§2 Фоносемантический потенциал звуковых моделей слов как база языковой игры (звукоподражание и звукосимволика)

В основе существующих трактовок термина "фоносемантика" лежит идея об участии фонетического облика слова в актуализации его содержания (как вне контекста, так и в составе высказывания)⁵. Звуковая форма (фонетическая модель), обра­зующая слово, при рассмотрении в указанном аспекте обнару­живает способность "...подчеркивать, поддерживать понятийное значение слова"⁶. Основными видами фонетической мотивированности являются звукоподражание и звукосимволизм, которые мы относим к внутрисловным ассоциативным параметрам, ибо они разными способами ( подражание звуком звуку и передача звуком образа) номинируют (характеризуют) свойства обозначаемого. Символическое значение звуковой оболочки слова способно вызывать и незвуковые представления, выявляя экс прессивные возможности фонетической комбинаторики и идиоэтническую эмоционально-экспрессивную окрашенность звуковых комплексов (ср , например, слова типа грымза, карга, мымра, хрыч и т.п.. значения которых практически полностью определяют­ся звукосимволикой).

Внутрисловные фоносемантические ассоциации могут ис­пользоваться в коммуникативном акте как средство оптимизации

речевого воздействия (ср., в частности, эстетическую ориентацию звукоподражательных и в особенности звукосимволических ассо­циаций в художественном тексте⁷, случаи экспрессивной перера­ботки слов с учетом звукоподражательного аспекта мотивации в РР, например, закрекотать - "застрекотать на машинке", "за­кряхтеть": Опять сосед на машинке закрекотал, спасу от него нет! // Ну, закрекотал опять: целый день крекочет, кряхтун старый! ; ср. бр-р-рмашина вместо бормашина, отмеченное К.Чуковским в ДР ).

ЯИ, реализующая потенциал фоносемантических ассоциа­ций звукоподражательного и звукосимволического характера, имеет в основном две разновидности: 1) моделирование опреде­ленного содержания и различного рода экспрессивно-оценочных коннотаций на базе фонетической мотивации; эффект ЯИ опре­деляется выразительностью и содержательностью неузуаль ной звуковой оболочки слова; 2) моделирование несоответствия фоносемантических ассоциаций выражаемому содержанию при употреблении слова в речи.

Примерами ЯИ с фоносемантическими стереотипами при образовании неузуальной звуковой оболочки слов могут служить:

