§4 Семантический парадокс омофонического и омонимического членения слова и принцип намеренно ложной мотивации (механизм языковой игры с фономорфологическим стереотипом восприятия слова)

Членение рассматриваемого типа основано на произ­вольной сегментации слова путем отождествления с омофо­ничными или омонимичными единицами из числа самостоятель­ных лексем (морфем). Способы омофонического и омони­мического членения выступают как операциональные механизмы ЯИ, моделирующие семантический парадокс восприятия слова в соотношении с его узуальной интерпретацией.

Этими способами являются, сегментация слова на основе отождествления с окказиональной омоформой, словосочетанием и даже предложением (законченным высказыванием); сегментация слова, сообщающая ему новую номинативную функцию в опоре на значение обнаруживаемых омофонических соответствий. Дан­ные способы используются, в частности, в загадках-шутках во­просно-ответного характера с целью "шифровки" информации, выявление которой составляет суть игрового парадокса Ср., на­пример: Шли три солдата, слушай! (призыв к собеседнику! С кем они шли? - С Лушей (омофоническое соответствие формы повелительного наклонения глагола и предложно-падежной фор­мы имени собственного является ассоциативным кодом дешиф­ровки скрытого смысла сообщения; дополнительным средством кодирования информации является намеренное отсутствие ло­гического ударения на "шифруемом" слове при произнесении фра­зы).

Омофоническое членение слова путем соотнесения его со словосочетанием или предложением демонстрируют, в частности, каламбуры-перифразы, принципом моделирования которых ста­новится подбор к каждому компоненту омофонического соответ­ствия ассоциативного аналога, являющегося стимулом нахожде­ния (обнаружения) определенного сегмента "заданного слова" Таков, например, принцип лингвистической игры "Почему не гово­рят?" ¹³: Почему не говорят "лошадь Тютчева", а говорят "конь Фета"? (читай: конфета, омофоническое отождествление которо­го со словосочетанием служит условием создания ассоциативного перифраза) // Почему не говорят: "Кать, суп возьми!", а гово­рят "Жень, щи на! (читай: женщина). Ср. тиражирование данного приема ЯИ в ДР: Почему не говорят "как валет", а говорят "как туз"? (читай: кактус) - из речи ребенка десяти лет, которому предварительно был дан соответствующий "образец" подобного каламбура // Почему не говорят "Ваня крив", а говорят "Сеня кос"? (читай; сенокос) - шутка преподавателя фольклора

Можно отметить "приверженность" омофонического калам­бура к использованию имени собственного: при омофоническом членении апеллятива в качестве одного из сегментов выделяется часть, соответствующая реальному имени собственному или осмысляемая как имя собственное (чаще всего антропоним): Гв-гель миманса, Конфуций танца и еще какой-то музы Кант (О.Сулейменов); омофоническое обыгрывание существительного музыкант содержит оценочные коннотации, обусловленные ассо­циативным контекстом имени собственного (имени известного фи­лософа); отсюда: музы Кант - "выдающийся музыкант" // Все умею, хоть салат "Оливье", хоть этот "Веня Грет" (читай: ви­негрет) - (Н.Катерли) В данном примере апеллятив членится на два сегмента, "соотносительные" с именем собственным (Веня -уменьшит, от Вениамин и Гоет - квазионома, воспринимаемое как фамилия. Такие квазионома, как правило, немотивированы, но могут восприниматься и на фоне значения созвучного имени нари­цательного. Ср., например, прозвища, возникающие на основе омофонического отождествления апеллятива с квазионома: Крок-ки Дил = крокодил (шутл.-ласк. прозвище) // Коля Зей (читай: Ко­лизей): Мы сегодня познакомились с Колей Зеем, а рядом прогу­ливалась целая рота Зеев (каламбур И.Андронникова). Вычленение общего сегмента Зей в Колизей и ротозей сообщает квазиантропониму Зей семантическую оценочную коннотацию в составе данного высказывания.

Омофоническое и омонимическое членение имени соб­ственного как способ его мотивации нередко получает ситуа­тивное обоснование: У нашего Толи - сплошные "то ли" (из ДР - о мальц_ике, часто выражавшем сомнение по поводу чего-либо -ж."Ли_Он0р">-

Описанные приемы ЯИ с использованием омофонического членения создают прецедент разрыва цельного ф о и е т и -ч е с к о г о слова, что является условием перехода от одной ело вофор_Мр! к другой, от словоформы к словосочетанию и предложе­нию. Отличие омофонического членения от омофонического переразрожения слова в речевом потоке состоит в том, что пер­вое осуществляется в рамках одной и той же структурной единицы (лексеме). ^а второе изменяет границы между смежными едини­цами высказывания (синтаксической структуры), ср.: Когда платыц бывают из травы? - Когда они измяты (- из мяты) и Сын у _с\>та жил (= сын усы нажил) Омофоническая корреляция такого рада обусловливает "подмену" значений отождествляемых лексических и синтаксических единиц.

