1. Неолит

Начало этого периода падает приблизительно на вторую половину VII тыс. и начало VI тыс. до н. э. Это время расцвета техники в обработке камня. Происходит все большая специализация в производстве орудий труда. На­ряду с совершенствованием техники отжимной ретуши появились новые технологические приемы обработки камня: шлифование, сверление, пиле­ние. Стали изготовляться каменные топоры, мотыги, зернотерки, ступки, песты. Из нефрита, яшмы, серпентенита и других пород камня делались украшения - браслеты, подвески.

Важнейшей чертой эпохи неолита является зарождение скотоводства и земледелия, составляющих основу производящего хозяйства, пришедшего на смену присвоению готовых продуктов природы - собирательству и охоте. Возникновение новых видов хозяйства имело огромное значение для раз­вития человеческого общества, расширило область трудовой деятельности человека и в то же время качественно изменило ее характер. Вся дальней­шая многотысячелетняя история экономической деятельности человека есть в значительной степени история развития, совершенствования двух этих видов хозяйств.

Уровень развития производительных сил, достигнутый первобытным населением в эпоху неолита, обусловил появление и других культурно- бытовых новшеств. У древнего населения Казахстана возникают зачатки горного дела. Получают развитие гончарство, ткачество.

В социальном отношении эпоха неолита была временем родовых обшин, где господствовали коллективный труд и общая собственность на средства производства. Вместе с тем это было время более высокого разви­тия форм организации общества: образования племен или племенных объ­единений. Племена состояли из нескольких (большего или меньшего числа) родовых общин, объединенных кровнородственными узами и однородным характером хозяйства.

В настоящее время на территории Казахстана известно свыше 600 нео­литических и энеолитических памятников. Неолитические стоянки по ха­рактеру расположения на местности подразделяются на четыре типа: род­никовые, речные, озерные и пещерные. Как правило, на стоянках речного, а также озерного типов содержится значительное количество находок, что свидетельствует о постоянном или продолжительном пребывании здесь человека. Основной инвентарь таких стоянок - ножевидные пластины и орудия из них. Наиболее распространены на территории Казахстана родниковые сто­янки, так как пустынные и полупустынные зоны бедны речной сетью. Сто­янки у родников — это чаще всего временные, сезонные местопребывания бродячих охотников.

Одна из особенностей неолитических памятников пустынно-степного Казахстана в том, что большая их часть - стоянки открытого типа.

На всех стоянках найдены каменные орудия из местных материалов: наконечники стрел и копий, топоры, долота, ножи, скребки. Имела место дифференциация в подборе породы камня для изготовления определен­ных орудий. Разнообразие сырья способствовало развитию разных техни­ческих приемов его обработки и их совершенствованию. Неолитические памятники Казахстана образуют несколько территориальных групп, воз­можно, соответствующих районам обитания родственных племен, близких друг к другу по культуре. Сопоставляя степной неолит с аналогичным эта­пом развития культур стран Древнего Востока следует помнить, что к это­му времени неравномерность исторического развития на разных территориях проявляется еще ярче, чем в мезолитическую эпоху. Если в стели хро­нологические рамки неолита определены в пределах VI - середины IV ты­сячелетия до н. э., то для Передней Азии он охватывает VIII—VI тысячеле­тия до н. э. И именно здесь формируются основы производственного хо­зяйства. В литературе коренные изменения в хозяйстве первобытных пле­мен получили название «неолитической революции»: Переход к производ­ству пищи, сознательному выращиванию съедобных растений, особенно злаковых, к приручению, разведению и отбору животных явилось эконо­мической революцией, величайшей в истории человечества после того, как человек овладел искусством добывать огонь. Она открыла возможность прибегать к более богатому и надежному источнику пищи, который нахо­дился под собственным контролем человека, предоставляя ему почти бес­предельные возможности и требуя от него взамен лишь приложения его сил¹. В неолите на Древнем Востоке разводили все виды злаковых, значи­тельное количество видов овощей, фруктов, ягод, приручили почти все виды современного домашнего скота. А приручение лошади состоялось в энео­лите в евразийских степях - это событие можно назвать одним из важных компонентов и рассматривать как завершение «неолитической революции». Но в хозяйстве неолитического общества степного региона еще не проис­ходило особых изменений - здесь по-прежнему охота и рыболовство были основными источниками пищи. Очевидно, континентальность климата не благоприятствовала росту численности населения и естественных ресур­сов было вполне достаточно для удовлетворения нужд населения. Более мягкий и ровный средиземноморский климат создал условия для демогра­фической перегрузки региона и в странах Востока человек очень рано вынужден был искать, помимо охоты, рыболовства и собирательства, допол­нительные источники питания, так как потребности общества переросли существующие возможности природной среды.

