4.5. Особенности структуры свойств нейродинамики, обусловленные половым диморфизмом

Итак, мужчины и женщины существенно отличаются по каждому из отдельных свойств нейродинамики: силе» подвижности и лабильности, что уже неоднократно обна­руживалось и в нашей лаборатории (Н. М. Пейсахов, 1968; А. П. Кашин, 1971; Т. Б. Бундыч, 1974) и другими исследователями. В целом жен­щины оказываются менее реактивными, возбудимыми и лабильными, т. е. проявляют разносторонние признаки инертности нервной системы. Мы полагаем, что это — биологически важное качество, необходимое для разви­тия человечества в целом, сохранения и передачи важ­нейших генетических признаков, нормального развития плода в условиях широкого диапазона изменений внеш­ней и внутренней среды. По имеющимся у нас наблю­дениям, системы такого рода отличаются медленным темпом приспособления к новым условиям, но прочным сохранением выработанных приспособительных механизмов и актов.

Различия мужчин и женщин по свойствам нейроди­намики имеют фундаментальное значение для дифферен­циальной психофизиологии и объясняются на основе концепции Б. Г. Ананьева (1969) о более раннем соз­ревании всех функций в женском типе развития, т. е. неодинаковых темпах эволюции психических свойств-мужчин и женщин в онтогенезе. При однократных обсле­дованиях, когда изучаются лишь отдельные «срезы» на всем длительном пути онтогенетического развития, обнаруженные различия свидетельствуют лишь об их нали­чии в данный момент. В дальнейшем психофизиологи­ческие функции мужчин и женщин, развивающиеся с различной скоростью, в отдельные периоды могут совпа­дать и вновь различаться. В этом проявляются харак­терные черты динамических систем: различная величина, направление и скорость изменения (Н. М. Пейсахов, 1974, 1975).

Исходя из современного понимания структуры, как законов и порядка связи элементов и подсистем в ин­тегрированной целостной системе, можно ожидать, что будут обнаружены особенности не только отдельных по­казателей у мужчин и женщин, но и различия в самой структуре свойств, нейродинамики. К сожалению, этот вопрос еще мало изучен. Прежде чем перейти к обсуж­дению полученных нами результатов сопоставления корреляционных структур мужчин и женщин, рассмот­рим причины, вызвавшие такое положение.

1. Б. М. Теплов сформулировал один из основопола­гающих принципов изучения свойств нервной системы — детальное изучение природы и содержания каждого из этих свойств. Он выступал против механического объ­единения трех свойств: силы подвижности и уравнове­шенности в четыре жесткие конструкции, принятые в павловской школе за типы и получившие широкое рас­пространение в теоретических и прикладных исследова­ниях. В. Д. Небылицын писал по этому поводу: «Цент­ральной проблемой «учения о типах» является пока отнюдь не применение готовой типологической схемы к исследованию вопросов прикладного характера, а пред­варительное и детальное изучение природы и содержа­ния основных свойств нервной системы, определение их структуры и характера взаимоотношений (их «сочетае­мости») и лишь как результат всего этого — постановка вопроса о возможных комбинациях свойств нервной си­стемы, в том числе типических комбинациях и класси­фикации типов нервной системы, если таковая вообще окажется возможной» (1966, с. 9).

Таким образом, Б. М. Теплов и В. Д. Небылицын не отвергали возможности сочетания отдельных свойств и подчеркивали, что аналитический подход — лишь необ­ходимый этап в исследованиях по психофизиологии ин­дивидуальных различий. Однако аналитический этап слишком затянулся. В лаборатории Теплова — Небыли­цына не было предпринято специальных попыток к изу­чению взаимных связей между свойствами нервной си­стемы, а факты, указывающие на такую связь, умалчи­вались. Однако, в исследовании Л. А. Шварц (1965) показано существование статистически значимой корре­ляции между силой — чувствительностью и лабильно­стью нервной системы. В другом исследовании (В. И. Рождественская с соавторами, 1969) в один фак­тор вошли показатели силы и динамичности нервной си­стемы. Подобные соотношения этих двух свойств нейро­динамики установлены и в других работах (Н. Г. Зы­рянова, 1970; Н. М. Пейсахов, 1970; В. С. Горожанин, 1971). Число подобных фактов растет, но в дифферен­циальной психофизиологии по-прежнему прочно господ­ствует мнение о независимости (ортогональности) свойств и их парциальности, т. е. самостоятельности свойств нервной системы в каждом из анализаторов, в афферентных и эфферентных подсистемах. Дробление свойств продолжается и в настоящее время. Например, Б. М. Теплов (1961) полагал, что каждое свойство нерв­ной системы представляет собой совокупность (синдром) положительных и отрицательных в смысле биологиче­ской ценности проявлений и признаков. Считавшийся долгое время единым синдром подвижно­сти распался на независимые признаки, что, будто бы, свидетельствует об их парциальности.

