессирующее сокращение заработной платы оказалось немаловажным фактором поддержания спроса на труд на до­статочно высоком уровне. Причем степень его влияния на занятость окажется еще более высокой при учете изменений не реальной потреби­тельской оплаты труда, рассчитываемой на основе индекса потребительских цен, а ее производственной разновидности, опирающейся на учет индекса цен производителей. Поскольку в монополизированной российской экономике рост этих последних цен серьезно превосходит динамику цен потребительского рынка, постольку с позиций работодателей их экономия на оплате труда оказывается несравненно выше, чем с точки зрения работников.

Как видим, далеко не случайно российскую модель рынка труда называют мечтой любого экономиста-неоклассика. Здесь на практике опровергнут тезис кейнсианской теории о невозможности (или хотя бы большой сложности) сокращения заработной платы в кризисный период развития национальной экономики. В Российской Федерации работодателям удается не только снизить уровень оплаты труда, но и существовала реальная возможность длительное время и вовсе не выплачивать заработанные средства. И дело здесь вовсе не только в безысходности ситуации, при которой работник осознает, что реальной альтернативой низкому заработку является лишь безработица. Имеет немалое значение и традиция, в соответствии с которой в России всегда трудились с удовольствием и от души, причем не столько за заработную плату, сколько «за идею». Это, уменьшая совокупный спрос, в то же время в какой-то степени избавляет нас от массовой безработицы. Не случайно Российская Федерация по уровню безработицы входит в тройку наиболее благополучных в постсоциалистическом сообществе стран – наряду с Венгрией и Чехией. Оказавшись не очень чувствительной к шокам переходного периода, занятость в нашей стране – заметно более высокая сравнительно с масштабами трансформационного спада – предопределила вместе с тем глубину того «провала», который обозначился на данном этапе в динамике производительности труда.

Сравнительно невысокой оказалась в Россий­ской Федерации не только циклическая, но и структурная безработица, чему способствовали традиционно активное участие женщин в производственной деятельности, слабость перемен в структуре национальной экономики и вялые темпы НТП. Что же касается пособия по безработице, то сам его уровень, а также организационные сложности получения делали масштабы институциональной безработицы смехо­творно малыми. Относительное благополучие на рынке труда (даже в кризисном 2009 г. численность безработных по методологии МОТ не превысила 8,4% экономически активного населения¹⁷⁷) связано и с сохранявшимся до последнего времени крайне низким уровнем минимальной заработной платы. Не выполняя функций жесткого социального норматива, гарантирующего воспроизводство способности к труду у большинства российских работников, подобный уровень опла­ты труда фактически играл лишь техническую роль, являясь отправной точкой для налоговых изъятий, выплаты штрафов и т.п. В то же время российская безработица специфична тем, что в ее структуре довольно велик удельный вес региональной формы незанятости – особенно в моногородах, которые были созданы вокруг предприятий-гигантов, наиболее страдающих в кризисный период.

Спонтанно сложившаяся в России весьма специфическая модель рынка труда существенно отличается не только от многообразных западных моделей, прошедших испытание временем, но и от конструкций, сформировавшихся в большинстве государств Центральной и Восточной Европы, которые при формировании рыночной экономики стремились по возможности воспроизводить западноевропей­ский тип социально-трудовых отношений. Однако данному, импорти­руемому ими типу присущи не только положительные черты (высокий уровень защиты занятости, основанный на масштабных социальных платежах в соответствующие внебюджетные фонды, сложная правовая процедура заключения коллективных договоров), но и отри­цательные. Важнейшей из них является наличие устойчивой долговременной безработицы в стране. Между тем стремление и российских законодателей приблизить социально-трудовые отношения к европейскому стандарту проявилось, в частности, во включении в но­вый Трудовой кодекс Российской Федерации (ТК РФ) инфляционно опасного требования подтянуть МРОТ к величине прожиточного мини­мума. Наряду с позитивным влиянием на объем совокупного спроса, а значит, и на динамику безработицы это положение способно серьезно сократить занятость в нашей стране. Как показывают результаты проведенных социологических исследований, последствиями такого подтягивания оплаты труда могут в перспективе стать превращение каждого седьмого предприятия в потенциального (и реального) банкрота, массовое сокращение персонала на ¹/₃ отечественных предприятий. Для того чтобы не допустить явного перевеса негативных результатов над позитивными, осуществление этого положения ТК РФ целесообразно разбить во времени на несколько этапов.

