29. Л. Андреев. «Мысль», «Жизнь Василия Фивейского».

Рассказ «Мысль» - один из наиболее характерных философско-мировоззренческих рассказов, близких к рассказам философского настроения, но здесь внимание читателя сосредоточено именно на внутреннем мире героя. Здесь это подчёркнуто и выбором первого лица, и характером повествования (почти дневниковые записи). Герой даже особо обращает внимание на то, что умеет быть полностью откровенным с самим собой, т.е. максимально полно обнажается психология.

Повесть «Жизнь Василия Фивейского» родственна ранним философским рассказам. Основная её проблема – проблема человека и рока, представленная и в других произведениях («Жизнь человека», «Анатэма», «Чемоданов») уже в другом ключе (героико-трагедийном, ироническом).

Вяч. Иванов и др. критики видели сходство повести с житийной и библейской литературой, в т.ч. стилистическое. Говорили даже о жанровой принадлежности её к житиям. Внешне повесть действительно напоминает житие: скупое изложение биографии героя. Не случайно день его рождения 28 ноября: это день св. мученика Василия и св. мученика диакона Василия. Здесь не только сопоставление с житийной литературой, но и противопоставление: о. Василий свят не по природе, а становится таким, пройдя через страдания и грехи.

В самом тексте повести о. Василий сравнивается с терпеливым Иовом. Но Иов сразу терпелив и безгрешен, о безгрешности же о. Василия трудно говорить. Андреев использует только некоторые мотивы и ситуации Книги Иова: испытание, избранничество.

Развитие веры и сознания о. Василия. Андреев, в отличие от Толстого и Достоевского, не воссоздаёт психологический процесс последовательно, а только обозначает переломные моменты. Вера у него есть изначально, но постепенно утверждение «я верю» становится не привычкой, а результатом раздумий и колебаний. В этих словах появляется и надежда, и даже угроза. На этом этапе ему удаётся найти оправдание несчастьям в семье. Рождение сына-идиота не колеблет его веры. Переломом становятся исповеди. Сначала о. Василий оглушён тем, что люди переносят столько горя, заставляет прихожан молиться: «Его проси!». Потом в нём поднимается бунт против Бога. Он думает снять сан, но это не помогло бы ему искать новых путей вне религии и церкви: вера была единственным духовным богатством. Без опоры на веру слишком тяжёлым испытанием становится пожар, и тогда для о. Василия сливаются прошлая вера и новое стремление служить людям, и ему приходит мысль об избранничестве. Но эта мысль не имеет ничего общего со смирением Иова, тоже избранного: о. Василий думает о себе как о человекобоге (ср. «встань и иди» на отпевании). Уступив вере, он оказывается сломленным и гибнет.

Эта повесть была для Андреева произведением, в котором решались вопросы творческого метода и стиля: в каком объёме сочетать бытописание с философской основой не в ущерб последней, эпику и лирику, объективное и субъективное? Как определить меру условности, оставаясь естественным?

Герои почти не говорят сами, почти нет индивидуализированной речи: речь героев, их внутренний мир подчинены стихии всей повести. Слова героя могут совпадать с авторскими: «человеку ниоткуда нет помощи» - слова и о. Василия, и автора. Но их речь, их точки зрения пересекаются не всегда: главная задача автора – следить за изменениями в сознании о. Василия.

Повесть родственна не только ранним философским рассказам, но и мировоззренческим. Это итоговое произведение, синтез двух направлений философских произведений Андреева.

В 1902 г написал рассказ «Мысль». Главный герой - доктор Керженцев говорит: «Всю жизнь я любил не свое гнусное тело, но Мысль». Вместе с гнусным телом он отвергает все стороны простой человеческой жизни. Ницшеанский пафос – сверхчеловека, кот отвергает лживую мораль и подчиненную ей суетную жизнь. Но Андреев демонстрирует др сторону: отвергнуть до конца Керженцеву не удается – оказывается презираемая оболочка, пленка тоже притягательна. Совершенно непреодолимым чувством для Керженцева – оказывается неразделенная любовь. Он делает ряд поступков, кот противореяат устоявшимся нормам. В конце концов совершает убийство мужа любимой, а для того чтобы не быть арестованным имитирует сумасшествие. Сумасшествие дает ему вседозволенность. «Когда спадает шелуха человек станосится как будто голым, и когда Керженцев говорит, что любит в себе только мысль, Керж – добирается до этого голого человека, но добравшись – он начинает погружаться в сумасшествие и в конце концов он не может понять – он сошел с ума потому что убил или убил потому что он сошел с ума. И теперь хочет убить вою мысль». Вообще тема сумасшествия привлекала Андреева. Но не в психиатрическом смысле. Его интересовала именно метафизика чел сознания. «Призраки» - действие снова в сумасшедшем доме. Одному кажется, что по ночам летает с Николаем угодником, другой стучит по дверям, потому что не может выдержать закрытых дверей, другой наоборот считает, что двери плохо заперты – у него мания преследования. Гипертрофия какого-либо чувства. Больные часть беседуют и им нравится как они беседуют: каждый говорит о себе и не слышит других – каждый живет в своем собственном мире и с реальность не прикасается, но когда рассказ переходит к другим не сумасшедшим людям, то по некот чертам можно заметить, что и жизнь этих людей собственно ничем особенно не отличается от сумасшедших. Есть столько призрачных миров, сколько людей. Чтобы подчеркнуть это – он описывает одну из комнат, куда часто заходит фельдшерица Марья. Там переплет и там разные цветные стекла и если смотреть через эти стекла, то один и тот же мир становится неузнаваемым, новым. Андреев любит выбрать к-л черту и представить ее в гипертрофированном виде. (Об этом хорошо писал К.Чуковский). В зрелом тв-ве Андреева от раннего тв-ва – остается любовь к необычным положениям – парадоксальной ситуацией – чтобы произвести метод отстранения.

Повесть «Жизнь Василия Фивейского» - здесь соединяются два образа – Иова и Христа. Героя – истово верующего священника - преследую несчастья – один сын гибнет, другой – рождается идиотом, жена спивается, но Василий не отрекается от Бога, но никакой награды не следует. Жизнь Иова – вывороченная на изнанку. Сын не просто идиот – он страшный, агрессивный идиот. Также выворочен – образ воскрешения Лазаря. Думает что он избран – и пытается повторить подвиг Христа- воскресить умершего – пытается вступить в диалог с Богом, но Бог в диалог не вступает. Это история о замкнувшихся небесах, о пустых небесах – равнодушие Бога к человека. Кончается повесть гибелью героя, кот умирает в бегущей позе. Так до конца бежал, так до конца не смирился. Но что собственно им двигало, великая вера или великая гордыня? Никаких внятных ответов в повести нет. Эта поза бегущего о.Василия – похожа на позу в картинах Мунка. (Надо заметить, что Андреев неплохо рисовал и отдавал отчет в зрительном образе кот он описывает.) Так же сцена – когда попадья видит утонувшего своего сына. Повесть начинается фразой – «над всей жизнью Василия Фивейского тяготел тяжелый и страшный рок». Если в сущестовании Бога не уверен, то в существовании рока убежден, хотя не знает имени его.

Исследователи неоднократно отмечали, что эта повесть строится наподобие жития – жизнь от рождения до смерти. Рассказывается по эпизодам, как клейма в иконе. Эта страшная, по-экспрессионистски написанная повесть, с архаичной традицией – м.б. – эта повесть вообще лучшее пр-ие Андреева, хотя и самая безнадежная.