4. Искусство в жизни общества

С вопросом о том, что такое искусство, теснейшим образом связан вопрос о роли («назначении») искусства в общественной жизни. Собственно, это две стороны одной и той же проблемы, и, раскрывая социальную функцию искусства, можно определить сущность и своеобразие художественного творчества. В свою очередь функциональная характеристика искусства сама оказывается полноценной лишь постольку, поскольку оно понято как особая форма общественного сознания и специфический вид человеческой деятельности.

Отмечая активную роль искусства в общественной жизни, обычно указывают на три его основные функции: познавательную, воспитательную и эстетическую (в последнее время их дополняют и конкретизируют, выделяя также коммуникативную, созидательную, общественно-бытовую, компенсаторную, развлекательную и пр.) 1. Данная классификация фиксирует разнообразие, полифункциональ-

' Подробнее об этом см : Каган М. Социальные функции искусства. Л., 1978; Социальные функции искусства и его видов. М., 1980, и др.

235

ность общественного применения результатов художественного творчества. Действительно, трудно назвать сторону или область общественной и индивидуальной жизни человека, его силы и способности, которые бы искусство не затрагивало прямо или косвенно. Несомненно участие его в эмоциональном и интеллектуальном воспитании личности, в приобщении людей к историческому опыту культуры, «самосознанием» которой оно является с момента своего возникновения. Однако при обозначении социальной функции искусства, как правило, теряется из виду то принципиальное (и фундаментальное) обстоятельство, что само многообразие «служебного» применения продукции художественной деятельности носит целостный характер и обусловлено эстетической сущностью искусства.

Между тем взаимоотношения искусства с обществом всегда следует рассматривать с позиций его специфической природы, хотя это не исключает признания его воздействия там, где оно «вторгается» на территорию других сфер духовной жизни и даже функционирует «внутри их». Ведь по разносторонности и целостности отображения действительности искусство ни с чем не сравнимо. Но столь же несомненно и другое: настоящее искусство никогда не ставит себе целью «дублировать» политику, мораль или религию. Всякий раз, когда это происходит, то есть совершается подмена собственных целей и задач искусства чужеродными его собственной природе и назначению (пусть вызванными самыми благородными, возвышенными мотивами), появляется нечто похожее на произведение искусства, но по существу им не являющееся. Подчеркнем, речь идет не о красоте или воспитании вкуса, к чему нередко сводят эстетическую функцию искусства, а об отсутствии в произведении специфического видового отношения к изображаемым (или выражаемым) явлениям, фактам, событиям. Речь идет об еще недостаточно исследованном феномене «искусства без искусства».

В общеисторическом процессе становления и развития человека искусство предстает непрерывно действующей лабораторией по идеальному (художественному) производству и воспроизводству целостности человеческой личности, демонстрируя неисчерпаемость ее творческих сил и возможностей.

В образах искусства социально-типическое и всечеловеческое выражено и запечатлено как потребность и устремления самой личности, самой человеческой индивидуальности. А человек по природе своей, в своем реальном бы-

236

тии не знает разделения, расщепления на физическое, социальное, нравственное, эстетическое и т. д. Вот эту «прирожденную» целостность человеческой жизни и личности, способность последней вобрать в себя и конкретно переживать всю «тотальность» собственно человеческих проявлений жизни искусство воспроизводит и формирует, не зная себе равных (кроме разве самой жизни). И делает это не «вообще», а в соответствии со своей конкретно-исторической, социальной природой.

Своими специфическими средствами, в идеальной (чувственно переживаемой) форме искусство помогает устанавливать общественную связь между людьми, объединяя их вокруг определенных идей и идеалов. Именно этот момент считал самым важным в определении общественной роли искусства Л. Н. Толстой. В трактате «Что такое искусство?» среди всех других способностей искусства он выделяет его способность быть средством человеческого общения и единения — передавать испытанные художником чувства (посредством «движений, линий, красок, звуков, образов, выраженных словами») и «заражать» этими чувствами других людей. Подобно всем другим идеологическим формам, искусство выступает посредником между целым миром (или определенным социальным сообществом — классовым, национальным и т. д.) и отдельной личностью, внося свой вклад в «очеловечивание» действительности, в развитие культуры человеческих отношений. Искусство идео-логично именно в этом смысле, если не упускать из виду его специфическую природу. Изображая жизнь одновременно такой, какая она есть, и такой, какой она может и должна стать, искусство побуждает человека занять в этом мире определенную позицию.

В общественной практике функционирования искусства все выглядит, разумеется, сложнее. Ведь идеология, как известно, способна и отражать реальность, проникая в ее самые сокровенные тайны и вызывая к жизни дремлющие творческие силы личности и общества, и, напротив, подменять реальность, утаивая действительное положение человека в мире и существо волнующих его проблем. Искусство изменяет себе, собственному предназначению и тогда, когда оно сознательно разъединяет, разобщает людей внушением соответствующих идей и чувств, и тогда, когда само становится «превращенной формой» сознания, отворачивается от жизненной правды и уводит человека в мир сновидений и грез, сугубо иллюзорного удовлетворения его надежд и ожиданий.