Таким образом, в неолите (во всяком случае — до конца IV тысячеле­тия до н. э.), производящие формы хозяйства на территории древнего Казах­стана распространения еще не получили. Природная среда благоприятст­вовала развитию населения по пути наименьшего сопротивления. Посколь­ку территория Казахстана не включала контрастных природных зон и не расчленена естественными рубежами, то в сходных условиях формируется однородная материальная культура. Поэтому немногочисленные выделяе­мые для неолита Казахстана археологические культуры не имеют карди­нальных различий и ареал их распространения довольно широк. При этом на карте можно отметить своеобразные археологические микрорайоны — места концентрации древних стоянок. Обычно стоянки располагались вбли­зи мест, обеспечивающих существование людей — на берегах рек, где лови­ли рыбу и охотились на пн гц (pp. Ишим, Тобол, Торгай, Терсаккан, Обаган и мелкие степные речушки; многочисленные озера), куда приходили

животные на водопой. Отмечено также, что густота неолитического населе­ния зависела от достаточных запасов камня, необходимых для изготовле­ния орудий. Главной породой такого камня оставался кремень, его кварце- вые и яшмовые разновидности. Массовый, хорошо документированный материал с территории северного Казахстана был получен в результате многочисленных исследований Северо-Казахстанской (В. Ф. Зайберт) и Костанайско-Торгайской (В. Н. Логвин) археологических экспедиций. К Проанализировав материалы более 300 стоянок, исследователи выделили атбасарскую неолитическую культуру в Приишимье и маханджарскую -на Торгайском плато. По своим наиболее общим признакам эти культуры сходны с кельтеминарской и с южноуральским неолитом.

Неолитическая стоянка в пещере Караунгур находится на правом бере­гу одноименной реки, в 1,5 км к северу от с. Караунгур Тюлькубасского района Шымкентской области¹. Сама пещера находится на высоте 7 м от русла реки. Ширина у входа 20-25 м, высота около 2-16 м. Пещера состо­ит из двух залов: передний, длиной 20 м, и дальний - 9 м. В процессе раско­пок была получена большая коллекция культурно-бытовых остатков (ка­менные и костяные изделия, керамика, кости, животных и т. д.), древней­шие скребки, пластины с боковыми выемками, сверла, пластины с притупленными краями, пластины с ретушью и без нее, наконечники стрел, нук­леусы, топоры - тесла, песты, ножи-скребки и множество отходов произ­водства. Наряду с кремневыми изделиями выявлено немалое количество костяных - иглы с ушками, шилья, проколи, гладилки - лощила и т. д.

Объектами охоты были такие животные, как кулан, медведь, олень, ко­суля, кабан, лошадь, волк, бык, кеклик, фазан, черепаха. Об этом свиде­тельствуют костные остатки, обнаруженные в пещере². Возраст памятника (абсолютная датировка) 5000 лет до н. э.

В Западном Казахстане ранее выделялся вариант кельтеминарской куль­туры — западно-казахстанский. В целом же кельтеминарская культура да­тируется концом IV - началом II тыс. до н. э. и охватывает значительную территорию Казахстана и Средней Азии. Каменная индустрия характери­зуется заготовками в виде пластин средних размеров и микропластин, обломков пластин и отщепов. В качестве примера можно привести неолити­ческие стоянки и местонахождения, обнаруженные в Атырауской облас­ти: Шатпаколь, Кульсары I—V, Шандыауыл, Кыз-Емшек, Жылан-Кабак, Койкара, Сарыкамыс, Шаянды и др. Среди множества изделий выделены ножевидные пластины как с ретушью, так и без нее, скребки на отщепах и пластинах, резцы, черешковые наконечники стрел двусторонней обработ­ки, анкош — орудия с боковыми выемками, нуклевцдные сколы и призма­тические нуклеусы. Большинство фрагментов керамики без орнамента, только некоторые имеют вдавленные горизонтальные линии, от которых идут вниз прямые или вертикальные линии.

