Interview with Mr. Vdovin,

In Wrangham and Peterson's Demonic Males, the authors come to the pessimistic conclusion that nothing much has changed (1) since early hominids branched off from the primordial chimp ancestors (2) five million years ago. Group solidarity (3) is still based on aggression against other communities; social cooperation is undertaken to achieve higher levels of organized violence

While the history of the twentieth century does not give us great grounds for faith in the possibility of human progress (l)'the situation is not as bleak as these authors believe (2). Biology is not destiny (3). Rates of violent homicide appear to be lower (4) today than during mankind's hunter-gatherer pe­riod, despite gas ovens and nuclear weapons. Con­trary to the thrust of postmodernist thought (5), people cannot free themselves entirely from biologi­cal nature (6). But by accepting the fact (7) that people have natures that are often evil (8), political, economic, and social systems can be designed (9) to mitigate the ef­fects (10) of man's baser instincts (11)

Ученые Ренгхам и Петерсон в своей книге "Самцы — убийцы" при­ходят к печальному заключению, что с тех пор, как от первобытных обезьян появились первые люди, на протяжении пяти миллионов лет в их поведении мало что изменилось. Они все также объединяются лишь для того, чтобы покорить себе подобных, а сплоченность общества по-прежнему основана на желании достичь еще более высокого уровня организованного насилия.

Однако ситуация не так печальна, как видят ее авторы. Нельзя не признать, что события XX в. не дают нам достаточно оснований верить в возможность совершенствования человека. И все же биология не во всем предопределяет поведение. Сегодня, несмотря на наличие ядерно­го оружия и газовых печей, совершается гораздо меньше убийств, чем во времена существования первобытных племен.

Вопреки философии постмодернизма, человеку не под силу полно­стью освободиться от влияния своей биологической природы. Но, если помнить, что человек по своей природе порочен и агрессивен, можно разработать такие политические, экономические и социальные систе­мы, которые снизят до минимума губительный эффект человеческой склонности к насилию.

Take the human and particularly male desire (1) to dominate a status hierarchy (2), which people

share with other primates (3). The advent of liberal democracy and modern capitalism (4) does not eliminate the desire (3), but it opens up many more peaceful channels for satisfying it (5). Among the American Indians virtually the only way for a man to achieve social recognition was to be a warrior (6), which meant, of course, excellence in killing. Other traditional societies (6) might add a few oc­cupations like the priesthood or the bureaucracy (7) in which one could achieve recognition (8)

Существует врожденное стремление людей, в особенности у муж­чин, занимать доминирующее положение. Оно свойственно также и приматам. Уничтожить его нельзя, но им можно управлять. С возник­новением либерально-демократических систем общественного устрой­ства, основанных на принципах рыночной экономики, появилось мно­жество профессиональных областей, где человек может удовлетворить свое неукротимое желание власти. У американских индейцев для муж­чины был только один путь достижения общественного признания — стать воином, то есть научиться убивать. В других традиционных об­ществах человек мог удовлетворить свои амбиции, поднимаясь по служебной лестнице или став частью духовенства.

A modern technological society, by contrast (1), offers thousands (2) of arenas in which one can achieve social status (3), and in most of them the quest for status (4) leads not to violence(5) but to socially productive activity (5) (6). A professor (7) receiving tenure in a leading university, a politician winning an election, or an increasing market share may satisfy the same underlying drive for status (7). But in the process, these individuals have written books, designed public policies, or brought new technologies to market (8) that have improved human welfare (9)

Of course, not everyone can achieve high rank of dominance(l) in any given status hierarchy (2), since these are by definition zero-sum games in which every winner produces a loser (3). But the advantage of a modern, complex, fluid society (4) is, as economist Robert Frank pointed out, that small frogs in large ponds can move to smaller ponds in which they will loom larger (5). Seeking status by choosing the right pond will not satisfy the ambitions of the greatest and noblest individuals (6), but it will bleed off much of the competitive energy (7) (8) that in hunter-gatherer or agricultural societies (9) often has no outlet save war (10)

Совершенно иначе устроено современное технологически развитое общество. В нем имеется огромное количество ниш, где человек может полностью реализовать свои возможности. И для достижения своей це­ли нет необходимости применять агрессию или жестокость. Нужно лишь плодотворно трудиться на благо общества. Место преподавателя ведущего университета, политика, победив­шего на выборах, успешного предпринимателя непременно удовлетво­рит ваши амбиции лидера. К тому же в процессе работы, издавая кни­ги, разрабатывая общественные программы и новые рыночные техно­логии, вы не только получаете общественное признание, но и улучшае­те благосостояние всего общества.

Конечно, не каждый может добиться высокого статуса и успеха. По условиям игры число выигравших равно числу проигравших. Но все же современное общество, сложно устроенное и открытое для перемен, имеет свои преимущества. Как замечает экономист Роберт Фрэнк, не­большие по размеру лягушки, обитающие в крупных водоемах, стре­мятся перебраться в меньшие, где они приобретают большую значи­мость. Если говорить о выдающихся личностях, то для них вопрос ста­туса выбором нужного "водоема" не решается. Но в целом такие пере­мещения позволяю Ь растратить часть энергии, направленной на конку­рентную борьбу, которая в примитивных сообществах, не имея выхода, приводила к междоусобным войнам.

Liberal democracy and market economies (1) work well (2) because, unlike socialism, radical feminism, and other Utopian schemes (2) (3), they do not try to change human nature. Rather they ac­cept (4) biologically grounded nature as a given and seek to constrain it through institutions, laws, and norms (5). It does not always work (6), but it is better than living like animals

Общество с рыночной экономикой, основанное на либерально-демократических ценностях, не пытается изменить человеческую сущ­ность, как это делают социалисты, радикально настроенные члены фе­министского движения и другие утописты. И тем самым оно выгодно от них отличается. Принимая биологические законы природы как дан­ность, оно стремится контролировать их посредством социальных ин­ститутов, общественных норм поведения и законодательных актов. Не всегда результаты являются положительными, но все же это лучше, чем вести животный образ жизни.