Мы подчеркиваем, что сугубо аналитический подход к изу­чению свойств нервной системы человека, без одно­временного синтезирования знаний противоречит диалектической логике познания. Аналитический подход играет определенную роль только в сочетании с синтетическим методом. Лишенные односторонности, они выступают как взаимообусловленные логические процессы, подчиненные общим требованиям диалектического метода. Если цель анализа — познание частей как элементов сложного целого, то синтез служит объедине­нию в единое целое частей, свойств и отношений, выде­ленных посредством анализа. Синтез дополняет анализ, и находится с ним в неразрывном единстве: нельзя про­никнуть в сущность отдельных свойств без изучения их Связи и обусловленности другими свойствами нервной организации, выступающей как целое, по отношению к которому отдельные свойства неравнозначны. Так, на­пример, мы считаем динамичность свойством более высо­кого уровня в иерархии свойств. В наших исследованиях (II. М. Пейсахов, 1974) было показано присутствие ди­намичности во всех испытаниях свойств нервной систе­мы (силы, подвижности и лабильности) в разных ана­лизаторах. Таким образом, рассмотрение факторов ней­родинамики как единичных и обособленных — следствие чрезмерного преувеличения познавательных возможно­стей аналитического метода в дифференциальной психо­физиологии.

2. Сугубо аналитический подход привел к представ­лению о свойствах нервной системы как статичных, не­изменных, стабильных характеристиках ее функциониро­вание, обусловленных генетически (будто не могут быть генетически определены программа и скорость изменений к организме в его динамических отношениях со средой). 13 ранг методического принципа дифференциальной пси­хофизиологии было возведено однократное психофизио­логическое обследование. Если в однократном опыте не обнаруживалось связей между признаками нейродина­мики, то делались выводы об их независимости, ортого­нальности и парциальности.

Этой распространенной точке зрения противоречат две группы фактов. Первая получена в экспериментах по проверке стабильности показателей основных свойств нервной системы. Подробный их обзор читатель может найти в коллективной монографии (Н. М. Пейсахов, А. П. Кашин, Г. Г. Баранов, Р. Г. Вягапов, 1976). Здесь мы отметим лишь, что в разных лабораториях были по­лучены в основном негативные результаты: показатели основных свойств нервной системы существенно изме­няются, особенно во втором испытании. Отдельные ис­следователи пытаются выйти из этой неудобной ситуа­ции, используя для корреляций результаты первого и третьего или третьего и второго опытов, или вообще об­ходят молчанием вопрос о стабильности, представляя лишь данные об однородности и эквивалентности изучае­мых свойств. Думается, что такие «манипуляции» с экспериментальными данными не изменяют положения: показатели свойств нейродинамики. меняются в ходе адаптации к условиям опыта, зависят от установок и самоинструкции испытуемых, связаны с произвольным управлением психической деятельностью.