Для местонахождений Жылан-Кабак и Койкара характерно наличие фрагментов керамики с орнаментом «елочка» и мелкой «гребенкой». Ка­менный инвентарь идентичен индустриям вышеназванных стоянок.

Суммируя выводы по каменной индустрии стоянок и местонахождений можно сказать, что по характеру обработки и скалыванию они близки: ре­тушь краевая, односторонняя, двусторонняя, широко распространены плас­тинки с притупленной спинкой и со скошенным или прямым концом с одной или двух сторон, концевые скребки, скребки на отщепках и пласти­ны с выемкой. Последние выполняли роль скобелей.

Кремневый инвентарь перекликается в некоторых отношения с камен­ными изделиями пещеры Караунгур (Южный Казахстан) и земледельчес­ким неолитом Узбекистана.

На Мангыстау, на основе мезолитических материалов формируется местный неолит, определяемый рамками VI—V тыс. до н. э. и представлен­ный стоянками оюклинской и тюлузской культур. Значительно преобла­дают стоянки оюклинского типа, найденные на полуострове Бузачи (Шебир 7) и в песках Туесу Центрального Мангыстау (Сенек 1,4,5,8). Особен­ностями оюклинских орудий труда по сравнению с мезолитом является уменьшение числа асимметричных трапеций, появление асимметричных треугольников вытянутых пропорций, крупных параллелограммов, вкла­дышей со скошенным концом, стержневидных острий и единичных «рога­тых» трапеций.

Керамики найдено мало. Это обломки сосудов ручной лепки, они тонко­стенные, с загнутым вовнутрь краем и слегка профилированным вытяну­тым туловом. Встречены обломки плоских днищ. Верхняя часть сосудов украшалась геометризированным орнаментом, выполненным в «струйча­той» технике. В глину, которой лепились горшки, иногда добавлялся пе­сок. В середине V тыс. до н. э. в орнаментике появляется гребенчатый штамп, техника накола в отступающей манере, а в композициях - «вися­чие» треугольники. Эти признаки указывают на взаимодействие оюклинцев с неолитическим населением Южного Урала и Волго-Уральского меж­дуречья.

Материалы стоянок свидетельствуют, что носители оюклинской куль­туры занимались охотой и собирательством. В быту они широко применя­ли обработку шкур, кости и дерева, а из створок морских и ископаемых моллюсков изготавливали украшения.

Следует предполагать, что оюклинцы были бродячими охотниками. Их стоянки носят временный характер и на территории Восточного Прикаспия располагаются с севера на юг на протяжении 600 км. Природа и ландшафт Мангыстау и Устюрта оказали решающее воздействие на видовой состав дикой фауны промыслового значения для первобытного человека. На основе остеологических материалов с неолитических стоянок Среднеа­зиатского междуречья известно, что обитателями степной и полупустын­ной зон были бык, верблюд, кулан, сайга, степной баран и джейран³. До недавнего времени кулан, сайгак и джейран на Мангыстау и Устюрте оста­вались постоянным объектом охоты. Эти животные в осенне-весенние пе­риоды передвигались в меридиональном направлении на многие сотни ки­лометров. Крайними точками миграций копытных считаются районы Красноводска, Кара-Богаз-Гола и Южного Устюрта на юге, и п-ва Бузачи и реки Эмба на севере. Видимо, вслед за стадами диких животных были вынужде­ны перемещаться и неолитические охотники.

Сезонная подвижка какой-то части населения Мангыстау и его контак­ты с соседями накладывали отпечаток на развитие культуры оюклинцев. В V тыс. до н. э. на Мангыстау появляются стоянки тюлузской культуры⁴. Мангыстауские стоянки бекбекинского типа пока малочисленны. Они най­дены в песках Саускан (Уштаган 1) и Туесу (Сенек 10) Центрального Ман­гыстау.