Еще более серьезной угрозой для занятости в России может явиться ее вступление в ВТО, способное при определенных условиях привести к вытеснению отечественных предприятий из многих сфер хозяйственной деятельности, в которые уверенной поступью войдут их иностранные конкуренты. В ходе выработки прогнозных оценок динамики рынка труда следует принимать в расчет и факторы естественного сокращения трудоресурсного потенциала нашей страны, наличия в ее пореформенной экономике резерва незагруженных мощностей, вполне вероятных мощных миграционных потоков и др. В России высокими темпами формируется качественно иная структура занятости, объективно загоняющая реальный сектор в «кадровую ловушку». За годы рыночных реформ не менее 20% трудовых ресурсов оказались вовлеченными в мелкий бизнес и индивидуальную трудовую деятельность, минимум 5 млн россиян – в трудовую миграцию (1,5–2 млн человек выезжают на работу за рубеж). Хотя позиции россиян на рынках низкоквалифицированного труда по сей день представляются откровенно слабыми, и большинство из них едва ли едва ли способны всерьез конкурировать со сплоченным этническим сообществом выходцев из стран третьего мира, однако на рынках труда высококвалифицированного складывается совсем другая ситуация. Невысокие зарплатные притязания многих отечественных специалистов зачастую оказываются попросту не сопоставимыми с оценками полезности их наемного труда на зарубежных предпринимателей. А уровень текущих доходов и сбережений данных категорий населения оказывается настолько выше прежних заработков, что ожидать их сколько-нибудь массового возвращения на российские заводы и фабрики, в агросферу явно не приходится. В результате массовый въезд неквалифицированной рабочей силы в сочетании со столь же масштабным оттоком классных специалистов (как в явной, так и в неявной форме – в случае выполнения ими своих функций на территории нашей страны, но под руководством менеджмента иностранных фирм) способны уже в обозримом будущем породить чудовищную деградацию человеческого потенциала России, не говоря уже о растрате немалых ресурсов государственного бюджета при направлении их на кадровое обеспечение зарубежной экономики.

Так что обозначившаяся уже в 2000 г. и набирающая ныне силу тенденция к превращению труда в наиболее дефицитный ресурс (с ее позитивным влиянием на социальный статус наемных работников и изменение спроса на потребительском рынке и негативным воздействием на динамику ВВП из-за растущих издержек предприятий на оплату труда) вполне может продлиться и в долгосрочной перспективе. Изыскание дополнительной рабочей силы соответствующего образовательного и квалификационного уровня способно стать главной «головной болью» формирующегося в Российской Федерации бизнес-сообщества.

1 Внешнее сходство нашей депрессии с американской проявляется даже в датах их начала (при чтении слева направо): 20.10.29 и 02.01.92.

2 Петров Ю., Жукова М. Трансграничное движение капитала в постсоветской России // Российский экономический журнал. 2006. №7-8. С.32.

3 Аганбегян А. О месте экономики России в мире // Вопросы экономики. 2011. № 5. С. 44.

4

5 Иноземцев В. Будущее России – в новой индустриализации // Экономист. 2010. № 11. С.5.

6Там же. С. 4.

7 Сорокин Д. Российская экономика на рубеже десятилетий // Проблемы теории и практики управления. 2011. № 4. С. 12.

8 Там же. С.10.

9 Губанов С. Назревшие решения // Экономист, 2004. № 9. С.42–43.

10 Абалкин Л. Размышления о долгосрочной стратегии, науке и демократии // Вопросы экономики. 2006. № 12. С.6.

11 Правда, если анализировать не стоимостной, а физический объем внешнеторгового оборота нашей страны, то он окажется почти вдвое меньшим, чем в 1990 г. В 2009 г. в России было добыто на 8,8% меньше нефти, чем в РСФСР образца 1985 г., на 10,6% меньше газа, чем в 1990 г. с еще более стремительным снижением доли нашей страны в мировом объеме добычи этих полезных ископаемых – с 19,4 до 12,9% по нефти и с 35,8 до 17,6% по газу (Иноземцев В. Будущее России – в новой индустриализации // Экономист. 2010. № 11. С. 4).

12 При этом средний уровень заработка в России еще и искусственно завышается тем обстоятельством, что если средняя заработная плата не достигает и 40-60% от европейской, то оплата труда топ-менеджеров, особенно в финансовой сфере – 1,7-1,9 (Главное – эффективность бюджетных расходов // Финансы. 2011. № 5. С.12).

13 Гурвич Е. Насколько точны макроэкономические и бюджетные прогнозы? // Вопросы экономики. 2006. № 9. С.13.

14 Дзарасов С., Меньшиков С., Попов Г. Сквозь призму перемен // Вопросы экономики. 2004. № 6. С. 145.

15 Ханин Г.И. Перераспределение доходов населения как фактор ускорения экономического развития и обеспечения социальной стабильности // ЭКО. 2002. № 6. С. 96–97.

16 По оценке С. Губанова, в среднем по народному хозяйству уровень оплаты труда в нашей стране занижен относительно достигнутой производительности труда в 2,7 раза при отраслевом разбросе от 5,5 раз в сфере добычи полезных ископаемых, 3,4 – в строительстве, 3,0 – на транспорте, 2,3 – в здравоохранении, 2,2 – в образовании, 0,9 – в государственном управлении (Губанов С. Новая целевая задача и условия ее решения // Экономист. 2008. № 3. С. 15).

17 По оценке Е. Гурвича, доля одной лишь нефтегазовой ренты в ВВП России составляет в последние годы 12–16% (Гурвич Е. Нефтегазовая рента в российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 11. С.8).