Вторая, и более прямая, линия доказательств связи между отдельными свойствами нейродинамики получена в результате динамических исследований. В многократ­ных опытах по изучению свойств нервной системы про­исходят закономерные изменения их показателей к сред­нему, оптимальному уровню (Н. М. Пейсахов, 1970). Они меняются и в ходе онтогенетического развития {Н. Г. Зырянова, 1970). Изменяются не только сами показатели, но и отношения между ними. В опытах А. Е. Ольшанниковой и Н. И. Александровой (1969) в первой серии не обнаружено связи между световым и звуковым вариантами методики «Градиент силы» (0,03). Но величина коэффициентов корреляции возрастала от серии к серии; во второй — 0,39; в третьей — 0,55, в чет­вертой — 0,58. В повторных опытах по этой методике меняются соотношения между временем реагирования на слабый и сильный раздражители: в первой серии коэф­фициент корреляции равен 0,40, во второй — 0,47, в третьей — 0,81 (Н. М. Пейсахов, 1974). В последней ра­боте показано также, что «парциальность» является следствием неадекватного применения аппарата линей­ной корреляции к заведомо нелинейной системе: между показателями силы в двух анализаторах существуют сложные динамические связи, проявляющиеся в смене реципрокных отношений синергическими и способствую­щие достижению целей системы как целого. О динами­ческой связи показателей лабильности двух анализато­ров (КЧМ и КЧЗ) свидетельствуют факты из исследова­ния Т. Б. Бундыч (1973). В первой серии опыта между КЧМ и КЧЗ наблюдалась невысокая линейная корре­ляция (0,34), но коэффициент криволинейной корреля­ции (0,63) говорит о сложных нелинейных зависимостях между ними. Во второй серии величина коэффициента линейной корреляции возрастает, а криволинейной уменьшается.

Отсюда следует вывод об изменчивости свойств нерв­ной системы, об увеличении степени связи ее элементов и организованности в ходе любой деятельности, появле­нии новых связей между отдельными анализаторами и свойствами, хотя в исходном испытании они могут и не обнаруживаться, что привело многих исследователей к ошибочному заключению о парциальности и ортогональ­ности свойств нейродинамики.

Изменчивость параметров нервной системы обусловлена всем ходом эволюции, направленной на создание такой системы, которая обладала бы возможностью из­меняться в широких пределах в соответствии с измене­ниями внешней среды. Способность быстрого и активно­го приспособления к изменениям условий путем науче­ния и регуляции (произвольной и непроизвольной) выражена в человеке наиболее отчетливо. Поэтому мы полагаем, что именно динамические характеристики (ве­личина и направление сдвигов отдельных параметров и связей между ними, скорость изменений) и являются показателями свойств нейродинамики, отражают инди­видуальные и типичные особенности саморегуляции и развития при взаимодействии человека с социальной и биологической средой.

С этих позиций более целесообразно говорить об от­носительной стабильности свойств нервной системы, принципиально изменчивых, ибо для организма важно не постоянство функций, а способность к их изменениям в соответствии с изменениями условий и ситуаций. Мы считаем возможным говорить о «стабильной нестабиль­ности», как следствии функционального состояния (то­нуса) мозга в некотором характерном для каждого дан­ного индивида диапазоне. Диапазон изменений, их направление и скорость, видимо, имеют аналогичную кар­тину при включении в работу или переключении на но­вую деятельность и поэтому могут считаться относи­тельно постоянными особенностями данного индивида (Н. М. Пейсахов, 1974, 1975).

Итак, изучение последовательных этапов развития с учетом прошлого, настоящего и будущего системы, вы­деление объективных причин, вызывающих изменения, изучение оптимальных уровней отдельных функций и связей между ними — сегодняшняя задача дифференци­альной психофизиологии. Без ее решения невозможно проникнуть в сущность свойств нейродинамики. Концеп­ция свойств нервной системы только тогда сможет стать настоящей теорией, если будет соответствовать принципам диалектического мышления, ибо диалектика и есть прежде всего учение о раз­витии во всестороннем его понимании.

3. В современной литературе по дифференциальной психофизиологии сосуществуют две точки зрения на структуру основных свойств нервной системы. Одни ис­следователи придерживаются концепции И. П. Павлова, выделявшего четыре типа высшей нервной деятельности животных и человека, причем основой для деления слу­жит сила нервных процессов: все испытуемые сначала делятся на «сильных» и «слабых», а затем «сильные» дифференцируются по подвижности и уравновешенно­сти возбудительного и тормозного процессов. Таким об­разом, различное сочетание силы, подвижности и урав­новешенности предопределяет структуру свойств нейро­динамики.

Другие исследователи предпочитают позицию В. Д. Небылицына, полагавшего, что уравновешен­ность — не основное, а вторичное свойство, по своему смыслу неравнозначное силе или подвижности. Такое понимание уравновешенности послужило отправной по­зицией при создании «трехчленной структуры» основных свойств нервной системы, согласно которой каждое из них должно изучаться с точки зрения двух противопо­ложных процессов — возбуждения и торможения, после чего необходимо установить их соотношение: равновесие (баланс) или преобладание одного из них.