Хотя материалы стоянок тюлузской культуры малочисленны, но очень выразительны. Кремневая индустрия, особенно в мангыстауском вариан­те, своим происхождением тесно связана с оюклинскими традициями. Тюлузская керамика отражает многогранность процессов ее формирова­ния. Основная масса найденных сосудов и их обломков единообразна, со стандартной формой и орнаментом - высокие пропорции сосудов, слабая профилированность, небольшое плоское или плоско-вогнутое дно, «струй­чатая» и прочерченно-накольчатая техника исполнения орнамента, гори­зонтальность его построения, «елочные» композиции, большая площадь заполнения орнаментального поля. Следует отметить песчаную или расти­тельную примесь в глиняную массу, использемую для лепки посуды. Со­суды имели толстые стенки и подлощенную внешнюю поверхность. Фор­ма сосудов, подобная тюлузским, характеризует стоянку Тентексор Север­ного Прикаспия. С этим же регионом своим происхождением связана прочерченно-накольчатая техника нанесения орнамента. Тюлузский орнамент, в основном, не имеет геометрических фигур, которые двойственны урало­среднеазиатскому, северо- и восточноприкаспийскому неолиту. Простые геометрические построения орнамента определяют более северный круг культур — неолит и энеолит лесостепного Поволжья и Южного Урала и неолит Волго-Камья.

В основе смешанности тюлузских культурных признаков лежат особен­ности хозяйствования их носителей. Скорее всего, в середине V тыс. до н. э. тюлузская культура выделилась как вариант оюклинской. Возможно, это было продиктовано природно-климатическими изменениями, которые при­вели к специализации аборигенного населения на определенные отрасли присваивающей экономики. Внутренние пространства полуострова Мангыстау и плато Устюрт при отсутствии постоянно действующих водоемов и водотоков позволяли заниматься только охотой, а миграции значительной части промысловых животных требовали большой подвижности населе­ния этих районов. Открытые на сегодняшний день стоянки тюлузской куль­туры совпадают с направлениями сезонного движения кулана, сайги и джей­рана. Возможно, это и есть остатки лагерей бродячих охотников. Именно подвижный образ жизни тюлузсцев мог привести к такому разнообразию элементов, слагающих их культуру. Сезонные перемещения бродячих охот­ников в Арало-Каспийском водоразделе предвосхищают систему сезонно­го кочевания скотоводов эпохи бронзы.

Другая часть обитателей Мангыстау жила по берегу Каспийского моря. Рыболовство не требовало перемещений, по крайней мере постоянных. Для стоянок выбирались удобные места в прибрежной полосе, обеспеченные водой. Охота носила вспомогательный характер. Оседлый образ жизни рыболовов привел к строительству долговременных жилищ. Малоподвиж­ность берегового населения способствовала консервации культурных тра­диций.

Этот факт иллюстрируется стоянкой Коскудук I, найденной недалеко от областного центра - г. Актау. Она располагается на краю верхней мор­ской террасы в 1 км от современного берега моря. На стоянке сохранился культурный слой мощностью до 35 см, в котором располагаются остатки каменной стенки-фундамента большой постройки каркасно-столбового типа. В плане сооружение имело овальную форму 16x14 м. Его стенки скла­дывались I !з местного камня-известняка. В культурном слое найдены много­численные изделия из кремня и камня, фрагменты лепных сосудов, облом­ки морских раковин и украшений из них.

Индустрия стоянки Коскудук I во многом сохранила очень архаичные типы орудий оюклинской культуры — асимметричные трапеции и треуголь­ники, срединные и ретушные резцы, большие серии концевых скребков, вкладыши со скошенным концом, «микрорезцы», отщепы и пластины с подретушированным по слому концом. Появляются и новые формы изде­лий. Это долотовидные орудия, мелкие сегменты и в большом количестве микросверла.

Находки бус и их заготовки из раковин свидетельствуют, что коскудукцы владели способом изготовления раковинных украшений с помощью лучкового сверла. Они же уже знали прядение нити, т. к. найдены обломки каменных пряслиц — утяжелителей для веретена. На хозяйственную на­правленность обитателей стоянки указывают наконечники стрел, изготов­ленные из известняка метательные ядра для пращи и грузило для сетей.