237

Не случайно на протяжении всей истории искусства то и дело фиксировалась его способность, давая иллюзорный выход потребности человека во всесторонности и целостности своего бытия, уводить его от реальной жизни, от действительных проблем общественного развития п развития его индивидуальности. Недоверие к искусству, выраженное многократно, в частности, в такой резкой форме, как, например, Руссо или Толстым, было неточным или ошибочным проявлением вполне гуманистической тенденции — заботы о благе и счастье людей. Но имеется и другая сторона той же самой проблемы. Ведь для того чтобы искусство возвышало человека, недостаточно соприкосновения с ним, пусть и с совершенными его образцами. Это сугубо просветительское представление о «всемогуществе» искусства (культуры в целом) по сей день мешает многим понять, что суть дела упирается отнюдь не всегда в состояние искусства или культуры вообще. Сама личность человека должна быть поставлена в такое отношение к действительности, когда она и хочет и может усвоить и освоить искусство в его возвышающей людей миссии. Ведь искусство не обладает, как это понял когда-то еще Аристотель, способностью, скажем, злого превращать в доброго, и для его возвышенного восприятия необходимо, чтобы человек был бы уже готов воспринять морально-доброе и, стало быть, сам уже был бы нравственно развит, воспитан.

В оценке идеологической значимости и воспитательной роли искусства нередко теряется существенное различие между моральным поучением и эстетическим переживанием, когда исходят из упрощенных представлений о механизме «заражения» чувствами и идеями в процессе восприятия произведения. Помимо всего прочего, это результат неверно понятых взаимоотношений искусства и морали не только в реальной практике их взаимодействия, но и внутри самого общественного сознания.

Между тем цели настоящего искусства и подлинной нравственности в конечном счете совпадают, но первое отнюдь не занимает их у второй и не ограничивается задачей их чувственного выражения («оформления») в целостном облике человеческой личности, как иногда толкуют взаимоотношения двух сфер. Будучи выражением и проявлением «парадигмы» высокой человечности, искусство, как и мораль, смотрит вперед (даже тогда, когда занимается прошлым).

Причина коллизий между моралью и искусством лежит не в самой природе искусства, а в реально-исторических

238

условиях существования и развития их субъекта — человека, общественного индивида. Отражая эти условия и занимая по отношению к ним определенную позицию (неоднозначную в классово-антагонистическом обществе), искусство нередко «бросалось» то в одну, то в другую крайность — морализаторства или эстетства. Но из этого вовсе не следует, что в самой основе искусства кроется источник противоречия между нравственным и эстетическим.

Моральное воздействие искусства на людей осуществляется двояким образом: и примером нравственного поведения — положительным и отрицательным, и силой вызываемого произведением эстетического переживания, побуждающего личность к рефлексии. Способ коммуникации и передачи чувств может быть в искусстве разным — прямым и косвенным (когда происходит как бы перемена эмоционального знака), но нравственный смысл и ценность эстетического переживания выразится, в частности, в определенном моральном состоянии воспринимающего. Сущность и своеобразие этого состояния, возникающего под воздействием искусства, иногда характеризуют понятием «катарсис», предложенным впервые Аристотелем.

Эстетическое переживание «проясняет» нравственное чувство, оставаясь при этом самим собой. Просветляя и возвышая, оно захватывает человека целиком и универсально, давая пищу разуму, чувству и воле. Сила его воздействия не исчезает с прекращением непосредственного контакта с произведением искусства, напротив, только начинается, уходя в глубь самого нравственного существования человека, где исподволь, незаметно, «интимно» продолжает начатую работу, затрагивая все сферы его жизнедеятельности, влияя на мотивы, стимулы, ценностные установки и в результате на поведение личности.

Нравственную силу искусства, бесспорно, не надо преуменьшать, но и не следует преувеличивать. Иллюзия морального «всемогущества» искусства способна нанести вред (и весьма существенный!) как раз делу общественного воспитания. Ибо на искусство возлагается явно непомерная нагрузка и тем самым снимается часть ответственности с самой социальной действительности, с живой общественной практики.

Особо следует сказать о познавательном значении искусства, которое обладает поразительной свободой, самостоятельностью и глубиной постижения смысла человеческого бытия. Вспомним, что К. Маркс высоко ценил О. Бальзака за «глубокое понимание реальных отноше-

239

ний» ' и называл его «доктором социальных наук». Известны провиденческий дар, прогностическая способность искусства. Задолго до того, как науке станет ясно, что «позади формальной экономической неправды может быть... скрыто истинное экономическое содержание»2, искусство обнажит тот нравственный, жизненно-человеческий смысл, который как бы изнутри доказывает «невыносимость и не-сохранимость» данного факта или явления. Говорят, что искусство «показывает» или «излагает» то, что наука «доказывает» или «исследует». Это, может быть, и верно, поскольку имеется в виду их принадлежность к единому древу человеческого познания. Однако знание, добываемое искусством, не только производится особым способом. Это и совсем иной вид знания, по сравнению с научным — так называемое практическое знание.

Особое место искусства в сфере общественного сознания определяется его возможностями в духовно-практическом освоении мира. Включенное в процесс формирования личности социалистического типа, искусство может внести существенный вклад в осуществление назревших задач, в преодоление трудностей и разрешение противоречий, возникающих в общественном развитии. Это и проблема воспитания всесторонне подготовленных людей в условиях растущей специализации и интеллектуализации труда; и потребность в новом типе производительного работника, сочетающего высокий профессионализм с высокой общей культурой, воспитанностью в самом широком смысле слова; и массовый характер культуры, ценности которой осваиваются далеко не равнозначно всеми слоями и членами общества, и т. д.

Социализм кардинально изменяет значение эстетического фактора вообще, искусства — в частности. Как отмечалось на XXVII съезде партии, состояние литературы и искусства в немалой степени определяет нравственное здоровье общества, духовный климат, в котором живут люди, весь процесс становления и формирования общественного человека3. Искусство призвано активно участвовать в соединении специфических потребностей экономического, политического и идеологического развития общества с общекультурной потребностью всестороннего развития каждого человека.

' См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 46.

2 Там же, т. 21, с. 184.

3 См.: Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза, с. 90.

240