18 Голуб А. Факторы роста российской экономики и перспективы технического обновления // Вопросы экономики. 2004. № 5. С.55.

19 Там же. С.54.

20 Ишханов А.В., Линкевич Е.Ф. Инфляционные процессы в новой России // Финансы и кредит. 2009. № 4. С. 43.

21 Гурвич Е. Нефтегазовая рента в российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 11. С.4.

22 Глазьев С. Социально-экономический смысл бюджета-2005 // Российский экономический журнал. 2004. № 9–10. С.3.

23 Губанов С. Новая целевая задача и условия ее решения // Экономист. 2008. № 3. С.7.

24 Ольсевич Ю. Экономический кризис: причина или следствие «перестройки»? // Вопросы экономики. 1992. № 11. С. 42.

25 Аукуционек С. Рыночная реформа и переходный кризис // Мировая экономика и международные отношения. 1995. № 1. С. 5.

26 Подобная корректировка в сторону понижения в немалой степени была обусловлена свойственным советской статистике стремлением преувеличить действительную динамику национального продукта и производительности труда посредством использования при подсчете не только конечной, но и промежуточной продукции.

27 Аганбегян А. О месте экономики России в мире // Вопросы экономики. 2011. № 5. С.46–47.

28 Если в 1950–1970 гг. среднегодовые темпы роста национального продукта в СССР составляли около 5%, то в 1970–1989 гг. – всего 2%.

29 Попов Г. Об экономическом кризисе 2008 года // Вопросы экономики. 2008. № 12. С. 112.

30 Не случайно В. Парето связывал разрушение всякого социально-экономического строя в той или иной стране с процессами «дряхления» правящей ею политической элиты.

31 Росс Дж. Почему экономическая реформа потерпела крах в Восточной Европе и России, а в Китае увенчалась успехом? // Вопросы экономики. 1992. № 11. С. 42.

32 Шмелев Н. Кризис внутри кризиса // Вопросы экономики. 1998. № 10. С. 4.

33 Территория России составляет около 17,1 млн кв. км – сравнительно с 9,8 млн кв. км у США, 2,5 млн кв. км у Еврозоны и 0,4 млн кв. км у Японии. При этом следует учитывать не только факт значительной протяженности территории России, но и откровенно невысокую степень ее хозяйственного освоения, особенно за пределами европейской части страны, а также расположение основных природных богатств именно в этих необжитых районах.

34 О влиянии климатических и географических факторов на издержки производства в России см.: Кондратенко Н. Особенности национальной экономики // Экономика и жизнь. 2000. № 11. С.2–3.

35 Губанов С. Изъяны политики «социально ответственного бизнеса» (на примере металлургии) // Экономист. 2007. № 8. С. 17.

36 Толкачев С. Поиск модели неоиндустриализации России // Экономист. 2010. № 12. С. 40.

37 Губанов С. Изъяны политики «социально ответственного бизнеса» (на примере металлургии) // Экономист. 2007. № 8. С.11.

38 Гринспен А. Эпоха потрясений: Проблемы и перспективы мировой финансовой системы. М., 2009. С.166.

39 Сорокин Д. Российская экономика на рубеже десятилетий // Проблемы теории и практики управления. 2011. № 4. С. 10.

40 Мальников Г. Государственный сектор в России: рост вширь и вглубь? // Общество и экономика. 2007. № 11-12.

41 Э. Шлейфер и Д. Хей в 2004 г. были осуждены в США за то, что, будучи консультантами президента России и авторами многих его указов о приватизации, они использовали конфиденциальную информацию о приватизационных планах для скупки с помощью своих близких родственников контрольных пакетов акций ряда наиболее перспективных российских компаний.

42 Большаков Б., Хорошев С. Что делать с приватизацией? // Финансовый контроль. 2004. № 5. С.32–33.

43 Маршалл А. Голдман. Приватизация в России: можно ли исправить допущенные ошибки? // Проблемы теории и практики управления. 2000. № 4. С.27.

44 Ханин Г.И. Перераспределение доходов как фактор ускорения экономического развития и обеспечения социальной стабильности // ЭКО. 2002. № 6. С.94.

45 Для сравнения, законом о приватизации в Чехии и Словакии запрещалось на определенный срок перепрофилирование приватизируемых предприятий на производство более прибыльной, но менее социально значимой продукции.

46 Губанов С. Изъяны политики «социально ответственного бизнеса» (на примере металлургии) // Экономист. 2007. № 8. С.3.

47 Иванов В.Н., Суворов А.В. Неравенство и бедность населения: опыт решения проблемы в России и за рубежом // Проблемы прогнозирования. 2006. № 3. С.147.

48 Стиглиц Дж. Крутое пике: Америка и новый экономический порядок после глобального кризиса. М.: Эксмо. 2011. С.15.

49 Погосов И. Макроэкономический потенциал накопления // Экономист. 2008. № 7. С. 42.

50 Россия в цифрах. 2008: Крат.стат.сб./ Росстат М., 2008. С.74.