Обе концепции о структуре основных свойств нервной системы привлекательны своей простотой (а потому по­лучили широкое распространение), но они не объясня­ют многих отношений между явлениями, процессами и элементами в сложнейшей по своей организации и функ­ционированию нервной системе человека. Анализ этих концепций с позиций системного подхода и современных знаний о строении и функциях человеческого мозга об­наруживает в них достаточно много «узких мест».

Рассмотрим некоторые не совсем ясные и спорны положения, имеющие отношение к результатам наших исследований по структуре свойств нейродинамики. Прежде всего, не доказано, что возбуждение и торможе­ние являются независимыми или противоположными нервными процессами. Еще И. П. Павлов писал, что несмотря на массу накопленного материала в физиоло­гии нервной системы, в учениях об условных рефлексах вопрос об отношении между раздражением и торможением упорно не поддается решению. Поэтому в одних его работах утверждается, что «торможение постоянно следует за возбуждением» (т. III, кн. 1, с. 284), в других же эти два корковых процесса противопоставляются друг другу: «Тормозной процесс — какая-то противоположность раздражительного процесса. Я говорю «какая то», потому что мы пока ни о раздражительном, ни о тормозном процессе ничего не знаем» (т III кн 2 с 24).

Дискуссии между последователями теории Н. Е. Вве­денского, рассматривающего торможение как одну из стадий развития возбуждения и изменения функциональ­ной подвижности (лабильности) нервного субстрата, и сторонниками бинарной теории торможения (противо­поставляющей возбуждение торможению) продолжают­ся до настоящего времени. Тем не менее, в дифференци­альной психофизиологии утвердилась бинарная теория (И. П. Павлов, 1949; В. Д. Небылицын, 1966; В. С. Мер­лин, И. М. Палей, 1975). Вот одно из характерных вы­сказываний: «Тип высшей нервной деятельности опре­деляется путем выделения особенностей возбудитель­ного и тормозного процессов и их соотношений. В на­стоящее время с помощью имеющихся методик полно и точно регистрируется раздражительный процесс. О раз­витии же торможения исследователи судят по отрица­тельным показателям — уменьшению величины реакции; отсутствию всяких реакций» (Г. Н. Ильина, 1959, с. 220).

Однако попытки установить процесс торможения по «снижению или отсутствию внешнего эффекта» встрети­ли серьезные препятствия теоретического и прикладно­го характера. До сих пор так и не создано методик диагностирования тормозного процесса. Те из них, которые предназначались для изучения силы, подвижности и ди­намичности торможения, не получили признания. Еще большие затруднения возникают при диагностировании лабильности и концентрированности тормозного процес­са. Далеко не ясно, «...можно ли говорить о лабильно­сти тормозного процесса как параметре, аналогичном и в определенном смысле симметричном, параметру ла­бильности возбуждения. Здесь вопрос упирается в про­блему вызова и регистрации внешних, активных, положительных проявлений тормозного состояния нервной ткани, а эта проблема, как известно, сама по себе яв­ляется предметом оживленных дискуссий» (В. Д. Небылицын, 1966, с. 303). Нелегко также решить вопрос о концентрированности торможения (противоположное свойство — концентрированность возбуждения — выде­лено как самостоятельное Н. М. Борисовой в 1972 г.). Торможение, как известно, не иррадиирует, т. е. не рас­пространяется, а следовательно, не может быть и скон­центрировано (П. Г. Костюк, 1969; П. К. Анохин, 1970). Дело, видимо, не столько в трудности регистрации и вы­явлении торможения, сколько в невозможности судить о процессе торможения по отсутствию и снижению внеш­него эффекта.

Всестороннее исследование внутреннего торможения и переделки различных условных рефлексов привело Ю. Конореки (1970) к следующему выводу: «...Ни тер­мин «внутреннее торможение» и (производные от него: «тормозной условный рефлекс» и «тормозной условный сигнал»), ни термин «переделка условных рефлексов» не подходят для описания механизмов соответствую­щих процессов. Эти термины можно употреблять самое большее лишь в феноменологическом смысле. Что ка­сается «внутреннего торможения», то у нас нет дока­зательства образования между двумя группами нейро­нов новых тормозных связей, поскольку все встре­чавшиеся нам примеры торможения можно объяснить образованием возбуждающих связей между груп­пой передающих нейронов и группой реципрокных, при­нимающих нейронов» (с. 272).