омофоническое членение так же , как и речевое омофо­ническое переразложение слов, обнаруживает двойственный ха­рактер рексемы, которая занимает промежуточное положение между морфологическим и синтаксическим ярусами в структуре языка и гем самым обладает "... комплиците свойствами, характе­ризующими морфемы и разные типы морфем, а имплиците - тем, что уже относится к свойствам синтаксического яруса (синтагмы, предложения)"¹⁴. Омофоническое членение, преобразующее мор­фемный состав слова, при установке на ЯИ реализует возмож­ность равного преломления в сознании носителей языка так назы­ваемых фономорфологических стереотипов, или того, что А.А. Реформатский назвал "ситом фоно-морфологической системы слуша(оц|его", определяющим восприятие "чуждого через призму своего" ¹*. При омофоническом членении слова с целью создания семантического парадокса осознанно нарушается фономорфоло-гический стереотип восприятия лексических единиц. В этом отно­шении особенно показательны шутливые (окказиональные) толко-е чия слое на основе омофонических и омонимических соответ­ствий: $арсук - "бар для собак" (толкование, полученное в резуль­тате омонимического соотнесения слова со словосочетанием бар сук, паргдоксапьным с точки зрения эмпирической внеязыковой

пресуппозиции); папазол - "трезвый отец" (ср., окказиональное омонимическое соответствие папазол), уполномоченный - о человеке е стадии опьянения третьей степени" (читай: упал на­моченный - омофоническое словосочетание, соотносительное со значениями экспрессивных глаголов нализаться, налакаться). Заданный алгоритм семантической интерпретации слова требует его омофонического/омонимического членения на сегменты, соот­носительные с предложенным толкованием: ср. ассоциативный ряд папа-зол - папа зол, на основе которого подбирается синони­мическая замена (папа -> отец) и устанавливается причинно-следственная связь зол, так как трезв; отсюда толкование "трезвый отец") и т.п. Данный вид омофонических соответствий выступает как разновидность намеренно ложной мотивации пара­доксального типа. Суть последней заключается в "прояснении" внутренней формы слова по сближению с неродственной или син­хронно несоотносительной лексемой. При этом идентифицируют­ся: а) слова, совпадающие по звуковому составу, но имеющие различное ударение и членимость (полочка -"ничья", ср. пол-очка); б) окказиональные омофоны (ср.: амидопирин и а мед а 'перин, со­относительное с мед и перина: Ты обещала мне, дорогая, а мед а 'перин, а принесла какое-то горькое лекарство (РР); в) отдель­ные омонимичные сегменты различных по звучанию слов. Ср., на­пример, варвар - "повар, работающий на две ставки" ("Бестолковый этимологический словарь" - "Лит.газета", далее БЭС); произвольное членение слова основано на созвучии с ва­рить, в составе которого обнаруживается "родственный" (омонимичный) корень -вар; отсюда выделение в варвар двух одинаковых квазикорней, что позволяет интерпретировать значение лексемы на основе пропозиций варить - "работать пова­ром" и варить дважды -"работать поваром одновременно в двух местах, на две ставки". Ассоциативный параллелизм восприятия узуального и окказионального значений слова варвар моделирует игровой эффект его восприятия на основе оценочной импликатуры "повар-варвар" (ср.: варвар- "крайне жестокий человек"). Омофо­ническое и омонимическое членение как прием намеренно ложной мотивации может быть полным и частичным: в первом случае все выделяемые в слове сегменты получают семантизацию (включая квазикорни и квазиаффиксы); во втором случае семантизирован­ным сегментом является только часть слова (чаще всего квазико рень), а остаточная часть "морфема" не имеет омонимического или омофонического аналога. Ср., например, ханурик - "маленький хан", в составе которого вычленяется квазикорень -хан-, омони­мичный узуальной лексеме, и квазиаффикс -урик, отсутствующий в системе словообразовательных средств русского языка В данном слове тем не менее этот сегмент ассоциативно "привязан" к значению суффикса -ик, о чем свидетельствует сема "маленький" в новом толковании узуального слова. Однако остаточный "аффиксальный" сегмент не всегда выступает в качестве ассоци-анта значения определенной узуальной морфемы: ср , например, с одной стороны, пульверизатор - "то, что стреляет пулями", в составе которого квазиаффикс -веризатор ассоциируется со значением "действующий предмет" по аналогии со словами типа трансформатор и т.п., и кассета - "кассирша", в составе которого квазиаффикс -ет(а) соотносится со значением "лицо женского по­ла", хотя не имеет формального аналога в системе суффиксаль­ных образований такого рода; с другой стороны, "амаретто" -"сухопутное путешествие" (читай, а-море-тто), членимость кото­рого строится на омофонии с узуальной лексемой море, омони­мическом соответствии квазипрефикса с приставкой а- в значении отрицания, а остаточный звукокомплекс ни по форме, ни по значению не соотносится ни с одним из узуальных аффиксов. Та­ким образом, в актуализации фоносемантических ассоциаций значительную роль играют структурные модели, в частности, фак­тор восприятия омофонического и омонимического членения сло­ва на фоне узуальных "одноморфемных" образований. При этом используются такие приемы произвольной сегментации и семан-тизации слова, как: 1) имитация правдоподобия морфемной членимости на фоне узуальных словообразовательных аналогий; 2) омонимическое наполнение узуальных словообразовательных моделей при сохранении членимости слова, 3) моделирование окказиональной семантики с нарушением норм узуального слово­образования и законов комбинаторики морфем. Иллюстрацией примеров первого типа может служить псевдомотивация следую-щ IX слов, вареник - "повар" (где суффикс -еник, присоединяемый к глагольной основе, имеет словообразовательное значение лица, производящего действие, что соответствует семантике и структуре узуальной словообразовательной модели с испопьзованием дан­ного форманта; ср , например, труженик), колун - "фех­товальщик" (от колоть - "наносить удары шпагой, рапирой", сло­вообразовательная структура и значение которого полностью ими­тируют образования типа бегун, прыгун, продуктивные в сфере спортивной терминологии; чернила - "анонимщик" (ср. узуальные запевала, зазывала), пищаль - "грудной младенец" (ср. отглаголь­ные узуальные существительные с суффиксом -ль, указывающим на лицо, характеризуемое по действию, названному производящей основой враль); рыло - "лопата" (отрыть), имитирующее образо­вание и строение отглагольных существительных типа точило, шило и т.п. К этой же группе можно отнести слова, окказиональная чпенимость которых не создает полной изоморфности с узуаль­ными морфодеривационными структурами (из-за наличия в окка­зионально членимом слове сегмента, не соотносительного по форме с узуальными аффиксами). Однако такой "формант" (квазиаффикс) "принимает" значение узуальных морфем, пред­ставленных в составе синонимичных мотивированных лексем узуса Ср.: модуль - "франт" и модник, в составе которых ква­зиаффикс -уль и узуальный формант -ник могут быть идентифици­рованы по значению "лицо мужского пола, характеризуемое отно­шением к тому, что названо производящей основой ( в данном случае основой существительного мода). Омонимическое напол­нение узуальных словообразовательных моделей при сохранении морфемной структуры слова создает эффект нового парадоксаль­ного толкования, основанный на подмене корневых сегментов: речка -"маленькая речь" (ср. реч-к-а от река). Омонимия корней и тождество суффикса -к со значением уменьшительности в составе узуального слова и окказионального фоносеманта являются в данном случае условием их игрового сопоставления. Омони­мичные основы существительных получают одинаковую словооб­разовательную интерпретацию в соответствии с модификацион-ным значением суффикса в структуре данного словообразова­тельного типа. Парадокс омонимического наполнения узуальной структуры рассматриваемого слова подчеркивается тем, что в си­стеме языка деминутивы с суффиксом -к от абстрактных су­ществительных не образуются; строга¹ - "столяр" (ср. строгач -"строгий выговор") при омонимической подмене корня и актуали­зации суффиксом -ач значения лица соотносится с отглагольными существительными типа рвач, трепач, имеющими экспрессивный