51 Там же.

52 Никитина Н.И. Инфляция и экономический рост – стандартная модель и современная реальность // Вестник МГУ. Экономика. 2005. № 2. С.9.

53 Артемова Л., Назарова А. Анализ темпов экономического роста (по данным национальных счетов за 1995–1999 гг.) // Экономист. 2000. № 6. С. 67.

54 В этом плане немаловажным фактором форсированного расширения экономики КНР выступает сохранение заинтересованности правящей Коммунистической партии в приукрашивании хозяйственной успехов страны. Так, за период 1978–2004 гг. китайский ВВП по официальным данным возрос на 592%, в то время как объем привлеченных для его создания ресурсов продемонстрировал всего лишь чуть более чем двукратный рост – и это без кардинальных перемен в эффективности, например, энергопотребления.

55 Сказанное не означает, конечно, что в использовании сомнительных схем налоговой оптимизации не замешаны и крупные государственные компании – нередко именно они лидируют в этом процессе.

56 Клоцвог Ф., Чернова Л. О стратегии управляемого развития // Экономист, 2004. № 9. С. 58. Правда, следует учитывать факт кардинального удорожания энергии в последние годы, что укрепляет стимулы всех потребителей к экономии ее и уменьшает энергоемкость национального продукта.

57 Дзарасов С. В тупике нерыночного капитализма // Вопросы экономики. 1997. № 8. С. 73.

58 Гайдар Е. Аномалии экономического роста. М., 1997. С.37.

59 Десять лет системной трансформации в странах ЦВЕ и России: итоги и уроки // Мировая экономика и международные отношения. 2000. № 5. С. 4.

60 Гайдар Е. Логика реформ // Вопросы экономики. 1993. № 2. С. 12.

61 Корнаи Я. Трансформационный спад // Вопросы экономики. 1994. № 3. С.15.

62 Губанов С. Изъяны политики «социально ответственного бизнеса» (на примере металлургии) // Экономист. 2007. № 8. С.3.

63 Маевский В. О соотношении между инновационной и сырьевой динамикой // Экономист. 2008. № 3. С. 41.

64 По степени нарастания затрат на добычу нефти страны и регионы выстраиваются сегодня в следующем порядке: Ближний Восток – Венесуэла – Индонезия – Нигерия – Россия – Мексика – Техас – Канада – Северное море – Аляска.

65 Сидорович А. О взаимосвязи экономической теории и стратегии государства // Экономист. 2008. № 11. С.48.

66 Если же говорить о суммарных запасах нефти в нашей стране (включая расположенные в труднодоступных районах), то, по оценке компании British Petroleum, сделанной в 2003 г., нефти в России тогда оставалось на 22 года.

67 Саватюнин А.Л. Стабилизационный фонд: формирование и использование // Финансы. 2004. № 12. С. 3.

68 Забелина О. Российская специфика «голландской болезни» // Вопросы экономики. 2004. № 11. С.60

69 Повышение устойчивости финансовой системы страны – важное направление деятельности Минфина России // Финансы. 2006. № 5. С. 6.

70 Задачи и решения (к итогам первого полугодия) // Экономист. 2006. № 8. С.8.

71 «Замедление роста и спад инвестиционной активности в странах-импортерах, – отмечает В. Мау, – способы при мультипликативном эффекте привести к резкому торможению сырьевой экономики, запустить сценарий «жесткой посадки» (Мау В. Драма 2008 года: от экономического чуда к экономическому кризису // Вопросы экономики. 2009. № 2. С. 10).

72 Валентей С., Нестеров Л. Человеческий потенциал: новые измерители и новые ориентиры // Вопросы экономики. 1999. № 2. С.101.

73 Губанов С. Изъяны политики «социально ответственного бизнеса» (на примере металлургии) // Экономист. 2007. №8. С.17.

74 Следует учитывать определенную некорректность столь резкого противопоставления общественных систем: при том, что в структуре ВВП постиндустриального общества неуклонно повышается удельный вес услуг, все же без индустрии – железных дорог и газопроводов, самолетов и электростанций, строительства жилья и автомобилей – мировая экономика развиваться не сможет.

75 Балацкий Е. Отношение к неравенству доходов: количественная оценка // Экономист. 2007. № 6. С.39.

76 Абалкин Л. Размышления о долгосрочной стратегии, науке и демократии // Вопросы экономики. 2006. № 12. С.6.

77 Губанов С. Изъяны политики «социально ответственного бизнеса» (на примере металлургии) // Экономист. 2007. № 8. С.11.

78 Дзарасов С. В тупике нерыночного капитализма (ограниченность монетаристских методов экономической стабилизации) // Вопросы экономики. 1997. № 8. С. 74.

79 И без того рекордно высокая степень концентрации и монополизации экономики продолжает и дальше нарастать: если в 2000 г. 80% российского ВВП создавали 1200 крупнейших компаний, то в 2006 г. – уже только 500 (Итоги 2006 года и будущее экономики России: потенциал несырьевого сектора // Вопросы экономики. 2007. № 9. С.31).

