35. Пьесы м. Горького «Мещане» и «На дне».

Лекции. В драматургии Горький ориентируется на Островского (густота бытового материала + купеческая среда), а также на Чехова и отчасти на Ибсена.

Мещане (1902). В начале на сцене темно. Девушки болтают. Но чем больше света, тем очевиднее становится непонимание между героями.

Подобие чеховских звуков: шарманка звучит на протяжении целого действия, а потом резко замолкает (исчерпанность действия) – сильнейший эффект. В финале Татьяна облокачивается на клавиши, раздаётся «сильный, нестройный звук».

Бессеменов – говорящая фамилия: он не видит в детях продолжения своего дела и своего рода.

Несмотря на старость и уже ушедшую силу, Бессеменов непреклонен в понимании своей «правды». У детей тое есть «правда», но определённости в ней нет. Бессеменов воспринимается как задавивший других своей властью. Он измельчавшее подобие Якова Маякина, а его дети – измельчавшие Фомы. У Петра и Татьяны нет жизненной силы.

Жизнь похожа на «мутную реку». Снова мотив скуки.

Пошлость. + все обличительные вещи произносит нахлебник (!) Бессеменова Тетерев.

Положительный герой – Нил, рабочий, воспитанник Бессеменова. Нил не задумывается и не жалуется, он знает, что ему надо от жизни. У него есть твёрдые убеждения: хозяин тот, кто трудится; «права не дают, права берут».

Сильные люди вызывают больше симпатии и даже сочувствия, чем слабые. Положительные герои: сила + радость жизни. Рефлексия – начало, истребляющее жизненную силу.

На дне (1902). Толстой был недоволен, что Горький изображает простого человека слишком сложно («вселенский собор умников»).

Пьеса имела невероятный сценически успех.

По сравнению с Диалогами Платона отсутствует резюмирующий истину Сократ.

Художественный мир Горького крайне антропоцентричен. Именно человек – «сгусток жизни», её единственное проявление и вместилище. Кроме этого, в лекциях одни банальности. Вспоминайте школьный анализ пьесы и смело его выдавайте =)))

Мирский Д.С. История русской литературы с древнейших времен до 1925 года. Пьеса На дне (1902) была величайшим драматическим успехом за последние тридцать-сорок лет. Это не означает, что, по сути, она много лучше остальных: ее успех был вызван другими, нелитературными причинами. Как драматург Горький просто плохой ученик Чехова. Драматическая система совершенно та же, с теми же неизбежными четырьмя актами, неразделенными на сцены; то же отсутствие видимого действия; то же стандартное самоубийство в последнем акте. Только Горький не заметил в драматическом искусстве Чехова главного, что оправдывает это искусство: скрытой динамической структуры. Единственное, что Горький добавил к драматическому искусству Чехова (вернее, уделил ему больше места, так как Чехов не полностью от этого воздерживался), были ”разговоры о смысле жизни” — они могли бы убить даже лучшую драму Шекспира или самую напряженную трагедию Расина. Как бы то ни было, первые две пьесы Горького имели успех. В случае с пьесой Мещане (1901) это был скорее succès d’estime (умеренный успех). Но вторая пьеса, На дне (1902), была триумфом. В России успех пьесы можно объяснить замечательной игрой труппы Станиславского. За границей — тем, что это была совершенная новинка: сенсационный реализм места действия, небывалое удовольствие выслушивать глубокие разговоры философствующих воров, бродяг и проституток — ”так по-русски!” На дне больше всего способствовала глупейшему представлению, которое сложилось у среднего европейского и американского интеллигента о России: страна разговорчивых философов, занятых поисками пути к тому, что они называют ”Богом”.

Келдыш В.А. Творчество М. Горького // История всемирной литературы: В 8 тт. М., 1983—1994. Горький высочайше оценил новаторскую суть чеховского театра: «новый род драматического искусства, в котором реализм возвышается до одухотворенного и глубоко продуманного символа»; пьесы, которые «отвлекают человека от реальностей до философских обобщений». Также для Горького оказался необходим творческий опыт преобразования — на реалистической по преимуществу основе — традиционной социально-бытовой и социально-психологической драмы в философско-идеологическом театре Г. Ибсена.

Великолепны жанровый колорит и бытовая подлинность пьесы «На дне». Однако главное в ней — надбытное содержание. Философско-идеологическая концепция является основным конструктивным началом и в других горьковских пьесах. Именно тут особенно явственны соприкосновения с Ибсеном.

В горьковской драматургии 1900-х гг. отсутствует «протагонист». Она «безгеройна» в смысле структурного равноправия действующих лиц, «не подчиненных какой-либо сюжетной иерархии в пьесе» (Е.Б. Тагер). Перед нами — своеобразное наследование чеховской традиции, но получающей иное объяснение. Характеры в пьесах Горького, по-разному значительные, отчетливо индивидуальные, тяготеют, однако, к «собирательности». Отдельные персонажи, казалось бы, очень непохожие и поначалу даже противопоставленные друг другу, оказываются в конечном счете «одного поля ягодой». Мелочное стяжательство Бессеменова-старшего и истерический бунт против общества его цивилизованного сына, как будто несогласного с житейской философией своего родителя, обнаруживают одну и ту же мещанскую природу («Мещане»). Противоборство героя со средой сменяется «борьбой между двумя „средами“» (Б.А. Бялик), воплощающей общественные конфликты времени. Отсюда и характерная «поэтика» заглавий («Мещане», «Дачники», «Враги» и др.). При этом предельно конкретное историческое содержание соединяется с содержанием бытийным.

В пьесе «На дне» меньше исторических реалий, чем в других горьковских пьесах 1900-х гг. Но ее широкая философская проблематика (сущность Человека, его предназначение в жизни, природа понятий правды и лжи) одновременно раскрывает и смену вех — как виделась она писателю — в духовной жизни страны. Это — изживание гуманистического миросозерцания, озабоченного лишь внутренним переустройством человека, а не условий его существования (странник Лука с его проповедью «утешительной лжи»), и признаки наступления эры действенного, революционного гуманизма. Вместе с тем противопоставление двух «гуманизмов» носит в пьесе достаточно сложный характер. Неоднозначен Лука, неоднозначна и его философия жизни, привлекательная (вопреки суждениям самого автора о герое) и своим жизнетворческим, утверждающим содержанием.

Жанровые свойства «На дне», пьесы-притчи, выделявшие ее среди ряда других горьковских пьес, оказались близки стилевым тенденциям, интенсивно развивавшимся в мировой драматургии XX столетия.