характер. В окказиональном толковании существительного стро­гач не содержится эксплицитная экспрессивно-оценочная характе­ристика обозначаемого {напротив, оно как будто бы стилистически нейтрально: буквально строгач - "тот, кто строгает"), однако вос­приятие слова в ассоциативном контексте "одноструктурных" узу­альных коррелятов создает условия для актуализации оценочных коннотаций, свойственных мотивирующему глаголу строгать -выполнять грубую несложную работу".

Омонимическое наполнение узуальной морфодериеацион-ной структуры сложных слое определяется подменой одной или обеих мотивирующих основ: людоед - "муж Люды" (омонимическое замещение основы апеллятива люди основой антропонима); при этом актуализируется переносное значение второй производящей основы узуального существительного (ср. есть поедом, буквоед), что создает при сопоставлении окказионального толкования с узу­альным {людоед - "тот, кто ест людей") контекст ассоциативного параллелизма восприятия фоносемантов Ср. ассоциативную им-пликатуру, возникающую в результате намеренно ложной мотива­ции слова страхолюдина - "страховой агент" при одновременной актуализации узуального значения слова ("страшилище"): страхо­людина - "агент, который, страхуя людей, использует метод устрашения".

Интересен случай намеренно ложной мотивации, задающей игровую переориентацию этимологического кода смысловой ин­терпретации слова: краснобай - "средневековый феодал, пере­шедший на нашу сторону" (БЭС). Омонимическое членение слова с учетом этимологических корней соотносит мотивирующую осно­ву глагола баять с бай (ср. этимологию слова краснобай -"любитель красиво и много говорить": собств - русск. безаффикс-ное образование от глагола краснобаять); прилагательное крас­ный в качестве второй мотивирующей основы при окказиональном толковании слова реализует значение "революционный".

В результате омофонического сближения сегментов нерод­ственных слов в пределах одной и той же формальной структуры могут смещаться границы между морфемами Ср., например, псевдомотивацию слова привратник (при-врат-ник) на основе омофонического вычленения в составе слова сегмента, соотноси­тельного с глаголом врать, отсюда привратник - "тот, кто любит приврать" (при-вр-а-тник); секретарша (от секретарь), членимое

lis на корень секретар- и суффикс -Ш('а), при окказиональной моти вации созвучным секрет получает сегментацию секрет-арш(а)

"та, что любит секреты".