80 Некипелов А. От квазирынка – к рынку (концептуальные вопросы стратегии экономического развития России в начале ХХI века) // Российский экономический журнал. 2001. № 2. С.4.

81 Иванов В.Н., Суворов А.В. Неравенство и бедность населения: опыт решения проблемы в России и за рубежом // Проблемы прогнозирования. 2006. № 3. С.136.

82 Шевяков А. Социальное неравенство, бедность и экономический рост // Общество и экономика. 2005. № 3. С.9.

83 Шмелев Н. О консенсусе в российской экономической и социальной политике // Вопросы экономики. 1999. № 8. С. 61.

84 Маевский В. О соотношении между инновационной и сырьевой динамикой // Экономист. 2008. № 3. С.42.

85 Задачи и решения (к итогам первого полугодия) // Экономист. 2006. № 8. С.5.

86 Губанов С. Назревшие решения // Экономист. 2004. № 9. С.38.

87 Гайдар Е. Восстановительный рост и некоторые особенности современной экономической ситуации в России // Вопросы экономики. 2003. № 5. С.9.

88 Итоги 2006 года и будущее экономики России: потенциал несырьевого сектора // Вопросы экономики. 2007. № 9. С.36. .

89 Если 17 августа 1998 г. курс доллара был около 6 руб., то уже 8 сентября он приблизился к 30 руб.

90 Задачи и решения (к итогам первого полугодия) // Экономист. 2006. № 8. С.8.

91 Гурвич Е. Насколько точны макроэкономические и бюджетные прогнозы? // Вопросы экономики. 2006. № 9. С.13.

92 Для сравнения – удельный вес всех африканских стран в мировом спросе на нефть не превышает 3%, России – 4%.

93 Безруков В., Сафронов Б., Мельников Б. Оценка динамики народного хозяйства и прогноз на 2005 год // Экономист. 2004. № 11. С.47.

94 Фетисов Г. «Голландская болезнь» в России: макроэкономические и структурные аспекты // Вопросы экономики. 2006. № 12. С.38.

95 Куликов В. О «болевых точках» социально-экономического развития России // Российский экономический журнал. 2009. № 1–2. С. 6.

96 Яновский К. Размеры государственного сектора экономики (теоретические подходы, обзор литературы, российский опыт) // Вопросы экономики, 2004. № 9. С.25.

97 Макроэкономические факторы послекризисного роста. Доклад Всемирного банка // Вопросы экономики. 2004. № 5. С.41–42.

98 Ханин Г.И. Перераспределение доходов как фактор ускорения экономического развития и обеспечения социальной стабильности // ЭКО. 2002. № 6. С.102.

99 Кучуков Р., Савка А. Государственное регулирование: нацеленность на результаты // Экономист. 2006. № 9. С. 9.

100 Если еще в 2004 г. темпы наращивания добычи полезных ископаемых превосходили позитивную динамику отраслей с высокой долей добавленной стоимости, то начиная с 2005 г. ситуация стала меняться. Под натиском резкого расширения спроса домохозяйств развернулась (во многом стихийно) структурная перестройка отечественной экономики в направлении заметно более быстрого роста обрабатывающих отраслей.

101 По оценке А.Илларионова, вклад благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры в рост нашей страны составил в 2000 г. 30 млрд дол., что соответствовало 12,1% ВВП. Однако, получив столь мощный «чистый грант» из-за рубежа, отечественная экономика смогла увеличить свой ВВП лишь на 7,7%. Так что оцениваемые без учета внешнего фактора темпы прироста национального продукта составили в этом году минус 4,4% (Илларионов А. Экономическая политика в условиях открытой экономики со значительным сырьевым сектором // Вопросы экономики. 2001. № 4. С. 22).

102 Губанов С. Назревшие решения // Экономист. 2004. № 9. С. 37–38.

103 Не случайно ценовая конкурентоспособность подавляющего большинства российских предприятий, снижающаяся из-за ослабления долларам, сегодня оценивается экспертами на уровне ниже среднего. Лишь продукция химической и нефтехимической промышленности достигает среднего уровня оценок, да продолжает держаться сектор, где производятся продукты питания, – за счет традиционно высокого качества и доступных цен.

104 Фетисов Г.Г. Банк России: цели, задачи, проблемы // Деньги и кредит. 2005. № 2. С.7.

105 Социально-экономическое положение России. Январь 2008 г. М.: ФСГС, 2008. С. 111.

106 Губанов С. Изъяны политики «социально ответственного бизнеса» (на примере металлургии) // Экономист. 2007. № 8. С.12.

107 Губанов С. Новая целевая задача и условия ее решения // Экономист. 2008. № 3. С. 3–21.

108 Так, темпы прироста нефтедобычи в Российской Федерации сократились с 9–10% в 2001–2004 гг. до 2–3% в 2005–2006 гг. (Миронов В., Пухов С. Российская экономика в контексте развития мировых энергетических рынков // Вопросы экономики. 2006. № 8. С.124). Сегодня же приходится говорить и об абсолютном сокращении физического объема добычи нефти и, особенно, газа.