Часть керамики коскудукской стоянки сохраняет оюклинские тради­ции с элементами орнаментальной техники и композиций нижневолжско­го неолита. Выделяются обломки сосудов нового типа, с массивным вен­чиком, гребенчатой орнаментацией и примесью в тесте мелко толченной раковины. Подобная керамика имеется только в материалах хвалынской культуры Поволжья - Северного Прикаспия. Памятники этой культуры найдены и на Мангыстау. Они выделены в шебирский тип. С ними связан переход к новому этапу в истории мангыстауских племен - энеолиту. На основе хвалынской керамики коскудукская стоянка датирована концом V - первой половиной IV тыс. до н. э.

Несколько находок позволяют сказать о некоторых верованиях и обрядах коскудукцев. Вблизи жилища раскопано захоронение мужчины зрело­го возраста. Он был погребен в небольшой округлой яме с щелевидным подбоем в сильно скорченной позе на левом боку. Яма имела каменный заклад, который образовывал на древней поверхности наброску в виде холмика. Погребального инвентаря с умершим не найдено. В засыпке могилы встречались кремневые изделия, подтверждающие, что это ритуальное за­хоронение, связанное с человеческим жертвоприношением при строитель­стве дома. На сегодняшний день захоронение стоянки Коскудук I самое древнее в Казахстане.

Имеется подтверждение, что жители Коскудукской стоянки поклоня­лись водной стихии. На скале вблизи стоянки найдены выбитые системы желобков, изображение пятиметровой змеи и углубление для сбора дождеых вод⁵.

В Прииртышье находки, относящиеся к неолитическому времени, вы­явлены в районе заброшенного с. Сатчы-Кыз на второй надпойменной террасе правого берега р. Кызыл-Су, в 2-2,5 км от с. Белокаменкп Семипала­тинской области⁶.

Коллекцию подъемного материала составляют нуклеусы, наконечники стрел, скребки, ножевидные пластины, микролиты и отходы производства. Нуклеусы призматического скалывания, аморфные, небольшого размера. Большее число орудий составляют концевые скребки на пластинах с оваль­ным рабочим краем. У некоторых ретушированы боковые стороны. Име­ются скребки высокой формы. Наконечники стрел двусторонней обработ­ки, небольшие. Встречены и заготовки наконечников. Некоторые изделия представлены пластинками с притупленным краем, которые обработаны с двух или одной из сторон и невелики по размерам. Материал изделий, в основном, яшма, халцедон, опал.

Атбасарская культура получила свое название по месту наибольшей концентрации стоянок - Атбасарскому району Акмолинской области. Тер­ритория ее распространения: бассейн р. Ишим в степной зоне (Ишимская степь) и северо-западная часть казахского мелкосопочника. Формирова­ние культуры Происходило на материальной базе местных мезолитических племен в конце VII - начале VI тыс. до н. э. при некотором объеме иннова­ций, проникших с населением Приаралья или восточного Прикаспия (кельтеминарская и оюклинская культура). Обследовано около 200 стоянок, око­ло 20 из них — раскопано. Наиболее яркие памятники этого периода: Ви- ноградовка II (верхний слой), Тельмана I, X, стоянки у с. Явленка, Карлуги, Боголюбове, Виноградовка X, XIV, Жабай — Покровка III. Как прави­ло, все стоянка атбасарской культуры располагались на берегах древних русел (стариц) важнейших водных артерий Северного Казахстана: Ишима и Чаглинки. Жилища, судя по сохранившимся следам, были легкого, на­земного характера. Это были постройки в виде шалашей, круглые и квад­ратные в плане, площадью не более 25 кв. м. О подвижности атбасарского населения свидетельствуют топография памятников, характер индустрии, слабость культурного слоя, характер хозяйства.