Фономорфологический стереотип восприятия слова обла дает, следовательно, не только вариативностью смысловой иден­тификации вычленяемых в слове омонимичных морфем, но и ва риативностью формальной идентификации фонетических сегмен­тов при новой семантической интерпретации лексем.

Моделирование окказиональной семантики слов с наруше­нием норм узуальной членимости и словобразовательной комби­наторики морфем - один из наиболее распространенных и ярких приемов намеренно ложной мотивации парадоксального типа. Фо-носемантические ассоциации базируются в таких случаях на по­иске в структуре слова "индикаторов" нового смысла на основе произвольных омонимических (в широком понимании термина) сопоставлений сегментов слова с корневыми и аффиксальными морфемами узуса. Отметим некоторые типичные приемы такой сегментации:

а) графическое выделение в структуре слова сегмента, об­разующее окказиональный фоносемант (слово, тождественное по звуковому составу, но отличающееся от узуального коррелята от­тенком значения или наличием ситуативно мотивирующего плана восприятия смысла): обШАРПанная элита ("Лит.газета"). Ср.: "Шарп" - название японской фирмы по производству радиоаппара­туры, отсюда обШАРПанная элита - буквально "элитарные слои общества, имеющие дорогостоящий магнитофон "Шарп"; узуаль­ное значение прилагательного обшарпанный ("потерявший перво­начальный вид, обтрепанный") создает контрастный ассоциатив­ный контекст восприятия фоносемантов, что определяет основа­ние иронической оценки "элиты", интересы которой огра­ничиваются только стремлением к материальному превосходству //гласность - буквально "гласность, но с оговорками, огра-ничениями'7/приватиЗАция - рекламная заставка с графическим выделением сегмента за, что сообщает слову агитационную функ­цию (ср. выражения голосовать "за", "за и против"). Графическое вычленение сегментов, омонимичных определенным типам узу­альных морфем (лексем), определяет новый мотивационно-ассоциативный контекст восприятия узуального слова, опираясь на ситуативные и коннотативные пресуппозиции его употребления. Ср , например, в качестве иллюстрации последнего тезиса назва­ние "Эльдорадо", которое с рекламной целью графически преоб­разуется в "ЭльдоРАДо" - название акционерного общества. Кон-нотативный фон данного слова ("мифическая страна сказочных богатств и чудес") подчеркивается с помощью ассоцианта рад (ср радость). Аналогична ассоциативно-оценочная мотивация данно­го существительного на основе сближения с доллар (эльДОЛЛАРадо) и дар (эльДАРадо), осуществляемая с помощью изменения внешнего облика слова ;

б) членение, имитирующее определенный способ словооб­разования, но игнорирующее соответствующие этим способам модели морфемной структуры (сочетаемость морфем, заданную их лексической, словообразовательной и грамматической семан­тикой); таковы, в частности, приемы псевдомотивации, имитирую­щие способ образования сложных существительных и аббревиа­тур: бабахать -"восхищаться женщинами" (БЭС), окказиональное членение которого имитирует образование сложных слов с нало­жением стыковых сегментов (ср. псевдомотиваторы бабА+Ахать), однако узуальная морфемная структура такого рода невозможна из-за грамматической нерелевантности производящего слово­сочетания баба ахать. Ср.: степень - "пень в степи" - окказио­нальное членение слова, имитирующее сращение двух основ су­ществительных с наложением смежных звуковых сегментов (стеПь+Пень), что в узусе словами подобной структуры не пред­ставлено. Имитируемый способ сложения продуктивен в основном в сфере окказионального словообразования, использующего сег­ментное омофоническое наложение основ как средство актуали­зации ситуативно-прагматических аспектов восприятия смысловой связи лексем, формирующих гибрид: грильбарство (РР) - из грильбар+барство (Денег у меня не хватает на это грильбар­ство!); Чисто Тайд" - реклама стирального порошка; произнесе­ние данного выражения без пауз образует гибрид чистотайд (буквально: чистота+'Тайд") .

Отмеченные явления окказионального словообразования (сегментная омофоническая гибридизация) и окказионального членения по принципу омофонических (омонимических) соответ­ствий звуковых сегментов слова с узуальными морфемами отра­жают одну и ту же тенденцию - аттракцию фоносемантов с частично совпадающим звуковым составом.