109 Дасковский В. Экономический рост: темпы и качество // Экономист. 2005. № 11. С.15.

110 Повышение устойчивости финансовой системы страны – важное направление деятельности Минфина России // Финансы. 2006. № 5. С. 6.

111 Социальная ситуация в России: парадоксы и тупики // Общество и экономика. 2003. № 12. С.66–67.

112 Римашевская Н. Человеческий потенциал России и проблемы «сбережения» населения // Российский экономический журнал. 2004. № 9–10. С.27.

113 В 2011 г. на 1000 представителей трудоспособного населения по прогнозу будет приходиться 346 граждан старше данного возраста.

114 В этих условиях, как отмечает С. Дзарасов, в рамках проводимой сегодня на Западе антироссийской кампании (где прежний антикоммунизм трансформируется в откровенную русофобию) появился проект объявления малонаселенных регионов с плотностью населения ниже 5 человек на кв. км. (а таковыми, по сути, являются все регионы российского Зауралья) «ничейной территорией», свободной для освоения любыми из заинтересованных в этом стран (Дзарасов С. Посткейнсианство и инновационная модель развития // Экономист. 2008. № 4. С.70).

115 Впрочем, закрывая главным образом потребность лишь в неквалифицированной рабочей силе, мигранты не в состоянии устранить столь мощный демографический ограничитель роста отечественной экономики, каким является острая нехватка специалистов на рынке труда, которая стала результатом их массового оттока за границу, внутренней деквалификации (в связи с перемещением в малый бизнес и сферу услуг), а также резкого падения уровня образования в нашей стране.

116 А общая численность трудовой миграции в современной России оценивается в 10 млн человек, из которых деятельность только чуть более 1 млн человек легализована.

117 Впрочем, социальная политика реализовывалась в СССР не только через государственный бюджет, но и через специфические финансовые механизмы микроуровня. «Советские предприятия, – отмечает П. Ореховский, – принципиально отличались от капиталистических фирм тем, что представляли собой своеобразные мини-государства и в качестве таковых имели собственную «бюджетную сферу»: больницы и дома отдыха, детские дошкольные учреждения и пионерские лагеря, жилой фонд и обслуживающие его коммунальные организации, транспортные подразделения и телефонные подстанции, столовые и магазины» (Ореховский П. Старые и новые пороки российской бюджетной системы // Общество и экономика. 2006. № 3. С.56).

118 Пороховский А. Эволюция рыночной экономики в зеркале политической экономии // Российский экономический журнал. 2008. № 1–2. С. 64.

119 Кашин В. О налогообложении доходов граждан // Финансы. 2012. № 8. С.40.

120 Не случайно А. Шевяков зафиксировал факт продолжающегося в 2000-е гг. превышения темпов нарастания доходов 10–20% наиболее состоятельных россиян над темпами роста ВВП, означающий отставание доходов остальных 80% населения от динамики последнего (Шевяков А. Влияние социальной политики на положение отдельных групп населения // Экономист. 2008. № 9. С.57).

121 Губанов С. Новая целевая задача и условия ее решения // Экономист. 2008. № 3. С. 7.

122 Шевяков А. Влияние социальной политики на положение отдельных групп населения // Экономист. 2008. № 9. С. 57.

123 Шевяков А. Не в ресурсах дело, а в механизмах их распределения // Российская Федерация сегодня. 2010. № 9. С.40–41.

124 Но даже во внутрироссийских ценах на это «голубое топливо» представлена не только прибыль «Газпрома», но и присваиваемая им природная рента. Это позволило Е. Гурвичу сделать вывод о том, что «рентабельность всех составляющих нефтегазового сектора имеет доходность выше «нормального» для нашей экономики уровня, и ни один поток не требует перекрестного субсидирования за счет других» (Гурвич Е. Нефтегазовая рента в российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 11. С. 7).

125 Использование консолидированных бюджетов субъектов Российской Федерации в 2005 году // Финансы. 2006. № 4. С.72.

126 Для формирования этого стереотипа поведения в западных странах наряду с усилением правовой пропаганды с детства проводится разъяснение безнравственности налоговых преступлений, обоснование того очевидного факта, что неплательщики налогов фактически занимаются воровством, вынимают деньги из кармана других своих сограждан, получающих доходы за счет государственного бюджета.

127 Льгота как ведущий механизм обеспечения социальных гарантий поощряла в СССР определенные категории граждан, имеющие особые заслуги перед страной – вначале довольно немногочисленные, а начиная с 1980-х гг. все более расширяющиеся. Это не могло не вывести совокупный объем льгот за рамки экономических ресурсов государства, что крайне негативно отразилось не только на уровне фактической обеспеченности предоставленных льгот, но и на состоянии материально-технической базы социальной и производственной инфраструктуры.

