Контрольные вопросы

1. Всегда ли проявление щедрости свидетельствует о наличии у человека моральной добродетели?

2. Что является сущностным в добродетели, по мнению автора статьи? Согласуется ли это с вашими представлениями?

Вариант 26

1. Справедливость в отношениях людей.

2. Анализ текста «Гильдебранд о добродетели и привычке»

«Путать легкость, действительно являющуюся подлинным признаком добродетели, с легкостью привычки – это опасная ошибка. Значение термина «привычный» в том и другом случаях совершенно разное. Поскольку этот момент чрезвычайно важен для правильного понимания добродетели, мы кратко исследуем различные типы привычки и ее отношение к нравственности, в особенности к добродетелям.

«…» некоторые действия, первоначально контролируемые волей, впоследствии переходят на уровень чисто животной спонтанности. … «Привычное» означает здесь то, что эти действия выполняются не совсем осознанно, … автоматически «…» Поступки в строгом смысле не могут совершаться подобным образом. Они обязательно контролируются волей … Точно так же добродетели не являются привычками. «…» Легкость, с которой щедрый человек раздает милостыню, несомненно отличается от автоматизма действий, которые выполняются без актуализации нашей воли и даже без сознательного восприятия их осуществления.

То же самое касается легкости совершения тех действий, которые мы столь долго выполняли, что полностью овладели ими. «…» Очевидно, абсурдно полагать, что щедрый человек без труда совершает акт подаяния потому, что он достиг в этом большого умения благодаря постоянным упражнениям. «…» Поступки в строгом смысле – это не дело умения или техники. Легкость, с которой совершается нравственный поступок, явно отличается о той легкости, которая является результатом навыка. Поступки в подлинном смысле этого слова исключают понятие навыка. Мы видим это, когда обращаем внимание не на их технические, подчиненные аспекты, а на их ценностноответное ядро. «…» Приспосабливание является другим типичным результатом привычки. «…» Привычка, имеющая решающую роль в нашем физическом существовании, имеет здесь характер приспосабливания, которое делает возможными вещи, невозможные до этого или требовавшие больших усилий. «…» Нетрудно видеть радикальное различие между «легкостью», являющейся следствием приспосабливания, и «легкостью» добродетели. «…» Для успеха приспосабливания нет необходимости в какой-то особой нравственной позиции. Легкость, характеризующая добродетель, является результатом переизбытка любви. Таким образом, эта легкость явно отличается от легкости, являющейся следствием привыкания. Приспосабливание не имеет ничего общего с нашей нравственной жизнью».

(Гильдебранд Д. фон. Этика. СПб.: Алетейя; Ступени, 2001. С. 455–465.)

Контрольные вопросы

1. Чем добродетель отличается от привычки? Какую аргументацию приводит автор текста?

2. Легко ли совершаются моральные действия?

Вариант 27

1. Христианские моральные принципы.

2. Анализ текста «Спиноза о добродетелях»

«Теперь надо рассмотреть, что такое добродетель. Поскольку в душе бывают три вещи – страсти, способности и устои, то добродетель, видимо, соотносится с одной из этих трех вещей. Страстями (или переживаниями) я называю влечение, гнев, страх, отвагу, злобу, радость, любовь, ненависть, тоску, зависть, жалость – вообще все, чему сопутствуют удовольствия или страдания. Способности – это то, благодаря чему мы считаемся подвластными этим страстям, благодаря чему нас можно, например, разгневать, заставить страдать или разжалобить. Нравственные устои (или склад души) – это то, в силу чего мы хорошо или дурно владеем (своими) страстями, например, гневом: если гневаемся бурно или вяло, то владеем дурно, если держимся середины, то хорошо. Точно так и со всеми остальными страстями.

Итак, ни добродетели, ни пороки не суть страсти, потому что за страсти нас не почитают ни добропорядочными, ни дурными, за добродетели же и пороки почитают, а также потому, что за страсти мы не заслуживаем ни похвалы, ни осуждения – не хвалят же за страх и не порицают за гнев вообще, но за какой-то определенный. А вот за добродетели и пороки мы достойны и похвалы, и осуждения.

Кроме того, гневаемся и страшимся мы не преднамеренно, а добродетели – это, напротив, своего рода сознательный выбор, или (во всяком случае) они его предполагают. «…» Добродетельными или порочными от природы мы не бываем. Раньше мы уже сказали об этом. Поскольку же добродетели – это не страсти и не способности, выходит, что это устои. «…» добродетель человека – это, пожалуй, такой склад души, при котором происходит становление добродетельного человека и при котором он хорошо выполняет свое дело. «…»

Итак, добродетель есть сознательно избираемый склад (души), состоящий в обладании серединой по отношению к ним, причем определенной таким суждением, каким определит ее рассудительный человек. Серединой обладают между двумя (видами) порочности, один из которых – от избытка, другой – от недостатка. «…»

Однако не всякий поступок и не всякая страсть допускает середину, ибо у некоторых (страстей) в самом названии выражено дурное качество, например: злорадство, бесстыдство, злоба, а из поступков – блуд, воровство, человекоубийство. Все это и подобное этому считается дурным само по себе, а не за избыток или недостаток, а значит, в этом никогда нельзя поступать правильно, можно только совершать проступок; и «хорошо» или «не хорошо» невозможно в таких обстоятельствах.

(Бенедикт Спиноза. Этика // Избр. произв. М., 1957. Т. 1. С. 84–87.)