Омофоническое членение лексем создает часто видимость их образования лексико-синтаксическим способом (путем верба­лизации словосочетания и даже предложения), однако сама моти­вирующая база такой интерпретации не соответствует узуальным моделям; пистолет - "период времени, равный приблизительно 314,1 лет" (буквально: "пи" сто лет, где "пи" - обозначение мате­матической величины, равной 3,141 ₍ сто - словоформа числительного, лет - словоформа род.п. мн.ч. or лета - "года" (в синхронии лексико-семантическим способом образуются только прилагательные на базе словосочетания наречия с причастием; диахронные словообразовательные процессы также не содержат коррелятивных данному образованию моделей); лавсан - "любовь к сыну" (ср. англ. love - "любовь" и sun - "сын"); словосочетание love sun, омофоничное лексикализованной аббревиатуре лавсан, с точки зрения норм английского языка должно означать не "любовь к сыну", а "любовь сына", что создает дополнительные нюансы каламбурного толкования; заметим, что семантика словосочетания "сущ.+ сущ. в род.п. без предлога" в русском языке может быть истолкована двояко: любовь (кого?), где зависимая словоформа -прямое дополнение, любовь (чья?), где зависимая словоформа -несогласованное определение; ноздря - "отрицание одновременно по-испански и по-нижегородски", ср. исп. по - "нет" и диалектно-просторечное произношение наречия зря (здря); буквально омо­фоническое членение слова соответствует фразе но здря = "но зря"= напрасно; колокол - "способ добывания огня трением двух колышков" (структура слова омофонична выражению кол о кол) -(все вышеприведенные примеры из "БЭС"). Ассоциирование на основе окказиональных омофонических соответствий (отождествление вычленяемых в слове сегментов с целыми сло­вами) простирается даже за рамки родного языка говорящих (при этом точность смысловых соответствий отнюдь не обязательна). Дополнительные нюансы парадоксальным толкованиям этого типа сообщает нарушение грамматических и стилистических норм сочетаемости "морфем" в слове, ср., например, невозможность нормативного образования слов с объединением в качестве моти­вирующих основ союза и наречия (ноздря); грамматически ано­мальные мотивирующие "словосочетания типа пан талоны ("талоны на продукты в Польше"), раз бой ("первый парень на ранчо"); стилистический контраст вычленяемых в слове

"иноязычных" (чужих) и русских (своих) морфем, ср . например гастрит - "улица, площадью в 1 га" (БЭС).

Парадоксальность омофонического членения слов, имити­рующего способ аббревиации и соответствующие структурные модели аббревиатур, также заключается прежде всего в выборе "мотивирующей базы" переосмысления узуальной лексемы. Про­извольность усечения компонентов производящего слово­сочетания как формальная основа способа аббревиации создает широкое поле для неузуальной омофонической сегментации лек­сем: перископ, вост. "гарем" (БЭС), буквально: скоп(ление) пери (имитация модели аббревиации "слог + слово"); мотивирующее словосочетание не соответствует узуальной номинативной на­правленности способа аббревиации, не "касающегося" от-впеченных существительных; инжир - "толстый иностранец" (буквально: жир(ный) ин(остранец), по структуре соотносительное с аббревиатурами слогового типа; мотивирующая база нетипична для аббревиатур, используемых в сфере номинации лиц (обычно такие модели характеризуют лицо по занимаемой должности - ср , например, главред, помреж, завкаф и т.п.); в данном случае моти­вация имеет экспрессивную и оценочную ориентацию и соответ­ствует принципу обозначения лица по особенностям внешнего ви­да: Я в Одессе иностранцев видела, один такой инжир был, что не передать! Да и не только он такой толстый был, там пол­делегации были инжирчики (РР).

Отмечаются случаи омофонической мотивации узуальных лексем аббревиатурой: чепец - "маленькое ЧП" (молодежный жар­гон), псевдомотиватором является в данном случае буквенная аб­бревиатура ЧП, произношение которой как бы представлено осно­вой слова чепец (буквально: ЧеПе+ец со значением уменьшитель­ности). Подобные производные от аббревиатур для узуса нети­пичны: дериваты от аббревиатур выступают обычно в качестве наименований лиц по роду их деятельности - БТРовец, ПТУшник; ср. также прилагательные типа КВНовский, МГУшный и т.п., функ­ционирующие в PP. Однако уменьшительные производные от аб­бревиатур крайне редки: ср., например: КВНец (Надо бы КВНец со студентами провернуть!), в составе которого суффикс -ец реа­лизует, скорее, не значение уменьшительности, а коннотацию сниженно-разговорного и экспрессивного характера. Сама произ­водящая основа псевдомотивированного существительного чепец, кроме того, представлена нетрадиционным графическим спосо­бом. Еще более произвольный характер с точки зрения узуальных словообразовательных валентностей аббревиатур имеет псевдо мотивация существительного пеньюар - "дурак из Южной Африки" имитирующая способ сложения без соединительных гласных (омофоническое членение слова "обнаруживает" в нем две корне­вых основы: первая осмысляется как метафорическая номинация • ср употребление пень в значении "глупый человек"; вторая корне­вая основа соотносится с аббревиатурой ЮАР). Сложные слова такой структуры в узусе не представлены.

Нарушение канонов морфемной комбинаторики наблюдает ся и при омонимическом наполнении узуальных аббревиатур сло­гового типа: главбух - "главный барабанщик": Ему нравится быть главбухом - целый день может барабанить! ( о мальчике, кото­рый был главным барабанщиком в пионерлагере) - (РР). Омони­мическая подмена второй основы узуальной аббревиатуры гла­гольным междометием бух создает морфемную структуру, не со ответствующую узуальным моделям сложносокращенных слов.