В изящных опытах К. С. Абуладзе (1971) выясни­лось, что «при снижении или исчезновении условного рефлекса нет нигде торможения» (с. 98). И еще: «Тор­мозной раздражитель развивает в коре при своем дейст­вии возбудительный, а не тормозной процесс» (с. 97).

Аналогичное мнение высказывает У. Г. Гасанов (1972). Результаты исследований позволили ему за­ключить, что отсутствие внешней эффекторной реакции на тормозной сигнал не связано с локальным или си­стемным торможением структур головного мозга: и эффекторные, и аффекторные отделы, а также элементы временной связи свободны от тормозного процесса. Тор­мозное состояние должно рассматриваться как пере­группировка и интеграция высоковозбудимых структур­ных единиц в новое функциональное объединение.

Торможение, по П. К. Анохину (1968), является ре­зультатом встречи двух биологически неравноценных воз­буждений. В лабораториях Г. В. Гершуни, М. М. Коль­цовой, Н. И. Касаткина было показано на людях, что они субъективно воспринимают тормозные условные раздражители так же хорошо, как и положительные, а это означает повышение активности структур мозга при восприятии «тормозных» сигналов.

Итак, простая и заманчивая идея о трехчленной структуре основных свойств нервной системы вступает и противоречие с новейшими данными о «внутреннем торможении». Она не позволяет выйти за пределы от­дельного свойства, замыкая круг исследований «внутри» этих свойств. Поэтому концепция «трехчленной струк­туры» плохо согласуется с современными представле­ниями о мозге, как чрезвычайно сложной и многоуров­невой системе, где отдельные функциональные блоки находятся во взаимной связи и подчинении целому.

Выход из создавшегося положения мы видим в си­стемном подходе к изучению структуры свойств нейроди­намики методами анализа целостных структур, одним из которых является дивергенция корреляций. С его помощью мы и рассмотрим различия между двумя (мужской и женской) выборками испытуемых студен­тов.

В предыдущем параграфе приведены результаты массового психофизиологического обследования, в ко­тором участвовало 790 студентов обоего пола. Данные этого опыта и были использованы для построения кор­реляционных структур мужчин и женщин. Напомним показатели, полученные в этом массовом эксперименте:

1. Время реагирования на слабый свет.

2. Время реагирования на сильный свет.

3. Критерий силы в световом варианте методики «Градиент силы».

4. Время реагирования на слабый звук.

5. Время реагирования на сильный звук.

6. Критерий силы в звуковом варианте методики «Градиент силы».

7. Показатель подвижности по переделке двигательных реак­ций.

8. Критерий лабильности в зрительном анализаторе — КЧМ.

9. Критерий лабильности в слуховом анализаторе — КЧЗ.

№№	Показатели	Разность	Критерий различий
1	1—3	0,254	3,67
2	1—6	0,148	2,08
3	1—8	0,177	2,52
4	2—3	0,276	4,08
5	2—5	0,135	2,03
6	3—4	0,166	2,36
7	4—6	0,145	2,50
8	5-7	0,160	2,27
9	5-9	0,362	5,40
10	8-9	0,309	4,35

В каждой корреляционной матрице (мужчин и женщин) было по 36 корреляций. В ходе дивергентного анализа выде­лено 10 достоверно диверги­рующих пар (27,7%), которые мы и приводим в таблице 18.

Градиент дивергенции кор­реляций 1,25 при уровне зна­чимости 0,001 указывает на существенность различий двух корреляционных структур. От­метим наиболее интересные их особенности. В световом варианте методики «Градиент силы» до­вольно высокие связи (> 0,4) обнаруживаются между временем реагирования на слабый и.сильный свет, но у женщин реакции на сильный сигнал обнаруживают бо­лее тесные отрицательные связи с критерием силы, т. е. более «сильные» демонстрируют короткие реакции в зо­не стимулов максимальной интенсивности. У мужчин, наоборот, критерий силы теснее связан с временем реа­гирования на слабый свет, что характеризует их со сто­роны возбудимости.