128 Поэтому избежать резкого обострения финансовых проблем нашей страны в 1998 г., приведшего к дефолту, избежать было невозможно в условиях случившегося в этот период резкого снижения мировых цен на нефть (до 11 дол./ барр.) и целый ряд других экспортируемых российскими недропользователями видов сырья.

129 Акиндинова Н.В., Алексашенко С.В., Ясин Е.Г. Сценарии и альтернативы макроэкономической политики. М.: Изд. Дом Высшей школы экономики. 2011. С.48.

130 Улюкаев А., Куликов М. Глобальная нестабильность и реформа финансовой сферы России // Вопросы экономики. 2010. № 9. С. 12.

131 Следствием расширения доли внешнего финансирования дефицита российского бюджета с середины 1996 г. до середины 1997 г. с 0 до 30% стало понижение доходности государственных облигаций с 35 до 19% годовых.

132 А только в восточно-европейских странах после Второй мировой войны остаются тысячи российских объектов (в Германии – 695, Венгрии – 244, Болгарии – 672, Австрии – 2415 и т.д.) общей стоимостью свыше 10 млрд дол. (Селезнев А. Об эффективности управления государственной собственностью // Экономист. 2007. № 6. С. 8). Известно, что именно боязнь предъявления судебных исков к российским активам за рубежом в течение нескольких лет препятствовала принятию властями решения о размещении здесь части средств Стабилизационного фонда РФ.

133 Афанасьев М., Кривоногов И. Управление сбалансированностью федерального бюджета: иностранный долг перед Россией // Вопросы экономики. 2005. № 4. С. 7.

134 Селезнев А., Доценко Н. Доходный потенциал регионов и его общегосударственное значение // Экономист. 2006. № 9. С.14.

135 Селезнев А. Совокупный государственный долг, его регулирование // Экономист. 2008. № 8. С. 16.

136 Акиндинова Н.В., Алексашенко С.В., Ясин Е.Г. Сценарии и альтернативы макроэкономической политики. М.: Изд. Дом Высшей школы экономики. 2011. С.9.

137 Правда, следует учитывать факт наличия в структуре собственности крупнейших российских заемщиков («Газпрома», «Роснефти», ВТБ и др.) немалого вклада государства, что позволяет им не без оснований рассчитывать на его финансовую помощь в случае дефолта: государство оказывается как всегда «в ответе за тех, кого оно приручило».

.

138 Россия в цифрах. 2008: Крат. Стат. Сб./ Росстат. М., 2008. С. 31–32.

139 Макроэкономические факторы послекризисного роста. Доклад Всемирного банка // Вопросы экономики. 2004. № 5. С. 32.

140 Плышевский Б. Стабилизационный фонд: вопросы использования // Экономист. 2006. № 7. С.23.

141 С. Глазьев полагает, что денежная компенсация льгот, скорее всего, не превысит четверти от денежной оценки ликвидированных социальных обязательств российского государства (Глазьев С. Социально-экономический смысл бюджета-2005 // Российский экономический журнал. 2004. № 9–10. С. 9).

142 При этом вполне понятное стремление региональных властей не допустить дополнительного расшатывания своих бюджетных систем вполне может выразиться в стремительном переводе ветеранов труда (дотируемых из скудных региональных бюджетов) в категорию инвалидов I и II группы (ответственность за обеспечение которых принимает на себя бюджет федеральный) – государственные затраты на чье содержание заметно выше.

143 Соколова А. «Профицит» не от слова «профи» // Экономика и жизнь. 2006. № 23. С.4.

144 Глазьев С. Перспективы социально-экономического развития России // Экономист. 2009. № 1. С. 8.

145 Если среднемировой уровень расходов на здравоохранение по данным Всемирной организации здравоохранения составлял в 2009 г. 8,7% ВВП, то Россия с соответствующими расходами в 5,3% ВВП находилась по этому показателю лишь на 115 месте в мире.

146 Глазьев С. Бюджет – 2007: все тот же социально-экономический смысл // Российский экономический журнал. 2006. № 9-10. С.11.

147 Глазьев С. О стратегии экономического развития России// Вопросы экономики. 2007. № 5. С.42.

148 Роик В. Социальная составляющая бюджетной политики: об итогах последних восьми лет и о новой «трехлетке» // Российский экономический журнал. 2008. № 11. С. 12.

149 Селезнев А. Проблемы бюджетной трехлетки // Экономист. 2009. № 2. С. 26.

150 Губанов С. Изъяны политики «социально ответственного бизнеса» (на примере металлургии) // Экономист. 2007. № 8. С. 13.

151 Оболенский В. Российская экономика в глобальных мирохозяйственных связях: проблемы конкурентоспособности // Проблемы прогнозирования. 2001. № 4. С. 53.

152 Иноземцев В. Будущее России — в новой индустриализации // Экономист. 2010. № 11. С.5.

153 Алимарина Е.А. Оплата труда в экономике России // Вестник МГУ. Экономика. 2005. № 5. С.49.