Имитация структуры аффиксальных образований путем омофонического членения узуальных слов может опираться толь­ко на правдоподобие значений выделяемых в слове "морфем" при игнорировании стилистических, лексико-грамматических, морфо нологических ограничений того или иного словообразовательного типа. Ср.: аппетит - "отсутствие петита в типографии" (омофо­ническое членение, имитирующее способ префиксации с помощью иноязычной морфемы а- со значением отрицания): а+петит (ср омофонию петит и сегмента ппетит в переосмысляемом слове аппетит); однако слова с данной приставкой образуются в узусе только от прилагательных (адогматичный, аполитичный и т п ); антилопа - "ребенок, который плохо ест" (ср. омонимию первого сегмента с приставкой анти-, а второго - с корнем глагола лопать; стилистическая сочетаемость иноязычной приставки с экспрессив­ным разговорно-просторечным глаголом лопать создает парадокс: восприятия псевдомотивата в дополнение к его неузуальной се-мантизации; словообразовательная модель "анти- + глагольная основа + нулевой суффикс = существительное общего рода" не представлена узуальными лексемами, существительные с при­ставкой анти- образуются от существительных (ср. анти- норма и т.п.).

Интересен пример шутливого толкования слова антипод, окказиональная мотивация которого производится с явным нару­шением словообразовательных норм Структура слова при его омонимическом переосмыслении представлена как состоящая из приставки и предлога: анти- + под (со значением указания на мес­тонахождение предмета ниже чего-либо); отсюда антипод -"над" (БЭС); экстаз - "таз, бывший в употреблении", где псевдомотива­ция вычленяет иноязычную приставку экс-, стилистически диссо­нирующую с квазикорнем-бытовизмом таз, кроме того, мотиви­рующим существительным в узуальных образованиях с данной приставкой чаще всего является наименование лица (экс-чемпион, экс-любовник), а не конкпетного предмета.

Из приведенных примеров видно, что акцент в актуализации фономорфологического стереотипа членимости лексем падает на "префикс", реализующий обычное, узуальное словообразователь­ное значение, прогнозируемый эффект восприятия слова основы­вается на парадоксальной сочетаемости аффикса с мотивирую­щей базой, что определяет невозможность подобных инноваций при нормативной реализации определенного способа словообра­зования (отсутствие соответствующего словообразовательного типа или словообразовательной модели в системе языка)

Использование фоносемантических ассоциаций междусловного типа с целью окказионального членения и толкования слова демонстрирует, таким образом, включенность намеренно ложной мотивации в систему словообразовательных аналогий Однако доминирующая роль формального стимула ассоциирова­ния при сегментном омофоническом и омонимическом членении слова определяет два параллельных подхода к интерпретации мотивированности и значения узуальных лексем: 1) псевдомоти­вация с учетом узуальных способов словообразования, имитация которых нейтрализует помехи восприятия правдоподобия как са­мого состава, так и значений "вычленяемых" в слове морфем (сегментов), см., например: колокол = кол о кол, имитирующее способ сращения и словообразовательную структуру сложного слова; модуль - "франт" (мода + уль), имитирующее способ суф­фиксации, и т.п., 2) псевдомотивация с учетом формальной и се­мантической самодостаточности вычленяемых в слове сегментов (омонимическая и омофоническая ориентация на узуальные мор­фемы и/или лексемы), что перекрывает при восприятии реинтер претированного слова неправдоподобие его словообразователь­ной структуры и создает основу манипулирования фоносемантическим стереотипом отождествления лексем, совпадающих по звучанию (полностью или частично); см.: антипод, пеньюар и т.п.

Заданный условиями ЯИ код фономорфологического членения слова определяет возможность перехода от одного словобраэовательного направления его интерпретации к другому в рамках тождества звуковой оболочки переосмысляемой единицы.

Намеренно ложная мотивация, основанная на омофо­нической сегментации узуального слова, а также на омони­мическом наполнении словообразовательной структуры лексем, свидетельствует о значительном расширении системно обуслов­ленного спектра таких ассоциаций в речевой деятельности (в частности, при реализации творческой установки ЯИ). Фоносеман-тические связи неузуального типа (соотнесение произвольно вычленяемых сегментов звуковой оболочки слова с "омонимичными" корневыми и аффиксальными морфемами) мо­делируют ассоциативный контекст восприятия слова через призму устанавливаемых фономорфологических корреляций, что обус­ловливает смысловую двуплановость новой интерпретации (ассоциативный параллелизм восприятия окказионального и узу­ального значений слова) или омонимический контраст (полное несовпадение значения переосмысленного слова с узуальным).