Оригинален набор орудий. Он характеризуется сочетанием изделий на пластинчатых заготовках и орудий, изготовленных на отщепах способом двусторонней обработки. Среди последних широко представлены наконеч­ники стрел. В это время появляются крупные скребла и ножи; отбойники, молоты. Последние два типа свидетельствуют о первичной обработке крем­невого сырья. В местах естественных выходов кремня существовали спе­циализированные мастерские, где производилась первичная обработка до­бываемого сырья⁷. На стоянке Тельмана I осуществлялась уже дальнейшая обработка желваков и нуклеусов: здесь получали заготовки в виде пластин и отщепов, пригодные для изготовления вкладышевых орудий труда⁸.

Керамическая посуда была полуяйцевидной формы объемом 1-5 л. Ее стенки украшались гребенчатым штампом. Но остатки керамики очень немногочисленны и фрагментарны.

Немногочисленны и остеологические остатки. Лишь на стоянках позд­него, а иногда и среднего неолита фиксируются кости лошади, крупного рогатого скота. Фрагментарность и немногочисленность костных остат­ков не позволяют уверенно причислить их к диким или домашним особям. Но именно этот набор представителей фауны позволяет говорить о фор­мировании в Северном Казахстане к нач. III тыс. до н. э. элементов произ­водящего хозяйства.

К настоящему времени мы пока не имеем ни одного погребального па­мятника, связанного с этой культурой. Но на окраине некоторых стоянок (Виноградовка XIV, Тельмана X и XIV) обнаружены ямы глубиной около 1 м и диаметром до 1,5 м. На их дне мощный слой углистых остатков с кальцинированными включениями. Не исключено, таким образом, что в этих ямах совершался обряд сжигания умерших. Тем более, что позже, в бронзовом веке на этой территории мы прослеживаем уже сформировав­шуюся традицию кремации умерших.

К настоящему времени не удается проследить четкой связи с последую­щей на этой территории культурой — ботайской. Фиксируется лишь, как отмечалось выше, угасание к концу IV тыс. до н. э. пластинчатой инду­стрии и формирование отщеповой.

Ситуация полностью дублируется и на сопредельной территории в райо­не Торгайского прогиба, когда маханджарская культура сменяется терсек- ской.

Маханджарская культура. Доминирующее количество известных нам памятников этой культуры находится на дне Торгайской ложбины. Среди них лишь несколько имеют сохранившийся культурный слой и хорошо ис­следованы: это стоянки Маханджар, Соленое озеро 2, Дузбай 1-4,12, Сор 2, Бестамак, Амангельды. На Тоболе пока известна лишь стоянка Алкау 2.

Характерна топография памятников: многие из них расположены у широких участков поймы в том месте, где она резко сужается. Можно пред­положить, что к широким участкам пойм были приурочены и широкие плесы, поросшие у краев камышом. Сейчас такие плесы богаты рыбой и водоплавающей птицей. В древности они, вероятно, отличались тем же.

Почти на всех стоянках, известных сегодня, культурный слой состоит из песка или супеси и в значительной мере развеян. Лишь на одном памят­нике - Дузбай 1 - удалось обнаружить остатки каких-то построек. Судя по ним, у неолитического населения здесь были полуземлянки, вкопанные в грунт на полметра.

Оригинальна посуда махацджарской культуры: керамическая тонкостен­ная посуда изготовлялась вручную и имела удлиненные пропорции. Шей­ка горловины обычно была заужена, дно коническое, иногда завершалось шипом. Орнамент наносился по еще непросохшим стенкам сосудов зубча­тым («гребенчатым») штампом. Композиция из горизонтальных или вер­тикальных зигзагов, параллельных оттисков и других элементов иногда украшала всю внешнюю поверхность.

При изготовлении орудий труда древнее население Притоболья пред­почитало использовать технику пластинчатых вкладышей. Обычно на сто­янках они составляют почти половину от числа всех находок. Но сырье для орудий в это время уже предпочитают использовать из местных источ­ников. При этом сохраняются все приемы вторичной обработки, извест­ные здесь в мезолите: в том числе и изготовление геометрических вклады­шей в виде трапеций. Наряду с изготовлением орудий методом нанесения краевой ретуши и резцового скола достоверно отмечено использование метода шлифования '. Кроме того, найден и фрагмент пряслица с просвер­ленным отверстием. Это не только свидетельствует о появлении метода сверления, но и распространении прядения. Сверла из каменных пласти­нок известны на стоянках Дузбай 2, Бестамак. Интересно также и то, что на стоянках маханджарской культуры отсутствуют наконечники стрел. Вероятно, в их качестве использовалась конструкция из нескольких вкла­дышей.