154 Хотя из 15 центральных банков, функционировавших в то время на постсоветском пространстве, лишь Банк России имел право на денежную эмиссию, однако выдаваемые остальными банками кредиты, по сути, ничем не отличались от наличных денег. Так что «соревнование» в масштабах выдаваемых ими кредитов не могло не породить гиперинфляцию в рублевой зоне.

155 Илларионов А. Существует ли «трансформационная инфляция»? // Политэконом. 1996. № 2. С. 20.

156 Гринберг Р. Упрощенный диагноз чреват неверным лечением // Политэконом. 1996. № 2. С. 23.

157 Белоусов Р., Белоусов А., Белоусов Д. Инфляция: факторы, механизм, стратегия преодоления // Эконо­мист. 1996. .№ 4. С.39; Белоусов Д., Клепач А. Монетарные и немонетарные факторы инфляции в российской экономике в 1992–94 гг. // Вопросы экономики. 1995. № 3. С. 54.

158 Аганбегян А. О месте экономики России в мире // Вопросы экономики. 2011. № 5. С. 50.

159 В соответствии с условиями вступления России во Всемирную торговую организацию уровень государственной поддержки агропромышленного комплекса в нашей стране будет последовательно сокращаться с 9 млрд дол. в 2012 г. до 4,4 млрд дол. к 2017 г.

160 Иноземцев В. Будущее России – в новой индустриализации // Экономист. 2010. № 11. С. 4.

161 В то же время не следует преувеличивать возможности наращивания совокупного предложения за счет масштабной трансфертной поддержки тех или иных отраслей национальной экономики – ведь известно, что подобные расходы государства черпаются, в конечном счете, из налогов, чрезмерное увеличение которых, не секрет, может явиться значимым фактором стагфляции. К тому же нельзя забывать, что правительственные субсидии способствуют росту ВВП в сочетании с падением общего уровня цен далеко не всегда, а лишь при направлении их на поддержку исключительно конкурентоспособных производств (при неизбежном разорении неконкурентоспособных) – ведь только в этом случае повышается эффективность производства в стране и, как результат, удешевляется производимая в ней продукция.

162 Маневич В. О роли монетарной и финансовой политики в России в период кризиса и после него // Вопросы экономики. 2010. № 12. С. 19.

163 Губанов С. Назревшие решения // Экономист. 2004. № 9. С.41.

164 Правда, сегодня в связи с развертыванием финансового кризиса и удешевлением энергоносителей на мировом рынке происходящая смена тенденции к притоку в Россию иностранного капитала на его прогрессирующий отток объективно сократила потребность в эмиссии рублей, и темпы последней уже не выглядят столь угрожающими, какими они были все последние годы.

165 Никитина Н.И., Инфляция и экономический рост – стандартная модель и современная реальность // Вестник МГУ. Экономика. 2005. № 2. С. 7

166 Гурвич Е. Насколько точны макроэкономические и бюджетные прогнозы? // Вопросы экономики. 2006. № 9. С.16.

167 Например, в мае 2008 г. цены в Венгрии оказались на 7% выше, чем год назад, в Чехии – на 6,8%, а в Латвии – на 17,9%.

168 Явившееся в немалой степени результатом сокращения государственных субсидий подорожание продовольственных товаров в европейских странах на 15–17% обернулось для россиян повышением цен на импортируемое, а затем и на отечественное продовольствие примерно на 25% (с учетом довольно высокого уровня импортных пошлин).

169 В 2010 г. валовой сбор зерна сократился в России на треть сравнительно со среднегодовым сбором за 2006-2009 г.: 60,9 млн т. и 91,2 млн т. соответственно. На 32,1 % (т.е. примерно на 10 млн т.) сократился и валовой сбор картофеля (Замараев Б., Киюцевская А., Назарова А., Суханов Е. Возвращение российской экономики на траекторию роста: время подводить посткризисные итоги // Вопросы экономики. 2011. № 6. С. 24).

170 Институт современного развития. Экономический кризис в России: экспертный взгляд // Вопросы экономики. 2009. № 4. С.8-9.

171 Гурвич Е. Насколько точны макроэкономические и бюджетные прогнозы? // Вопросы экономики. 2006. № 9. С.16.

172 Денежно-кредитная политика в 2008 г. // Бюллетень банковской статистики. 2009. № 3. С. 3.

173 Сорокин Д. Российская экономика на рубеже десятилетий // Проблемы теории и практики управления. 2011. № 4. С. 14.

• 174 Маневич В. О роли монетарной и финансовой политики в России в период кризиса и после него // Вопросы экономики. 2010. № 12. С. 19.

175 Брагин В., Осаковский В. Оценка естественного уровня безработицы в России в 1994–2003 гг.: эмпирический анализ // Вопросы экономики. 2004. № 3. С.95.

176 Капелюшников Р. Механизмы формирования заработной платы в российской промышленности // Вопросы экономики. 2004. № 4. С. 68.

177 Модернизация экономики России: кардинальное улучшение инвестиционного климата (экономический доклад Общероссийской общественной организации «Деловая Россия») // Вопросы экономики. 2010. № 10. С. 70.