Ассоциативный параллелизм толкования на основе омони­мического членения и псевдомотивации слова создается уста­новлением различных видов связи между фоносемантами: узуаль­ным словом и его окказиональным игровым коррелятом. Ср., на­пример, чернила - "жидкость для письма" и чернила -"анонимщик" (БЭС), мотивированное глаголом чернить (ср. очернить) в значении "напрасно, необоснованно обвинять кого-л. в чем-л." (в данном случае анонимно; ср с такой ситуативной пресуппозицией коннотации "доносить, клеветать на кого-л"). С синхронной точки зрения этимологически родственные корневые морфемы в словах черн-ить и черн-ила являются омонимами, однако псевдомотива­ция учитывает узуальное значение переосмысляемого слова как компонент лексического фона новой смысловой интерпретации: чернила - "тот, кто пишет анонимки" (ср. метонимическую связь глагола писать с чернила - "то, чем можно писать").

Возвращаясь к ропросу о семантическом парадоксе омони­мического и омофонического членения слова, можно отметить, что эти явления имеют в процессах Я И так же, как и в естественных условиях речевой деятельности, разный фоносемантический эф­фект. Это эффект двоякой (различной) сегментации слова, опре­деляющей возможность подмены одного узуально закрепленного звукокомплекса другим и переключающей стандартное восприятие слова как цельнооформленной и относительно самостоятельной единицы речевого высказывания. В стандартных условиях вос­приятия речи, согласно гипотезе членения непрерывного потока речи на слова по максимум-цепочкам, "...на каждом шаге членения выбирается слово..., максимальное по длине из всех возможных"¹⁶ В специфических же условиях общения, в частности, при модели­ровании омофонического кода ЯИ используется "...стратегия членения речевых отрезков по минимум-цепочкам"¹' Принципом такого членения выступает смысловая достаточность вычленяемых сегментов (их адекватность слову или словоформе), а также возможность установления синтаксических связей между единицами вербального членения, переключающего восприятие смысла речевого отрезка. Ср.: Когда садовник бывает цветком? -Когда он не за будкой (= незабудкой) - распространенный прием построения загадок-шуток. Специальным видом Я И является и сам принцип членения по минимум-цепочкам, когда целью манипули­рования с языковой формой становится выявление максимально возможного количества вариантов ее смыслового членения (ср., например, товарищи - товар ищи, то Вари щи, товарищ и); усложнением данного вида ЯИ является задача соединения раз­личных вариантов "прочтения" речевого отрезка в осмысленное высказывание (например: Товарищи, то Вари щи = Варины щи). Омофоническое членение как прием разрыва фонетического сло­ва идентифицирует его с ассоциативными рядами созвучных сло­воформ, словосочетаний и целых высказываний, что и создает эффект парадоксального перевода лексической единицы в синтак­сическую. Другим типом омонимического и омофонического членения является отождествление произвольно выбираемых сегментов звуковой оболочки слова с корневыми и аффиксальны­ми морфемами. Омонимические ассоциации на уровне морфемно­го "тождества" используются как прием моделирования нового содержания в рамках заданной формы (звуковой оболочки узуаль­ного слова), подобно тому, как формируется содержание новых слов в процессе словопроизводства. Отличие заключается только в способе словообразования, который А.А.Реформатский назвал "патологическим"¹⁸, ибо структура лексической инновации в дан­ном случае образуется не путем линейного присоединения мор­фем друг к другу, а выявлением нового корня и аффиксов в соста­ве уже готовой формы в соответствии с возможным спектром омо­нимических и омофонических сопоставлений. Узуальная лексема используется при этом в качестве нового средства номинации уже представленного в языке (вербализованного) содержания или в качестве номинации содержания, не закрепленного в языке за кон­кретной лексемой. В данном случае именно окказиональный ха­рактер значения псевдомотивата составляет фоносемантический эффект Я И

Соотношение лексического и структурного аспектов псев­домотивации, как показывает материал, - весьма существенный фактор, направляющий восприятие узуального слова в новое ас­социативное русло. При доминирующей семантической функции лексического мотиватора (квазикорня) в переосмыслении узуаль­ного слова правдоподобие формы и значений служебных морфем (квазиаффиксов) и имитация определенной словообразователь­ной модели вносит дополнительные нюансы в восприятие псевдо­мотивата.

Квазиаффиксы, омонимичные узуальным морфемам, реа­лизуют необходимое напоавление семантической модификации "корня" в соответствии со значениями этих формантов в структуре определенной словообразовательной модели. Возможные "переключения" словообразовательной семантики аффикса в структуре псевдомотивата усиливают парадокс толкования. Тако­вы, например, совмещения в структуре псевдомотивата семантики суффиксов, обозначающих в системе языка как лицо, производя­щее действие, так и предмет, с помощью которого производится действие (то есть имеют словообразовательное значение "производитель действия" и "орудие действия"). Ср.: забрало -"вратарь" При соотнесении с псевдомотиватором забрать в струк­туре слова вычленяется суффикс -л(о), "корому в соответствии с новым толкованием узуального существительного приписывается значение действующего лица; однако формально-словообразовательная структура псевдомотивата забра+л(о) со­ответствует узуальным отглагольным существительным типа сверло, шило, точило, где суффикс - л(о) имеет значение орудий-ности. Ср. существительные общего рода типа заводила, запева­ла, где суффикс -л(а) имеет значение лица, аналогичное тому, что он реализует при псевдомотивации слова забрало ("вратарь") В результате происходит ассоциативное наложение двух словообра­зовательных значений суффикса -л, что усиливает каламбурный эффект псевдомотивации.