а) загадки, использующие в качестве зашифровывающего кода звукоизобразительные квазилексемы, направляющие внима­ние на поиск соотносительного с данной звуковой формой денота­та: Чирандо выранто за огородом гнется, циландай да вылан-дай за угол бежит (Ручей); ср. преобразования ручей в журчей в ДР, б) рифмованные повторы-'отзвучия" (термин Н.А.Янко-Триницкой) к узуальным лексемам, создающие фоносеман-тический (часто основанный на эвфонических аспектах восприя­тия внешнего облика слова) ассоциативный контекст: чучело-пилючело, хрючело, шипучело, дрючело, крючело и т.п. (ДР). Ср. обыгрывание таких рифмовок в известном произведении Н.Носова "Приключения Незнайки и его друзей" как приема неудачного сти­хотворчества: пакля - рвакля, дракля, шмакля; в) звукоподража­тельная и звукосимволическая мотивация (семанти зация) имени собственного: этот прием Я И составляет особую область ис-к хтвенной ономастики, особенно активно используясь в произ­ведениях художественной литературы. Ср., например, Ухти-тухти - имя ежихи-прачки из одноименной сказки, также осно­ванное на звукоподражании, смоделированном с помощью риф­мованного повтора на основе звукового комплекса, близкого по составу глаголу пыхтеть (ср. также ассоциацию с ух ты; звуко­образ, положенный в основу данного имени собственного, под­держан характеристикой персонажа: Ухти-тухти с утра до вечера в работе, стирает, гладит и только к вечеру может не­много отдышаться), Штуша-кутуша - имя страшного таинственно­го фантастического зверя из сказки-мультфильма "Фантик", соз­дающее звукообраз, характеризующий мотив угрозы (ср. отрица­тельную символику сочетаний глухого шипящего и глухих взрыв­ных согласных, образующих звукоряд шт-ш-к-т-ш; монотон­ность повтора гласного у также "работает" на символику создания устрашающего имени, ср. использование междометия у-у-у/ с интонацией предостережения, запугивания, преимущественно при обращении к ребенку). Ономастическая игра в подобных случаях имеет характер эксперимента, связанного с моделированием звуковой мотивационной структуры имени собственного; г) номи­нации с включением окказионального экспрессивного звукоком-плекса в структуру узуальной словообразовательной модели или конкретного слова: ср. нафинтитюриться - "нарядиться, накра­ситься", пошкандряпать - "пойти куда-либо без особого желания". Хошь не хошь, а нафинтитюривайся и к шефу шкандряпай (шутливая реплика аспирантки). Экспрессивность таких образова­ний связана с нестандартностью звукового облика и семан­тической неопределенностью лексического мотиватора, что по­зволяет использовать подобные номинации как ситуативно оце­ночные корреляты синонимичных узуальных лексем соответ­ствующей словообразовательной структуры. Оценочный фон определяется звукосимволикой внутренней формы окказионализ­мов и намеренно условным их использованием; д) окказиональ­ная звукоподражательная мотивация узуального слова, сооб­щающая ему ситуативную привязку и выявляющая ассоциативные стереотипы звукообразов, связанные с представлением о предме­те номинации: так, например, герой мультфильма (цыпленок, только что вылупившийся из яйца) напевает песенку, включающую звукоподражательный игровой лейтмотив: Ко-ко-е все зеленое, ко-ко-е небо синее, ко-ко, ко-ко, ко-ко!, в мультфиль­ме "Винни-Пух..." звукоподражательное имя ослика Иа-Иа обыгрывается на основе омофонии с [nja], друзья ослика поют песенку, рефреном которой является строчка "И я, и я, и я того ме мнения", ср. тиражирование этого каламбура в РР взрослых с цепью создания иронического подтекста: Иа (=осел) того же мнения; е) моделирование игрового эффекта с учетом идиоэт-нического аспекта фоносемантики (при имитации иностранного акцента). Отправным моментом такого "моделирования" является то, что "...для носителей разных языков существенными становЕ пся разные фонологические признаки"⁸, что отражается на осо­бенностях произношения "чужих" слов. Так, например, произно­шение русских слов, не учитывающее дифференцирующих раз­личий между твердыми и мягкими согласными, характеризует носителей грузинского языка. Ср. обыгрывание данного явления в анекдоте: Учитель в грузинской школе объясняет детям правила написания русских слов: "Дети, запомните, [сол, фасол] пи­шутся с мягким знаком, а [вил'ка, тарэл'ка] без мягкого знака". Звукосимволика в таких случаях сигнализирует об идиоэтнической специфике усвоения иностранного языка. Ср. обыгрывание смыслового парадокса, возникающего вследствие подобных факторов, в детском игровом фольклоре: - Что такое ос? - Это большой полосатый мух. - Нет, полосатый мух - это шмел, а ос - это вокруг чего Земля вертится (детский анекдот).

Таким образом, операциональные приемы ЯИ с фоносе-мантическим стереотипом при образовании неузуальной звуко­вой оболочки слова можно охарактеризовать как тип асимметрии знака, связанный с приобретением формой дополнительной к основной номинативной функции слова значимости.

Моделирование несоответствия фоносемантических ассо­циаций выражаемому словом содержанию представляет собой разновидность ЯИ, нарушающую стереотип восприятия звукосим-волики устоявшихся узуальных лексем. К таким стереотипам от­носится восприятие символики фонетической оболочки слова Примером такого рода является каламбурное употребление зву­коподражательного глагола балаболить. Внутренняя форма слова сообщает ему фоносемантические коннотации "говорить быстро, неразборчиво", связанные со значением" болтать, говорить пустя­ки". Ср. использование глагола в ситуации, когда с его помощью дается якобы положительная оценка способности собеседника говорить по-русски: Вы совсем не плохо балаболите по-русски (реплика из конферанса,, имитирующего диалог воображаемого

Урмаса Отта, ведущего программы "Телевизионные знакомства", с воображаемым иностранным гостем).

Участие отмеченных выше звуковых характеристик слова в создании его фоносемйнтического ореола неоспоримо. Пред ставляется, однако, что не только звукоподражательными и звуко символическими свойствами определяется фоносемантический потенциал наименования. В плане расширения объема понятия "фоносемантика" важной представляется мысль А.П.Журавлева о ".. существовании у звукового комплекса некоторого поля тяготе-ния, облегчающего закрепление за этим комплексом значений одною типа и затрудняющего связь его с другими типами поня-1 ийного значения"⁹. Это "поле тяготения", с нашей точки зрения, реализует не только тенденцию к мотивированному выбору звуко­вой формы для воплощения определенного содержания, но и тенденцию к ассоциативному сближению слов на основе сход­ства/совпадения их фонетического облика, что создает условия для установления семантически оправданных или парадоксальных корреляций между такими словами. Фоносемантические ассо­циации данного рода мы относим к разряду междусловных.