В звуковом варианте этой же методики у мужчин обнаруживается отрицательная корреляция между вре­менем реагирования и КЧЗ, т. е. более лабильные пока­зывают короткие реакции на сильный звук. У женщин связь между этими показателями менее выражена, зато отчетливо связаны между собой показатели лабильности двух анализаторов (КЧМ и КЧЗ).

' Дивергентный анализ корреляционных структур по­зволил обнаружить различия в структуре свойств нейро­динамики мужчин и женщин и показал, за счет каких связей появляются эти различия.

Целесообразно привести здесь результаты исследова­ния стабильности свойств нервной системы. Сопоставля­лись матрицы линейных корреляций и корреляционных отношений, полученные в двух последовательных опытах, перерыв между которыми составлял 4—6 месяцев. Комплексные программы этих двух обследований были идентичными и позволяли получить характеристики силы и лабильности по двум модальностям: зрительной и слуховой. Каждая матрица включала в себя 8 пока­зателей и состояла из 29 корреляций. В опыте участво­вало по 42 человека. При сопоставлении выявились из­менения связей во втором опыте в матрицах линейных корреляций (р<0,05), а также в матрицах прямых корреляционных отношений (р<0,05). При этом в последних увеличивается по сравнению с первыми ко­личество дивергирующих пар. Изменение связей между отдельными показателями первого и второго опытов дает право говорить только об относительной устойчи­вости структур, параметрами которых являются одни и те же психофизиологические показатели. Примеча­тельно, что более существенные сдвиги наблюдаются в корреляционных структурах мужчин.

Проверялось также различие корреляционных мат­риц мужчин и женщин, полученных в итоге анализа ма­териалов комплексного психофизиологического исследо­вания, в программу которого входило изучение силы, лабильности, подвижности нервной системы и особенно­стей второсигнальной регуляции. Обследовалось 167 че­ловек (мужчин —63, женщин— 104). Анализу подверг­нуты матрицы 26-го порядка. В каждой матрице по 325 коэффициентов корреляций. Сравнивались между собой матрицы линейных корреляций, а также матрицы кор­реляционных отношений, характеризующих меру нели­нейной зависимости между признаками.

Сопоставление матриц линейных корреляций указы­вает на существенность различий корреляционных структур мужчин и женщин (р<0,01). Из всех сопо­ставляемых корреляций дивергируют 5 пар коррелирую­щих признаков (1,5% общего количества корреляций). В матрице прямых корреляционных отношений выявле­но 13 дивергирующих пар, что составляет уже 4% от общего количества' корреляционных отношений. Еще большая дивергенция выявилась при сопоставлении структур обратных корреляционных отношений. Здесь дивергируют 17 пар (5,2% общего количества корре­ляций).

Таким образом, метод дивергенции корреляций по­зволил сопоставить корреляционные структуры психо­физиологических показателей мужчин и женщин и вы­явить достоверные различия между ними. Поскольку эти различия не случайны, имеются основания говорить о своеобразном сочетании отдельных свойств в структуре свойств нейродинамики мужчин и женщин и, следова­тельно, о наличии реально существующих факторов, оп­ределяющих биологически целесообразную организацию нервной системы этих двух групп.

Важно подчеркнуть, что количество дивергирующих связей существенно больше в матрицах корреляционных отношений. Это, на наш взгляд, объясняется криволи­нейной зависимостью между значительным количеством признаков, входящих в эти корреляционные структуры. Как показало статистическое сравнение различающихся по форме связи структур, достоверно различаются мат­рицы линейных корреляций и корреляционных отноше­ний (t = 2,04 и t = 2,33 при р < 0,05), тогда как нели­нейные структуры не имеют различий (t = 0,55). Это еще раз подтверждает выдвинутое нами ранее предпо­ложение о нелинейных зависимостях между показателя­ми свойств нервной системы и преимуществе метода не­линейных корреляций, как более адекватного предмету исследований (Н. М. Пейсахов, 1974).

Итак, метод дивергенции корреляций позволяет пе­рейти от изучения отдельных свойств нервной системы к постепенному синтезу знаний, к созданию представлений о структуре свойств нейродинамики как системы, реа­лизации принципов системного подхода и в этой области знаний о психике человека..