Углубление ассоциативного фона псевдомотивации дости­гается наличием омонимического подтекста, создаваемого нало­жением планов новой семантической интерпретации слова и его узуального значения. Последнее актуализирует, как правило, оце­ночные аспекты характеристики обозначаемого псевдомотиватом предмета, явления. Ср., например: недоумение (от недоумевать) и недоумение - "неоконченное профобразование" (БЭС) с вычленением корня глагола уметь и приставки недо- в значении неполноты действия; омонимический подтекст , обусловленный актуализацией семы "непонимание логики происходящего, аб­сурдности чего-л." в реализуемом узуальном значении слова не­доумение, создает отрицательно-ироническую оценку ситуации, обозначенной новым толкованием слова; садист - "владелец са­да" (РР), ср. садист -"изверг, крайне жестокий человек", соз­дающее омонимический подтекст ситуативно-оценочного плана, о чем свидетельствуют, в частности, следующие высказывания: Сейчас столько садистов развелось, у всех сады, просто сплош­ной садизм какой-то!//Сад держать - это же каторга! Родители мои сами садисты и меня в это жуткое дело втягивают (РР).

Экспрессивный эффект восприятия псевдомотивата может возникать из-за несоотносительности оценочных пресуппозиций узуального употребления лексемы и ее новой номинативной функ­ции. Ср., например, помойка - "место, куда выливают помои и вы­брасывают мусор" и помойка - "мытье головы", псевдомотивиро­ванное глаголом помыть и осмысленное по аналогии со словами типа побелка, поливка, где суффикс -к(а) реализует значение опредмеченного процессуального признака в отличие от значения суффикса -к(а) в узуальном слове, где он выступает со значением локативности ; ср. оксюморонный эффект, создаваемый омони­мическим подтекстом выражения приятных привидений (вместо приятных сновидений); привидение в данном контексте - буквально "то. что может привидеться/присниться ночью". Омонимическое содержательное наполнение словообразовательной структуры слова в соотношении с его узуальным значением ("призрак, обычно страшный) создает ассоциативный параллелизм восприя­тия устойчивой этикетной формулы (положительная коннотация прилагательного контрастирует с коннотативным фоном существи­тельного привидение, заключенным в омонимическом подтексте).

8 некоторых случаях омонимический подтекст содержит основания метафорической псевдомотивации: ушат - "мужчина с крупными ушами" (БЭС), ср. ушат - "бочонок для воды с ручками округлой формы; ассоциативная цепочка, на основе которой соз­дается псевдотолкование существительного, включает следующие звенья, ушат - "бочонок с ручками, по форме напоминающими уши" <метафорическая номинация) —>ушат - "человек, уши которо­го по величине напоминают ручки ушата" (метафорическая псев­домотивация с актуализацией внутренней формы узуального су­ществительного и выделением субморфа -am, которому приписы-еается значение лица); тыква - "грубиян", мотивированное глаго­лом тыкать - "обращаться к кому-либо на ты вместо принятого вы". Оценочные коннотации "грубый, невоспитанный, невеже­ственный, недалекий человек", обусловленные псевдомотивацией существительного, поддержаны речевым употреблением тыква в метафорическом значении: У него вместо головы тыква, абсо­лютно ничем не прошибешь! (РР).

Особым видом омонимического подтекста является вос­приятие псевдомотивата на фоне коннотаций имени собственного, ср., например: полканша - "жена полковника", образованное по аналогии с генеральша (по продуктивному словообразовательно му типу). В строгом смысле слова данный пример относится не к омонимическому членению как способу псевдомотивации, а к об­ласти словообразования с использованием модели-образца при омонимической подмене предполагаемой производящей основы Так, существительное полкан-ша своей внутренней формой "отсылает" нас не к существительному полковник (как этого тре­бует словообразовательная модель и толкование слова), а к Пол­кан (типичная распространенная кличка собаки). Это создает условия актуализации коннотаций "подобострастно преданный хозяину", "злой" и т.п., что определяет содержание омони­мического подтекста разговорного окказионализма.

Операциональные механизмы ЯИ, реализующие АПС на уровне омофонических и омонимических сближений, обнаружи­вают вариативность возможной интерпретации плана выражения лексем (нескольких "прочтений" одного и того же звукового отрезка речи) и вариативность семантического плана интерпретации слова (при его новом омонимическом членении, используемом как спо­соб псевдомотивации). Принцип омонимических и омофонических подмен, используемый с целью псевдомотивации узуальных слов, сохраняет неизменной их звуковую оболочку. Сам факт окказио­нального членения и смысловой интерпретации выясняется только из "контекста" (специального шутливого толкования или речевого употребления, проясняющего мотивировку слова). Другим типом актуализации фоносемантических ассоциаций междусловного ха­рактера является псевдомотивация, трансформирующая звуковой облик переосмысляемого слова. Назовем этот процесс ложноэти­мологической реноминацией⁹.