Рассматривая вопрос о демографии населения на территории Казахста­на в эпоху присваивающего хозяйства, следует учитывать, что охотничье хозяйство, в котором, судя по составу добываемых животных, облавы и загоны успешно сочетались с индивидуальной охотой, достаточно надеж­но обеспечивало относительное благосостояние тогдашнего общества. Важ­ным компонентом системы охотничьего хозяйства являлась охотничья тер­ритория, на ранних этапах достаточно обширная и все более сокращавша­яся по мере роста населения. Имеющиеся материалы по степной зоне Ук­раины, Поволжья и Казахстана позволяют осуществить ориентировочные расчеты размеров минимально необходимой охотничьей территории. Охот­ничья община, судя по площади и количеству жилищ, состояла, в среднем, из 50 человек. Исходя из того, что ее годовые потребности в мясе равня­лись 11 ООО кг, а естественный прирост биомассы промысловых млекопи­тающих составляет 4000 кг на 100 кв. км, то следует определить минималь­ные размеры охотничьей территории в 750 кв. км (при условии сохранения равновесия между человеком и природой). Теоретически весь Казахстан мог быть местом проживания 3620 общин (или 161 000 человек). Но при этом не следует забывать о наличии непроизводительных в охотничьем отношении угодий и территориях, неблагоприятных для заселений, - ус­ловно 50%. Поэтому максимальная численность населения в 80 000 чело­век будет наиболее оптимальной для неолита Казахстана.

На территории Казахстана обнаружено пока несколько неолитических погребений, в основном в Северном Казахстане. Ни одно из захоронений не имеет внешних признаков на поверхности. Во всех могилах вместе с костями лежали наконечники стрел, что указывает не только на то, что наши предки продолжали заниматься охотой, но и на то, что они вступали в частые военные конфликты. В погребениях очень мало керамики, а в некоторых ее нет вовсе.

Наиболее полно об обряде захоронения в неолитическую эпоху можно судить по захоронению у с. Железинка (в 100 км от стоянок Пеньки)¹⁰. Погребение, скорее всего, принадлежало женщине, занимавшей особое положение в родовой организации. На это указывают богатый набор укра­шений, орудий труда и, кроме того, особый ритуал захоронения, связан­ный с поклонением солнцу. Согласно такому обычаю совершалась крема­ция трупа. В данном случае это было неполное трупосожжение, за кото­рым следовало погребение останков в могилу вместе с вещами покойни­цы: среди них костяная накладка серповидной формы от головного убора, оформленная по краю зубчиками, ожерелье из зубов хищных зверей, круп­ных бус из раковин. Вместе с богато украшенной одеждой в могилу помес­тили орудия труда (тесло, костяное шило), охоты (каменные и костяные наконечники копий, стрел) и три миниатюрных, баночной формы глиня­ных сосуда со сферическим дном. Там же найдены две фаланги кулана, окрашенные красной охрой — цветом, имитирующим, по представлению древних людей, ритуал сожжения и огнепоклонства.

Тесные культурно-хозяйственные связи, существовавшие в пределах мира охотников и рыболовов, ярко отразились в археологических матери­алах. Наиболее четко такие контакты могут быть прослежены с племенами кельтеминарской культуры, или кельтеминарской культурной общности, обитавшими в северных областях Средней Азии. Рельефнее всего они про­ступают у племен Южного и особенно Западного Казахстан;.. Цепочки древних контактов уходят и далеко на север, и северо-запад в Приуралье, и Западную Сибирь. Культура племен Северного и Восточного Казахстана, обнаруживая признаки сходства с культурой населения Средней Азии, в то же время была более близка к алтайским и прибайкальским племенам новокаменного века. Сохраняя специфику и своеобразие культурных тра­диций, неолитические племена Казахстана развивались, таким образом, в тесном взаимодействии с племенами соседних регионов и областей.